Глава 50. Скоро сказка сказывается...

День спустя

Рассвет… Аэропорт… Шок!

Маленький винтовой самолёт с изображением улыбающегося жирафа мог бы умилить и развеселить, если бы этот летающий динозавр не поджидал именно нашу компанию. Я так понимаю, это что-то типа воздушного такси между островом и материком. А в данном случае этот жестяной птеродактиль должен доставить нас к месту обитания множества диких и самых опасных зверей, а именно – в крупнейший сафари-парк Африки.

Не зря африканские авиалинии считаются самыми ненадёжными – достаточно только взглянуть на их авиатехнику. И как я только повелась на Стешкину авантюру?!. Да и не только я.

– Это что за пепелац? – грохочет Геныч, тыча пальцем в самолёт. – Э, вы серьёзно?.. Не-э, я на таком не полечу!

– Генка, не п-позорься, – отчитывает его Стефания, не прерывая видеосъёмку. – Ты только г-глянь, какой классный самолётик, мы на таком ещё не летали.

– Поэтому ты и дожила до замужества, – ворчу я недовольно, а Геныч согласно трясёт головой. – Это всё равно, что на пушечном ядре.

– Да! – Жорик тоже с нами солидарен.

А окинув взглядом нашу компанию, я понимаю, что энтузиазм Стефании не вдохновляет никого. Геныч крестится, Жора тоже исполняет руками какие-то ритуальные пассы и что-то неразборчивое бубнит себе под нос – наверняка молится. Инесса молча и нервно грызёт неизменный мундштук, и только Вадик выглядит невозмутимым. Похоже, ему всё равно, где быть, лишь бы рядом со мной.

На борту самолёта Геныч продолжает сеять в наших рядах панику, перефразируя Булгакова:

– Самый стрёмный фокус в том, что человек внезапно смертен!

– Поэтому никогда не откладывай на завтра то, что должен сделать сегодня, – философствует Инесса.

А я смотрю, как под брюхом чудо-техники стремительно удаляется наш райский остров, и сказанные слова вдруг обретают простой и пугающий смысл. И в этот миг становится очень страшно не успеть сказать и сделать то, что я так хочу.

В полёте я не расстаюсь с этой мыслью первые минут пятнадцать. Самолёт тарахтит как будто на последнем издохе и периодически ныряет в воздушные ямы, отчего к горлу подкатывает тошнота, а пальцы до боли впиваются в подлокотники кресла.

Но ухабы над облаками, наконец, заканчиваются, а я начинаю привыкать к неприятному звуку мотора и даже увлекаюсь видом из иллюминатора – жутковато, но очень красиво. Надеюсь, всё обойдётся.

– Александрия, ты тоже, что ль, спишь? – голос Геныча выдёргивает меня из дрёмы. – Вот это нервы у вас!

У кого это «у вас» я понимаю, взглянув на соседнее кресло – Вадим дрыхнет без задних ног. Может, нервы у него и крепкие, но больше сказались предыдущий суматошный день и почти бессонная ночь. И виной тому – не буйство плоти двух оголодавших супругов, а вчерашнее безумное сватовство первой Скрипки.