Двадцать седьмое юнэля. Незадолго до полуночи (13)

Трезан

В хорошо освещённом, обставленном светлой мебелью кабинете императора всегда царила тишина. Ни музыки, ни доносящихся из-за окон трелей птиц, ни голосов стражников, переговаривающихся в коридорах.

Абсолютная, плотная тишина, грузом ложащаяся на барабанные перепонки.

Трезану было назначено на одиннадцать вечера, и за пять минут до аудиенции он мягко ступал по ковру с высоким ворсом, скрадывавшим звуки шагов. Он с детства знал, что опаздывать к отцу нельзя. Но и сам отец никогда не задерживался. Если они договаривались поиграть в охотников на блейзов за час до рассвета, то можно было с уверенностью заявлять: что бы ни случилось, отец придёт. И поиграет с сыном. Ровно столько времени, сколько под это отведено в расписании.

Будучи подростком, Трезан часто нарочно опаздывал и заставлял отца ждать. В результате тот перестал приходить. Это стало неприятным холодным душем, но всё же научило юного принца с уважением относиться и к своему, и к чужому времени.

И сейчас он постучался в массивную двустворчатую дверь, ведущую в кабинет отца, ровно за час до полуночи.

Император открыл сам — работал он обычно в одиночестве, а если ему требовались сведения, вызывал секретаря. В остальном всегда говорил, что для полного сосредоточения ему требуется идеальная тишина, и порой гневался, если её нарушали.

— Здравствуй, сын. Рад видеть тебя. Ты возмужал! — император положил на плечо принца тяжёлую руку и слегка сжал.

— Спасибо, отец. Как твоё самочувствие?

— В пределах разумных ожиданий. Трон пока делить рано, — широко улыбнулся император. — Проходи, садись, — он указал на два кресла у журнального столика, на котором стояли запотевшие кувшины с напитками и вазочка конфет, любимых Трезаном с детства. Такие ему давно разонравились, но он почему-то так и не решался сказать об этом. — Дай угадаю, ты хочешь поговорить о Кайрэне Боллар, — сразу перешёл к делу отец.

— Да. Я хотел предложить тебе рассмотреть её кандидатуру в качестве личной телохранительницы матери.

— Нет, сын, — спокойно ответил император. — А теперь расскажи мне почему.

Трезан задумался. На его взгляд, Кайра подходила идеально, но если отец решительно против, значит, есть весомые причины. Или государь просто недостаточно хорошо осведомлён?

— Кайра — уникальная девушка. Сильная, ловкая, изобретательная. Выносливая и с огромной силой воли, — осторожно начал принц. — Она происходит из древнего рода и очень нуждается в деньгах. Служба при дворце была бы для неё отличной возможностью. Поверь, она действительно не такая, как все. Хороший маг-боевик с неожиданным набором приёмчиков в запасе. Жаль, что вы не знакомы.

— Мне не нужно знакомиться с ней лично, чтобы составить мнение. Когда ты начал упоминать её в письмах, я попросил копию её дела и внимательно с ним ознакомился. Девушка действительно необычная. Но я пока не слышу причин для отказа, сын.

— Нужда в деньгах? Считаешь, Кайру можно купить? — принц перехватил кончик косы двумя пальцами и взлохматил его, как всегда делал в крайней задумчивости.

— Молодец. Это первая причина. Боллары в тяжёлом финансовом положении, а я не хочу видеть рядом с твоей матерью человека, которого можно купить. Хотя дело не только в деньгах. Если бы вопрос стоял лишь в них, я бы устроил так, чтобы долгов не осталось, и приставил Боллар к твоей матери. Назови мне ещё две причины.

— Две? — удивился Трезан и принялся теребить косу ещё сильнее. — Характер? На твой взгляд, Кайра слишком взрывная?

