Глава 1

22 декабря

Воронцовск

Александрина Скрипка

– М-м-да-а… должна сказать, что не каждая женщина может позволить себе маленькое белое платье, – задумчиво тянет Инесса Германовна, рассматривая меня сквозь изящный золотой лорнет, как энтомолог бабочку.

– Большое белое у меня уже было, – огрызаюсь я и придирчиво разглядываю себя в ростовом зеркале.

И как разобраться, что эта странная дама имеет в виду – могу я себе позволить такое платье или нет? Но одно могу сказать с уверенностью: я – не каждая женщина!

Инесса Германовна, кстати, тоже редкостный экземпляр. Явно склонная к театральным эффектам, эта необычная миниатюрная дамочка сегодня здесь в роли моего стилиста. И надо отдать ей должное – с причёской и макияжем она справилась отлично. Правда, едва не проткнула мне глаз своим метровым мундштуком, который и сейчас продолжает жевать.

– Сашуль, выглядишь просто волшебно! – с чувством выдаёт Эллочка.

Подружечка моя ненаглядная, как же я рада, что она здесь. Ладошки к груди прижала, глазки разномастные блестят – вот сразу видно, что человек говорит искренно. Айка, конечно, тоже врать не станет, но там фонтана эмоций не дождёшься, у неё две оценки – либо трындец, либо круто. Ну или трындец как круто.

Зато, глядя на мамину кислую мину, я понимаю, что она не в восторге. Это она ещё платье для банкета не видела. Но дело вовсе не в платье, а именно во мне – слишком много веснушек на теле, да и самого тела. Это по мнению мамы. Однако, поймав мой недобрый взгляд, она улыбается и спешит с комментарием:

– Хорошо, что Шурочка немного похудела и теперь может позволить себе такой смелый наряд.

Немного?! Да я почти на пять кило растаяла с этой свадьбой!

– И зря худела, – фыркает худосочная Инесса. – С такими роскошными формами Александрина украсит собой любой туалет.

Моё отражение в зеркале гордо расправляет обнажённые плечи, и я дарю Инессе Германовне благодарный взгляд.

– Ну да, – некстати хихикает мама.

Уж, не знаю, что она себе вообразила, услышав слово «туалет», но сейчас я настолько заведена, что ей лучше помалкивать.

Наша мама – невысокая стройная блондинка без царя в голове, а если на неё не смотреть, иной раз можно подумать, что и вовсе без головы, а звуки исходят из задних уст.

– Но с шубкой это платье будет выглядеть ещё лучше, – продолжает мама, томно вздыхая. – Белоснежная норочка – просто мечта! Это Шурочке наш Егорушка подарил.

Эллочка улыбается, Инесса закатывает глаза, а я закашливаюсь, поперхнувшись воздухом – наш Егорушка?! Да его наверняка с младенчества так не называли. К тому же имя Егор – только для избранных. А для всех остальных мой Егор Горский – просто Гор. Хотя нет, совсем не просто, поскольку мой жених – самая загадочная фигура среди известных и влиятельных персон нашего города.

Несколько лет назад Гор появился из ниоткуда и очень быстро заработал себе славу жёсткого и опасного дельца. Хотя я подозреваю, что Айке о нём известно куда больше, чем мне. До сих пор не понимаю их странной дружбы. Но мою сестрёнку опасности только заводят. Впрочем, как и меня. А Горский… даже не знаю, как поточнее охарактеризовать... вроде бы спокойный мужик, весь из себя элегантный и вовсе не впечатляющих габаритов, но в глаза посмотришь – прямо оторопь берёт. И это, когда он одет.

А по мне – самое опасное кроется у него в штанах. Последний раз мы кувыркались с ним в постели два дня назад, а у меня до сих пор ощущения, будто Гор кое-что во мне забыл. Правда, ту памятную ночь он словно с цепи сорвался – как будто в последний бой ломанулся. Иногда рядом с ним бывает очень страшно.

– А я иногда как вспомню… – снова врезается в мои мысли мечтательный голос мамы. – Воздушное белое платье, море цветов и мы с Валиком, такие юные и влюблённые. Как же я тогда была счастлива!

Му-гу, аж на четвёртом месяце от счастья. А бедный папа – на валерьянке.

– Да-а, приятные воспоминания, – с тонкой улыбкой произносит Инесса, поигрывая лорнетом. – Я тоже когда-то троих осчастливила… царство им небесное.

– Как это… царство? – сдавленно блеет мама и с суеверным ужасом пялится на загадочную даму в элегантном чёрном платье, но та лишь беспечно отмахивается:

– Ай, милая, это уже дела минувших дней, – и, развернувшись ко мне, ласково воркует: – Сашенька, присядь-ка на минутку, я поправлю тебе локоны.

