Глава 16

Александрина

Вторник

Моё утро пахнет хвоей, мандаринами и малиной. И стремительно несущийся к нам Новый год со всеми его ароматными атрибутами здесь вовсе ни при чём – это Айка шаманит над волшебным чаем, чтобы исцелить меня от внезапной простуды и не позволить сорваться новогоднему путешествию.

Как же не вовремя я заболела – на работе аврал, да ещё этот грёбаный корпоратив через два дня. Но с другой стороны – у меня появилась веская причина избежать этой вечеринки, а главное – встречи с бывшим. А душа всё равно не на месте – она в офисе, конец года ведь. С тех пор, как я уселась в директорское кресло и ощутила весь груз ответственности, мне всё время кажется, что без моего постоянного контроля «Воронцовскснаб» непременно накроется. Но, к счастью, сейчас за ним присматривает главный босс, уж он-то не оставит своё детище в беде.

Ещё час назад я позвонила своей помощнице с перечнем ценных указаний, а Рябинину отправила сообщение (на звонок так и не отважилась). И сейчас он, по всей видимости, прочитал моё послание, потому что мой мобильник взревел тревожным рингтоном. Спасибо, Айка оказалась рядом. Она вручила мне в руки свой ароматный целебный чай и поспешила ответить на звонок:

– Да, папуль… Му-гу, это я, а ты кого ожидал?.. Нет, Сашка заболела, – бодро отрапортовала Айка и тут же нахмурилась. – Пап, да в жопу твои планы, я же сказала, что Сашок болеет, у неё температура высокая.

Мне же со своими 37,7 даже стыдно стало, особенно перед Айкой, которая пашет, как вечный двигатель, и наверняка даже не подозревает, случается ли у неё самой повышенная температура.

– Нет, не могу, она спит, – отрезала Айка в трубку и весело мне подмигнула. – Вот Вадика и приурочь к этому делу… Вот именно, сам же говорил, что ему надо осваиваться, а самое полезное обучение происходит как раз в процессе работы… Му-гу… Удачи, пап!.. И я тебя.

Айка сбросила вызов и, взобравшись с ногами ко мне на кровать, уставилась на меня испытующим взглядом.

– Сань, хорош ворон ловить, пей чай, пока не остыл, а потом расскажешь мне кое-что.

Я даже уточнять не стала, потому что нет никаких сомнений, что речь пойдёт о Горе. Сделав глоток действительно вкусного напитка и прислушавшись к визгу с первого этажа, я попыталась увильнуть от болезненной темы:

– А Кирюшки там что, одни?

– За ними Пушок присматривает, – Айка спокойно отмахнулась. – К тому же они делом заняты – ёлку наряжают.

Да, Пушок у нас на редкость умный пёс и, как выяснилось, бесценный нянька, и, судя по нарастающим звукам, внизу уже хороводы водят.

– Могу себе представить эту ёлку, – я усмехнулась.

– Зубы мне не заговаривай. Ты почему от квартиры отказалась?

– А тебе уже так не терпится меня из дома выселить? – ощетинилась я и отставила в сторону недопитый чай. – Могу снять себе квартиру.

Но Айку подобными угрозами не проймёшь. Дотянувшись до чашки, она снова впихнула её мне в руки и со вздохом заключила:

– Дура ты, Сань. Ты хоть знаешь, сколько такая хата стоит?

– Ну это ведь ты у нас большой спец по недвижимости, а мне по хрену.

Вру – конечно, мне не всё равно, и до слёз жалко квартиру, но это ничего не меняет, потому что я не смогу забыть, в какой форме мне её презентовали. На сей раз обида оказалась куда сильнее моих меркантильных интересов.

– Гор тебя обидел? – проницательно поинтересовалась Айка.

– А ты уже забыла наши приключения в загсе? – язвительно напомнила я. – И хватит об этом. Квартира мне не нужна – и точка.

– Трындец! Но ты ведь понимаешь, что Гор не возьмёт свой подарок обратно?

– Тем лучше. Будет отличное приданое нашим Кирюшкам. А пока делай с ней что хочешь.

– Сашок, может, расскажешь, что вчера произошло? – нежно проворковала Айка и погладила меня по ноге через одеяло.

Но, кроме обжигающего стыда, на меня накатило совершенно иррациональное чувство – жалость к Горскому. Он и так одинокий, и портить их с Айкой отношения мне вовсе не хочется, ведь сестрёнка не простит Гору такого обращения со мной.

– Да просто устала, как собака, – призналась я, выдав правду лишь частично. – В отпуск хочу, Ай.

И несмотря на выпитый чудо-чай, слабость растеклась по всему телу и придавила веки, затягивая меня в исцеляющий сон.