— Неуравновешенная и эмоциональная. Это может быть весело в постели или даже в бою, но не в страже. Я отбираю туда людей спокойных до флегматичности, терпеливых и даже в чём-то ленивых. Таких, которые не будут вставать дважды, чтобы кого-то прибить, и качественно сделают работу с первого раза, а реплики твоей не всегда сдержанной матушки пропускают мимо ушей. Начальник её личной охраны вообще обладает редчайшим талантом — начинает воспринимать речь Эмла?ны только после того, как она позовёт его по имени. Кайрэна нетерпелива, она центр внимания сама для себя, и это вторая причина, почему она не подходит на роль стражницы императрицы. Третью причину сможешь назвать?

Трезан задумался ещё сильнее. И почему отец всегда с такой лёгкостью мог его разубедить? Идя сюда, принц был абсолютно уверен, что нашёл идеальное решение для всех, но теперь видел ошибочность своих суждений.

— Третья причина — это то, что она мне нравится? — тихо спросил он.

— А она тебе нравится? — вкрадчиво спросил отец.

— Да. Она… необычная.

— Понимаю, почему в двадцать один год тебя может привлекать именно такая девушка. За ней наверняка интересно наблюдать, с ней никогда не знаешь, что случится дальше, а ещё кажется, что таких больше нет, а значит, нужно срочно хватать эту, пока не подсуетился кто-то другой…

— Не совсем так. Она скорее нравится мне как друг. Если честно, сложно даже представить её в роли моей возлюбленной или… тем более невесты. Даже если не брать в расчёт проклятие.

— Это хорошо, сынок. Значит, хоть какой-то здравый смысл мне удалось в тебе воспитать. Скажи-ка лучше, это Кайрэна попросила тебе подыскать ей должность или ты предложил помощь сам?

— Сам, — признался принц, уже зная, что отец этого не одобрит, и приготовился к лекции на тему «нельзя облагодетельствовать подданных, они от этого борзеют, как сволочи».

Однако император молчал.

— Я сделал глупость?

— Ты становишься взрослым мужчиной. Если я хочу видеть тебя независимым и цельным, то не должен указывать, как думать и жить. Скоро ты сам сформулируешь свои принципы, а пока я лишь могу поделиться своими. Первый: ни для кого, ни в чём не делать исключений. Понимаешь, стоит уступить одному, как следом за ним появится очередь, даже не просящих, а буквально требующих такую же уступку. Второй: никогда не давать людям того, что они просят, в полном объёме. Если ты когда-нибудь займёшь моё место, лучше тебе приучить окружающих к тому, что приходя к тебе с просьбой, они никогда не получат того, что желали, таким образом, как они этого желали. Даже если тебе не сложно. Даже если это кажется логичным. Всегда старайся учесть и ввернуть в дело свой интерес, а если его нет, сделай вид, что он имеется. Это полезно для сохранения тонуса подданных. Если хоть кто-то будет входить в твой кабинет, заранее зная, что получит желаемое, то ты слаб как правитель.

— Третий принцип — никого не одаряй своей милостью?

— Скорее — не вмешивайся и не делай того, о чём тебя не просили. Я понимаю твоё стремление улучшить жизнь Кайры и как-то ей помочь, но, к сожалению, ни за одно причинённое без спроса добро благодарности ты не получишь. Люди — забавные существа. Они могут хотеть странного и даже нелогичного. Врываясь в их жизнь и упорядочивая её на свой манер, ты лишь выступаешь деспотом и тираном. Отсюда плавно вытекает четвёртый принцип: не думай и не делай за других, не тяни других за собой, но если вдруг рядом окажется человек, который думает, делает и тянется до твоего уровня сам, цени его. Если твоя Кайра никогда не мечтала быть стражницей при императрице и не пыталась добиться этой позиции, то, вероятнее всего, назначение ценить она не станет. А при первых же сложностях ещё и на тебя обозлится — ведь это ты её засунул на нежеланную должность. На этой фрустрации и отсутствии денег твою Кайру и могут поймать.

