Тридцать третье юнэля. После заката (15)

Странник

Наконец «отец» уехал из Глоана, оставив Кристаса один на один с благословенной сельской тишиной. К счастью, невыносимое скрежетание, издаваемое ламами, практически не доносилось до хозяйского дома, венчающего крутой холм.

Обставляли имение явно в прошлом веке: мебель преобладала старая, пошарпанная и, как не преминул выразиться глава семьи Йонасов, добротная. На взгляд Кристаса, место для этого хлама было в костре или на помойке, однако к окончанию путешествия в компании «отца», он согласился бы и на соломенный тюфяк.

Безразлично где, главное, что в одиночестве. Здесь, на северной окраине Лоарельской Империи, Кристас мог начать строительство своей вотчины.

Собственноручно изготовленное мутноватое зеркало он повесил на стену. Идентичная половина артефакта осталась в имении отца, и никто даже не подозревал, что теперь две точки в пространстве связаны магической нитью и Кристасу не составит труда наведаться в «отчий дом», чтобы опустошить сокровищницу или задушить наконец опостылевшую мачеху. Шаг туда, шаг обратно, никто в этом отсталом мире и не предположит, что виновен Реннард, живущий теперь в сотнях лиг от родительского поместья.

Слугам удалось вдолбить задатки почтительности. Отныне они появлялись в хозяйском доме в строго отведённые часы, занимались готовкой и уборкой, а затем удалялись. Кристас поначалу подумал взять в личные горничные деревенскую смуглянку посимпатичнее, но оказалось, что молоденькие полуденницы не рвутся с места в карьер развлекать лардона и согревать его холодным северным летом. Выбранная девка поняла, куда дует ветер, и взбрыкнула.

Больной мир. Чтобы деревенская шаболда смела отказывать аристократу? Немыслимо! В родном мире он такую бы выпорол и подвесил за одну ногу в назидание другим, а здесь просто проклял. Не дала ему? Не даст теперь никому!

К счастью, больше не приходилось сдерживать нрав, и слуги постепенно усваивали, что хозяин скор на расправу. Физические наказания он пока не применял — остерегался, но в выражениях больше не стеснялся и смотрел на окружающих так, как они этого заслуживали — как на шваль.

Исключение делал лишь для утылого жреца. Тому Кристас вынужден был улыбаться и изредка проигрывать в Чарту. К концу путешествия жирдяй задолжал ему больше двух тысяч арчантов, и сколько бы ни старался отыграться, каждый раз терпел полнейший крах.

Кристас всей душой презирал нового знакомого, хотя скрывал это достаточно тщательно, чтобы тот ни о чём не догадывался. Сегодня жрец проигрался вдрызг, и заплывшие жиром глазки смотрели с тоской.

— Тэв, дружище, да тебе сегодня не везёт, — положил карты на стол Кристас.

— Даже не знаю, как теперь рассчитываться…

— Да брось, я же не буду требовать долг сразу. И потом, намедни ты отыгрался в плюс, кто знает, быть может, завтра уже я буду ходить у тебя должниках, — с фальшивым вздохом проговорил древний маг, глядя, как приободряется служитель Гесты. — Кстати, я хотел попросить тебя об одолжении.

— Каком?

— Скоро я женюсь и хотел бы, чтобы ты провёл обряд. Как раз в счёт долга.

— Да ты что! Разве я стану брать деньги за такое? — растроганный жрец шмыгал носом, испещрённым чёрными точками расширенных пор и похожим на рыхлую булку с маком. — А долг я верну.

Кристас изо всех сил старался не показатель презрения и отвращения. Улыбнулся в мутные глаза неопределённого цвета и заговорил любезным тоном:

— Брось, Тэв, тебе ничего не нужно будет мне возвращать. Я попрошу лишь о небольших услугах. Для начала сочетать меня браком с будущей женой. Скоро отец привезёт её в поместье, и я бы хотел, чтобы ритуал провёл мой друг и соратник. Ты же мой друг и соратник, не так ли?

— Разумеется! — горячо закивал жрец.

— Тогда о долгах не может быть и речи, — нарочито беззаботно махнул рукой Кристас.

— Так беда в том, что долгов я набрал баснословное количество... Слаб я духом, Реннард. Слаб.

— Знаешь, Тэв, мне кажется, что в тебе есть решимость другого толка, — вкрадчиво заговорил Кристас. — Смелость первооткрывателя и экспериментатора.

Священнослужитель приосанился и согласно колыхнул подбородками:

— Это да.

— Думаю, ты отличаешься от остальных жрецов как раз желанием познать всю палитру жизни, вкусить её великолепие и мерзость. Твой дух стремится испытать весь спектр ощущений, и нельзя его в этом винить.

— Нельзя, тут ты прав, Реннард, — охотно согласился собеседник.

— А ведь великий дух не должен быть скован телом.

— Тело — якорь духа, это так! Бренное и слабое, алкающее удовольствий: то гастрономических изысков, то азартных игр, то плотских утех, — со вздохом посетовал жрец.

— Будь у тебя второй шанс и молодое, крепкое тело, ты бы прожил жизнь иначе? — осторожно спросил Кристас, подливая ему сладкого вина.

— А то! Совсем другую бы жизнь прожил... — вздохнул жрец. — Да только не будет на то воли Гесты.

Кристас наклонился к собеседнику и посмотрел тому прямо в глаза:

— А ведь ты мог бы обрести и богатство, и молодое тело. Например, моё.

Жрец замер на месте, словно разом окостенел от шока.

