Глава 52

Как бы ни хотелось мне пристроить маму в надёжные руки сицилийского фермера, но обманывать её – это уж совсем по-свински. Поэтому мы со Стешкой твёрдо решили распахнуть нашей родительнице глаза на правду. Пусть заранее знает обо всех подводных камнях и потом не жалуется, что реальность вдруг разминулась с её фантазиями.

Я даже Айке позвонила, чтобы посоветоваться, но та сразу заявила: замуж не отдавать, потому что изымать обратно – это полный трындец, а возвращать придётся неизбежно. Вообще-то, всё верно она сказала, и хорошо, что этого наша мама не слышала.

Впрочем, она не очень-то слушала и нас со Стешкой, чему немало поспособствовал Геныч.

Собрались мы вчера в ресторане – всё чинно, благолепно. Анастасио нам сразу понравился – щедрый, душевный, весёлый, и на нашу маму взирал, как на богиню. Так жалко его стало. Посидели мы, выпили, поговорили, Анастасио рассказал нам про своё житьё-бытьё и озвучил свои серьёзные намерения. Мама цвела, как роза, но оно и понятно – она ж по-английски ни полслова не понимает. Зато мы со Стешкой обалдели – оказывается, наши мальчики, аферисты, нам и половины не рассказали. Но ругаться при Анастасио был неприлично, и Стефания начала издалека:

– Мам, а как деревня Анастасио называется?

– Какая ещё деревня? – сразу напряглась мама.

– Так ведь он в д-деревне живёт. А ты разве не знала?

И тут Геныча прорвало:

– Да какая там деревня?! Это ж самое козырное село на Сицилии! И море рядом, и воздух – не надышишься, и до столицы – рукой подать. Всем известно, что самые богатые буржуи предпочитают жить подальше от загазованных городов, потому что им здоровье дорого. А вы хоть знаете, сколько в сицилийских деревнях долгожителей? Почти все! И это в то время, как в городе люди живут на тридцать лет меньше! Ясно вам?

Даже если Геныч придумал это на лету, к сватовству он подготовился всё равно лучше нас со Стешкой. И мама, минуя голос разума, жадно слушала нашего громогласного оратора.

– Мам, а стадо коров тебя не смущает? – ехидно поинтересовалась я. – Ты, кстати, умеешь их доить?

Мама растерянно захлопала ресницами, но даже слова молвить не успела, как снова выступил Геныч:

– И почему её должны смущать эти милые животные, если они являются бесперебойным источником огромных доходов?! Вы со мной согласны, Анастасия Михайловна? А деньги, как известно, не пахнут. И, кстати, – он обвёл нас грозным взглядом, – вымя бурёнок ей дёргать никто не доверит, потому этим занимаются специально обученные доильные аппараты. Понятно вам, неучи? А ещё, чтоб вы знали, правильные сицилийские парни своих любимых женщин очень балуют, берегут и к грязной работе не допускают. А наш Анастасий как раз из таких – из правильных.

Мама сразу воспряла духом и обласкала взглядом Анастасио, а заодно и Геныча.

– Да ты-то откуда всё знаешь?! – взвилась Стешка. – Ты же н-ни по-английски, ни по-итальянски ни бум-бум. Зато п-переводишь быстрее всех.

– А я хорошо подготовился! Охотников на красивых женщин до хрена, а тёща у меня одна. Должен же я знать, в чьи руки её отдаю. К тому же Вадим Палыч отлично шарит по-английски и с нашим Анастасием уже всё перетёр. Да, Вадюх?

Вадик явно занял нейтральную позицию, поэтому лишь улыбался, неопределённо кивал и очень деликатно переводил наш разговор в уши ничего не понимающего Анастасио.

– А ничего, что в доме твоего избранника уже целая толпа х-хозяек – и его мама, и сёстры? И, между п-прочим, мама в семье сицилийца – это самая главная женщина.

– Разве они не отдельно живут? – разволновалась наша мама.

И как только она, ничего не зная, собралась замуж?

– А на кого же они бросят одинокого мужика? – тут же нашёлся Геныч. – Ему же надо еду приготовить, рубашки погладить и всякое прочее. А как появится в доме хозяйка, так сама и решит, хочет ли она брать женские обязанности в свои руки, или пусть его сёстры и дальше батрачат, им-то уже не привыкать. А что, плохо, что ль? Лежи себе, загорай и бамбук покуривай.

Но мама, наконец-то, насторожилась и забеспокоилась.

– Наверное, надо спросить у Настика, будем ли мы жить отдельно.

– Вот именно! – обрадовалась Стешка.

– Ангел мой! Где твоя деликатность? – укоризненно прогудел Геныч. – Анастасий сразу решит, что его любимая женщина не уважает его семью, и обидится. Такие вопросы надо решать уже в процессе. Но если тёща хочет поставить вопрос ребром, то пусть лучше поищет себе мужа на родине. Глядишь, и повезёт когда-нибудь, а на её место охотниц найдётся целая прорва, ещё передерутся в очереди.