— Да, теперь я понимаю, — согласился принц, недовольно сморщив нос.

— Ты уже что-то пообещал? — догадался отец.

— Да. Ничего конкретного, но лучше бы я не говорил ничего…

— Вот ты и пришёл к пятому принципу: никогда не обещать и даже не упоминать того, чего не собираешься делать. А ещё — почаще отказывать, пореже соглашаться, но ни того, ни другого не делать сразу.

— Даже если знаешь ответ?

— Особенно если знаешь ответ! — усмехнулся император. — Ты можешь и передумать, это первое. Если взять паузу на пару дней и вникнуть в ситуацию, то может и интересная мыслишка прийти. Нужно дать себе время. И потом, если ты весомо скажешь: «я рассмотрю ваше предложение» или «я проанализирую это», а ответ дашь через недельку, у человека сложится впечатление, что ты действительно проанализировал, а не просто отказал ему по личным причинам или удовлетворил его просьбу по велению левой пятки или из-за благодушия по случаю вкусного ужина. Подданные никогда не должны думать, что твоё решение зависит от настроения, это прямой путь к репутации самодура.

— Теперь мне нужно вернуться к Кайре и сказать, что должности при дворе для неё нет, — расстроенно вздохнул принц.

— Это будет неприятный разговор и одновременно важный опыт. Не стоило обещать то, чего ты не можешь дать. Если она всерьёз понадеялась на подобную должность, то теперь расстроится, и это может повлиять на ваши отношения. Обязательно последи за реакцией: если она разозлится на тебя, то лучше держи дистанцию в дальнейшем.

— И что будет с Кайрой после окончания учёбы? Её отправят к Разлому?

— Не думаю. Ты прав в том, что она необычная девушка. Самородок эвклаза, требующий тщательной огранки, а значит — наставника. В страже никто не будет этим заниматься, но я подумаю, как лучшим образом повлиять на ситуацию.

— И через пару дней напишешь, что подумал и решил не вмешиваться? — иронично хмыкнул принц.

— Всё возможно. Ты схватываешь на лету.

— А если бы я сказал, что она нравится мне как девушка? Что бы ты сделал?

— Для начала ругнулся бы, потому что выбора хуже, чем проклятая Боллар, просто нет.

— Почему нет? Она хотя бы нобларина…

— Сынок, открой глаза. Нахождение Болларов в Синклите долго не продлится. Бреура убьют. Не в этом году, так в следующем. Если честно, для меня немного удивительно, что он до сих пор жив. Не верю, что Бреур протянет ещё пятнадцать лет до возраста, когда он сможет полноценно войти в Синклит и голосовать там. Пока что его опекает старый Ко?рвигель — всё же иметь в Синклите целых два голоса дорогого стоит, и доверенность на представление интересов рода Болларов для старого интригана — большой плюс. Но чисто с политической точки зрения Боллары мертвы. Союзник у них, по большому счёту, только один — тот же Корвигель. Денег нет, влияния нет, возможности заключать стратегически правильные браки нет. Даже элементарной семейной поддержки нет. Возьми тех же Блайнеров — можно хоть десяток прибить, ничего роду не сделается — ни позиции, ни состояние они не потеряют. А Бреур один. Из сестёр положиться он может разве что на Кайру. Ну, допустим, пробудет она при нём личной телохранительницей ещё пару лет. А дальше кому-то всерьёз понадобится место в Синклите, и их устранят.

Государь говорил о смерти последнего Боллара спокойно, как о деле решённом, потому что личной симпатии ни к Бреуру, ни к его отцу, ни тем более к деду не испытывал. Правитель, разумеется, не хотел, чтобы в Синклите началась резня, но, откровенно сказать, видеть в нём последнего Боллара тоже не желал. Мальчишка привык лишь огрызаться и выживать, а это не те качества, которые требуются в совете императора.