— Что вы такое говорите, лардон Реннард? — сипло спросил он.

Кристас посмотрел на застывшего от удивления собеседника и с нарочитым сомнением в голосе протянул:

— Даже не знаю, готов ли ты услышать моё предложение. И готов ли принести клятву о неразглашении?

Тэв посмотрел на горящего огнём мрачного азарта Кристаса и на несколько секунд задумался, а затем с неожиданной решительностью сказал:

— Вижу, что задумал ты нечто из ряда вон выходящее. Клянусь жизнью, что никому не открою того, что ты мне поведаешь сейчас.

Кристас удовлетворённо наблюдал за тем, как гаснет в воздухе магия клятвы.

— Я говорю об эксперименте. Некоем обмене. Ты поможешь мне обрести другое тело, а взамен получишь это, вместе со всеми причитающимися ему удовольствиями и свободами. Я выделю тебе столько денег, сколько пожелаешь. Ты же знаешь, что Йонасы богаты. Ты никогда не будешь нуждаться, достаточно будет лишь провести несколько ритуалов. Таких, какие понадобятся мне.

— Но таких ритуалов не существует, — тихо ответил жрец, вжимая голову в плечи, однако глаза его загорелись болезненным интересом.

— Отчего же не существует? Я думаю, что изобрёл один. Однако нам необходимо выполнить проверку. Если ты согласишься, то мы станем самыми близкими союзниками, которых только можно представить.

— И что же, ты даже покроешь все мои долги? — с придыханием спросил жрец, глубоко заглотивший наживку.

— Всенепременно. У меня масштабные и далеко идущие планы, в которых ты сможешь сыграть ключевую роль, Тэв. Стать моей правой рукой, союзником и ближайшим доверенным лицом. Ты же не думаешь, будто я сошёл с ума?

— Нет, что ты, Реннард! Мы столько дней провели бок о бок, и я уверен, что ты не сошёл с ума... Однако ты предлагаешь невозможное, и, уж прости мой невольный скепсис, трудно в это вот так сразу поверить без единого доказательства.

— Доказательства я предоставлю! — с торжествующей улыбкой заверил Кристас. — Жди.

Древний маг пружинисто поднялся на ноги и вышел из комнаты. Пока его не было, Тэв нетвёрдой рукой схватился за кубок со сладким вином и осушил его до дна. Пухлые пальцы подрагивали от волнения, но в душе жреца разгорался огонь счастья.

Много лет он плыл по течению и погружался всё глубже в пучину азарта и зависимости от вина, и вот настал переломный момент. Момент, который может перевернуть всю его жалкую жизнь.

Когда Кристас вернулся и показал жрецу выкладки и чертежи, тот ухватился за бутылку с вином и хлебнул прямо из горла.

— Теоретически ритуал обмена духами выглядит безупречно, — не своим голосом проговорил Тэв. — Но на практике всё может выйти совсем иначе.

— Верно. Именно поэтому я и веду речь о серии экспериментов.

— И с кем… и как?.. и чьё тело ты хотел бы занять?..

— Для начала — отца, — деловито ответил Кристас.

В скудно обставленной гостиной повисла пауза.

— Отца? Ты хотел бы занять тело отца? Но как же тогда брак?..

— Брак ничему не помешает. Ещё неизвестно, когда получится воплотить мой план в жизнь. Для начала хорошо бы потренироваться на ком-то другом… Не хочу рисковать.

— Да, риск в таком деле излишен, — эхом проговорил жрец. — Но почему именно отец?

Кристас с сомнением посмотрел на собеседника, и тот вдруг горячо заговорил:

— Ты можешь открыться мне целиком и полностью. Я же дал клятву. Поверь, Реннард, я приму тебя таким, каков ты есть, без осуждения и морализаторства. Я и сам неидеален, как ты мог заметить… Однако твой план… твой план гениален, и я благодарен Гесте за то, что именно меня она выбрала в спутники такому человеку, как ты.

Слова жреца звучали весомо и гордо, и даже сам он вдруг изменился. Из дебелой рыхлой развалины превратился в каменную гору решимости. Кристас поймал себя на мысли, что не так уж и плох этот Тэв. Если он действительно принесёт пользу и покажет себя ценным ресурсом, то в будущем ему даже можно будет открыть некоторые тайны. Разумеется, лишь после того, как жрец будет повязан проведением запретного ритуала.

— Благодарю. Пока мой план таков: занять тело отца, чтобы иметь возможность распоряжаться активами Йонасов, а также получить доступ к более высокому порядку магических способностей. Так как моё собственное тело после ритуала опустеет, я предложу его тебе. Это поможет нам в дальнейшем, ведь никого не озадачит близость между сыном и отцом, а также никто не полезет в их совместные дела.

— Тут ты прав… — заворожённо пробормотал жрец, а потом пытливо посмотрел на лицо Кристаса, расчерченное косой удовлетворённой улыбкой: — Но останавливаться на этом ты не собираешься?

— Нет. Вовсе нет. И мне нравится, что мы мыслим в одном ключе, — древний маг похлопал обретённого соратника по мягкому покатому плечу и подвёл итог беседы: — Нас ждут великие свершения и изысканные, самые запретные удовольствия, Тэв.

— Да, Реннард.

— Называй меня мэтром, Тэв. Это привычнее уху. И давай поднимем бокалы за то, что сегодня я положил начало созданию своей собственной империи.

Жрец кивнул и снова приложился к горлу бутылки.

Кто мог подумать, чем обернётся знакомство в таверне.