– Я тоже думаю, что нельзя так сразу, – пошла на попятную мама. – Я не хочу обижать Настика.

Ну коне-эчно! Это своих детей обижать можно запросто или бывшего мужа, простака безотказного, с говном смешать. А молодого симпатичного иностранца с пузатым кошельком разве можно оскорбить? А вдруг он оскорбиться и замуж не возьмёт?

– Но про его дочку ты уже знаешь, да? – выложила я последний козырь, но мама не удивилась.

– Да, кажется, у Настика есть дочь от первого брака… но я не очень поняла.

– Зато мы хорошо поняли, что его дочка живёт с папой, потому что мама умерла, – пояснила Стефания.

– Бедная крошка! – дурниной взвыл Геныч. – Девочка без мамы – это ж почти сиротинка! Чем же один несчастный ребёнок может помешать женщине, воспитавшей аж четверых детей? Это вон, мужику надо бояться, что к нему весь наш табор рванёт. Но Анастасий мужественно приглашает нас в гости. Правда, он пока только про троих детей в курсе… Э, Вадюх, ты это не переводи, не сдавай тёщу, а иначе не быть тебе её зятем.

Мама тоже вдруг опомнилась и испуганно выпучила глаза. Конечно, она забыла про Айку! А меня такая злость взяла, что немедленно захотелось просветить Анастасио, какую змеищу он себе в жены выбрал. А заодно и про внучек рассказать. И чтоб не наговорить лишнего, я решила совсем заткнуться, пусть творят, что хотят. В конце концов, этот сицилиец не выглядит опасным, а нашей маме будет очень полезно разбить тупой лоб об реальную действительность. Может, гонору поубавится.

– Но Анастасио н-наверняка захочет ещё детей, – неуверенно предположила Стешка.

– А вот это уже не наше дело! – гаркнул Геныч. – Правда, Настась Михална? Как решите, так и будет. И помните, что всё в Ваших руках. Не, можно, конечно, вернуться в холодный Воронцовск и прозябать там в крошечной двушке… и это с Вашей-то красотой и вокальным талантом! А можно улететь на солнечную Сицилию и, спрятавшись за спину надёжного бизнесмена, больше никогда не думать о работе и не беспокоиться о деньгах. И это я ещё молчу о том, что с такими внешними данными Вы станете там первой красавицей!

– Ага, п-первой девкой на деревне, – не выдержала Стешка и получила от мамы убийственный взгляд.

– Вы, Настась Михална, только не обижайтесь на наших девочек, они ведь за вас волнуются, – нежным басом заворковал Геныч. – Так что Вы ещё подумайте, с Анастасием своим посоветуйтесь и вместе всё хорошенько взвесьте. Но, главное, не торопитесь с решением. Это ж только сказка скоро сказывается, а такие серьёзные дела с кондачка не решаются. На кону ваша судьба! Подумайте и позвольте себе быть счастливой.

Геныча хотелось удавить, и не только мне – глаза Стефании метали молнии. А Вадик, едва сдерживая смех, старательно развлекал сицилийца светской беседой. Ну а наша мама естественно пришла к выводу, что мы со Стешкой не желаем ей счастья.

А смысл что-то ей доказывать и устраивать базар? Бедняга Анастасио и так начал косо на нас поглядывать и, небось, крепко призадумался, нужны ли ему такие чокнутые родственники.

Последний хлипкий аргумент Стефании насчёт опасного вулкана Геныч тоже разбил в пух и прах:

– Да какая опасность?! Это же главная достопримечательность и гордость всех сицилийцев! Этот вулкан уже сто веков пыхтит и никому не мешает, и ещё столько же простоит.

– Ай да Геныч! – я смерила его самым лютым взглядом. – Я и не подозревала, что ты у нас такой умный и просвещённый.

– А просто надо было у меня спросить! – радостно парировал он. – Обращайся, если что, сестрёнка.

Придурок!

Одним словом, не сватовство, а балаган вышел. Просидели мы в ресторане до поздней ночи и побрели не солоно хлебавши, а мама, разогретая перспективой стать первой звездой Сицилии, ещё скорее засобиралась замуж. Может, ещё включит мозг и одумается? Но это вряд ли. Геныч, сволочь такая, надавил ей на самые болезненные точки.

Одно меня порадовало – Стешка после наших посиделок озверела и хорошенько оторвалась на Геныче. Но этот пройдоха тут же засунул своё красноречие в задницу и принял такой несчастный и покаянный вид, что стало понятно – Стешкина обида не продержится даже до утра.

А на Вадьку какой смысл обижаться? Он даже не член семьи. Да и сил спорить уже не было – спать оставалось всего ничего, а полчетвёртого – подъём…

Рассвет… Аэропорт… Шок!