Последняя встреча Пеннара Первого с Бреуром показала, что тот совершенно не умеет искать дипломатические выходы из кризиса, а значит, и советчик из него будет так себе. Эскалировать конфликт умеет любой дурак, ты возьми и сгладь. Да так, чтобы обе стороны довольны остались, и при этом были соблюдены интересы самого правителя и страны. Вот где настоящее искусство!

— Значит, Бреура устранят?

— Если бы не проклятие, я бы убрал его из Синклита сам. Удачно женил бы его и выдал замуж сестёр так, чтобы они сохранили за собой статус, а самого мальчишку с места бы снял и посадил в кресло Келериенов. Синклит — это привилегия, сынок. Возможность для знатной и влиятельной семьи озвучить свою позицию. Утратив влияние, Боллары уже лишились этой привилегии, просто Бреур этого ещё не понял.

— Почему тогда ты не вмешаешься?

— А зачем? Чтобы меня обвинили в устранении Боллара? Его уберут и без меня, а я посмотрю, кто это сделает и как.

— Звучит цинично.

— Добро пожаловать в большую политику, Трезан. Помни, что одиночки здесь не выживают, только сильные семьи и коалиции. Какой бы ты ни решил сделать шаг, всегда заручайся поддержкой. Думаешь, я владею Синклитом? Если бы! Да, мой голос тридцать седьмой, и в случае паритета окончательное решение принимаю я, но совет существенно ограничивает мою власть и влияет на решения, хочу я того или нет. Однако пока моему положению императора ничто не угрожает, потому что я одинаково удобен и неудобен для всех. Это и только это позволяет Лоарелям балансировать на острие ножа. Несколько поколений назад император и помыслить не посмел бы не взять одну из Болларов в невестки, а теперь я говорю открыто, что ни одна из этих девчонок в жёны тебе не годится.

— А как же дар магов жизни?

— Дар ценный, тут я не спорю. Но мне куда выгоднее позаботиться о семи сёстрах, чем о Бреуре. Дар передастся по наследству от них, фамилию к нему прилагать не обязательно. Кстати, если последний Боллар всё же снимет с себя проклятие, его убьют сразу же. Никому не выгодны его наследники.

— Мне жаль Кайру…

— Не стоит её жалеть. Судя по тому, что я успел о ней узнать, она не пропадёт. У тебя остались вопросы или возражения?

— Возможно, но я не готов сформулировать их прямо сейчас. Вроде бы обо всех остальных важных новостях я тебе писал.

— Да. Ты останешься на ужин? Мать будет рада тебя видеть.

— Разумеется, останусь. Мы уже два месяца не виделись. Как она себя чувствует?

— По-всякому. Жалеет о клятве больше не рожать мне детей. Знаешь, подходит тот возраст, когда женщина понимает, что вот она — последняя возможность стать матерью. Я бы и сам хотел малыша, да не одного. Но Эмла?на связала себя и меня клятвой, что не забеременеет снова, пока я не найду Валерианеллу. Тогда ей казалось, что это заставит меня рыть землю и процеживать океаны, но я и так не собирался оставлять пропажу дочери без внимания. А теперь твоя мать передумала, но снять с себя клятву уже не может.

— У вас есть внуки, — осторожно заметил Трезан.

— Внуки… внуков положено баловать, а воспитывать их должны родители. А я бы всё же хотел дочку. Сыновей растить тяжелее, ответственности куда больше, да и дурости природной мальчишкам больше отмерено. А дочки — они же ласковые и нежные. Видимо, старею я, раз мне хочется не по парку ползать по-пластунски, а книжки девчачьи читать и играть в куклы.

— Думаешь, Валери жива? Столько лет прошло с момента её похищения.

Император долго молчал, а затем признался:

— Если бы она погибла, я бы почувствовал. А так… Она словно вуалью скрыта от моего дара. Очень надеюсь, что однажды мы её всё же найдём.