Давясь смехом, я усаживаюсь в кресло, а в этот момент распахивается дверь, и в комнату входит Айка. С нечитаемым выражением на лице она протягивает мне свой мобильник.

– Это тебя, – объявляет будничным голосом.

– Кто? – спрашиваю одними губами и вытягиваю шею, пытаясь разглядеть имя абонента, но Айка, зараза, отворачивает экран, а до меня вдруг доходит: – Рябинин?

Сестрёнка кивает и, улизнув от моей протянутой руки, прикладывает мобильник к моему уху. Я раздражённо отмахиваюсь и всё же перехватываю из её руки телефон, чтобы с яростью увидеть, что это совсем не тот Рябинин, а из динамика уже звучит до боли знакомый голос:

– Аленький! Только не отключайся, прошу, послушай меня…

Но я уже отбрасываю телефон в сторону и с силой толкаю Айку.

– Сука! Зачем?! Ты специально это сделала, да?

– Да! – она переплетает руки на груди. – Что и требовалось доказать! Замуж ты собралась? Ради чего?

– Да пошла ты, дура! – я сжимаю кулаки и в этот момент мне хочется убить Айку – так я её ненавижу. – Ты хочешь, чтобы я осталась одна? Конечно, тебе куда важнее угодить этому козлу. Да какая ты мне сестра после этого? – я жадно глотаю воздух и с новой порцией кислорода выплёскиваю всё, что рвёт меня изнутри: – А может, тебе самой нужен Гор? Как же я, дура, сразу не догадалась? Так не даёт покоя моё счастье?

– Какое счастье, Саш? – тихо, почти с жалостью спрашивает Айка и подходит вплотную, гася моё буйство. – Ты же с тех пор, как объявила нам о своём замужестве, рычишь на всех, как овчарка. Неужто от счастья?

– Это предсвадебный мандраж, – цежу сквозь зубы, глядя в чёрные омуты глаз и осознавая, что именно сейчас наговорила своей сестре.

Но она не злится. Айка вообще редко злится. Маленькая и трогательная, она гладит меня по руке своей кукольной ладошкой и грустно улыбается. А у меня от её улыбки всё дрожит внутри и слёзы уже градом.

– Макияж, сучий потрох! – стонет Инесса, но я лишь отмахиваюсь.

– Прости… Айчик, – я всхлипываю и обнимаю себя за плечи.

– Сашок, – она осторожно притягивает меня к себе, – кого ты обманываешь? Я же отлично помню твою первую свадьбу. Вы с Вадькой тогда светились, как двое влюблённых идиотов, и не замечали никого вокруг.

– Такого… – я горько всхлипываю, – уже никогда не будет.

– С Горским точно не будет, – охотно соглашается Айка. – Потому что ты не любишь его. Но разве он такого заслуживает? Опомнись, Сашок!

– А ты думаешь, что он меня любит? – выкрикиваю с отчаяньем. – Да он просто хочет меня.

– Может, и так, – не спорит сестрёнка. – Но для крепкой семьи этого слишком мало.

– Зато это гораздо больше, чем ничего, – чеканю я зло, глядя Айке в глаза. – А Вадика я не-на-ви-жу!

– Всё, успокойся, я поняла, – погладив меня по плечу, Айка разворачивается, забирает из Эллочкиных рук свой треснутый мобильник и тихо выскальзывает из комнаты.

А я прикрываю глаза… и мне хочется сдохнуть на месте. Господи, какая же я тварь!

– Ай, – срываюсь за ней следом. – Прости, Айчик!

Но, едва успеваю покинуть комнату, слышу приглушённый комментарий Инессы:

– Да-а, полагаю, самый сложный момент перед свадьбой — это определиться с женихом.

Вот старая сука! Я резко разворачиваюсь и врываюсь обратно, едва не сбив с ног испуганную маму, и та отпрыгивает к окну. Но Инесса жестом укротительницы выставляет вперёд мундштук.

– Спокойно, деточка, нервов на всех идиотов не напасёшься, а у тебя ещё вся жизнь спе́реди, – и, наставив на меня острый ноготь, негодующе отчитывает: – Ты чуть не угробила мою работу! Такого я никому не прощаю. А ну-ка, бегом втянула слёзы и сопли!

– Инесса Германовна, – укоризненно шепчет Эллочка, но та отмахивается и продолжает командовать:

– Быстро в кресло!

Не в силах спорить, я послушно сажусь перед строгим стилистом, а от окна взволнованно кудахчет мама:

– Ой, там жених приехал!

– Да и хер с ним, подождёт, – невозмутимо выдаёт Инесса Германовна, а я поднимаю на неё взгляд.

Просто удивительный коктейль изысканной элегантности и вульгарности! Хотела бы я такой быть.

Но сегодня мне достаточно выглядеть неотразимой невестой.