Глава 57. По закону природы

Вадим

Наше экстремальное сафари продолжается.

Теперь Сашка перебралась к сестре, и они обе плотно присели на уши нашему отважному проводнику. Тайо ведёт джип, непринуждённо кадрит наших девчонок и выглядит абсолютно счастливым. В то время как Жора выглядит притихшим и несчастным. Вооружившись допотопным театральным биноклем (и где только откопал такой?), он тупо таращится в окно, хотя смотреть там особо не на что. Инесса же на него ноль внимания – прикрывшись веером, она тихонько угорает над Генычем.

– Нет, ну нормально, Вадюх? А главное, я же ещё и дурак, – шёпотом жалуется он.

А поскольку тихо шептать Геныч не умеет, Германовна слышит каждое слово и трясётся от беззвучного смеха, аж подпрыгивает. Наверняка у неё тоже нервный отходняк, всё же никто не ожидал от якобы безопасного заповедника подобного приёма – одновременной атаки диких пчёл и слонов.

Мне же и смешно, и слегка ещё колбасит, но Генычу я сочувствую. Окажись я первым на пути многотонного зверя, сейчас бы вряд ли с таким энтузиазмом мог обижаться на свою женщину, если бы вообще способен был говорить. Но Стешка и правда выступила не по делу, хотя я думаю, что это она от испуга. А ведь сейчас и не скажешь – щебечет себе весело, отчего Геныч заводится ещё сильнее:

– Да я готов поставить эту тачку против вчерашних носков на то, что если бы этот еблан ушастый, задрать его в хобот, затоптал меня вместе с камерой, то она, – Геныч обвиняюще указал на Стефанию, – сейчас оплакивала бы свою грёбаную технику! И похер, что меня размазало по слоновьей подошве.

– Не размазало же, – вклинилась Инесса. – Не наговаривай на девочку, она тоже очень испугалась.

– Му-гу… скорее, она за слона испугалась. А то вдруг он споткнулся бы об меня и хобот поцарапал…

– Геночка, сынок, достал ты уже скулить. Обошлось, и слава богу.

– Обошло-ось?!. Да меня муха цеце укусила! – зло и обиженно прорычал Геныч. – А это пиzдец как больно! Как расплавленным оловом в открытую рану прыснули…

– Мы в курсе, – напомнил я, потерев предплечье, в котором до сих пор острой болью жалил яд. – Нас с Инессой Германовной тоже немного приласкали. Только это не мухи, а пчелы.

– Да это вообще неправильные пчелы! У меня от них вся лопатка горит и горб вырос… ш-ш-с… надо бы яд отсосать.

– Вот вы с Вадюшей и помогите друг другу, – ехидно хихикнула Германовна, и Геныч демонстративно от неё отвернулся.

– Баба – самый лютый зверь! – доверительно шепнул он, и тут же очнулся Жорик:

– Да!

– Проехали, Геныч, – я успокаивающе хлопнул его по плечу. – Уж кому действительно досталось от пчёл, так это француженке. Жесть!

– Так она же их и приманила! А не хрен было все свои десерты наружу вываливать. Не, Вадюх, ну ты видел? – Геныч понизил тон и изобразил руками в воздухе пышные французские десерты. – У пчёл просто не было шансов пройти мимо.

Но, быстро оглянувшись и поймав прищуренный взгляд Инессы, он невинно поинтересовался:

– А Вас куда куснули?

– В туловище, мальчик мой. Показать?

– Не-э, не надо, я и так верю. О, гля-гля, бородавочники! – Геныч подорвался с места и через крышу высунулся наружу. – Прикольные они, да?

– Ага, – оживился Жора. – Пумба!

А потом были прикольные антилопы, буйволы, страусы… И Стефания рассказывала нам всякие невероятности, а Геныч метался между своей обидой на жену и гордостью за неё же.

– Страусы – самые крупные птицы на п-планете, и живут они до восьмидесяти лет.

– Охренеть! Люди столько не живут! – впечатлился Геныч, ну и мы за компанию. – Спрашивается, а зачем страусу так долго жить? У него же мозг с копеечку… Бля, восемьдесят лет в постоянном страхе!.. Я б так не смог.

– Не такие уж они н-несчастные, даже львы стараются с ними не связываться.

– Да чего там связываться, подходи и грызи за жопу, пока голова в песке.

– Это неп-правда, страусы наклоняют голову к земле, чтобы п-прислушаться, а в случае серьёзной опасности они убегают. И догнать их совсем непросто, п-потому что они способны развить скорость до сотни километров в час.

– Ни хрена себе! – впечатлился я. – Выходит, если мы ему не понравимся, то оторваться от этого монстра шансов нет?

– Лучше бы их не раздражать, – усмехнулась Стешка. – А главное, не п-приближаться к гнезду. Для страуса убить человека – дело нескольких секунд.

– Тайо, прибавь-ка газку, ну их на хрен, – разволновался Геныч.

Потом мы снова встретили слонов, но уже не приближались к ним настолько близко – любовались издали (ну бы их тоже на хрен). Опять увидели целую толпу павианов, но задерживаться рядом с ними не стали. Зато на зебр хотелось смотреть долго. Удивительные животные!

– Кстати, рисунок на теле каждой зебры индивидуальный, как отпечатки п-пальцев у людей, – просветила нас Стефания.

– Какие же они чудесные! – моя Аленькая аж запищала.

Красавица моя… как же ей идёт улыбка! А от этих лошадок она пришла в такой восторг, что я всерьёз задумался насчёт полосатого подарка. Ну а что, не слон всё-таки – прокормить можно.

Но по мне – самыми классными оказались жирафы. Эти создания природы умилили всех наповал. Они подошли настолько близко, что Жора даже ухитрился погладить одного. Ну а наша Всезнайка добавила горького хрена в общий благостный настрой, поведав нам о том, как при рождении детенышам жирафа приходится падать с двухметровой высоты. Геныч чуть не прослезился. А информация о том, что эти милахи спят не больше часа в сутки, нас совсем опечалила.

И придавленные тоской мы погнали дальше.

Зверья мы, конечно, повидали всякого, но из хищников пока нам попадались только гиены.

– Какая уродливая псина! – скривилась Сашка, передёрнув плечами.

– Между п-прочим, гиены являются дальними родственниками не собак, а кошек, – объявила Стешка. – И малыши у них очень миленькие.

– Падальщики не могут быть милыми, – безапелляционно возразила Александрина.

– А гиены и не падальщики! И х-хотя иногда они едят падаль, но в большинстве случаев они охотятся. Кстати, у этих х-хищников очень строгая иерархия и, чтобы подняться вверх по иерархической лестнице, они, как и люди, г-готовы убивать друг друга.

– Одним словом – гиены, – подытожила Сашка.

– А ещё… у гиен матриархат, и статус даже самой низкоранговой самки всегда выше самца, – с торжествующим видом объявила Стефания.

– Какие мудрые кошечки, – уважительно заметила Инесса.

– Да эти твари нарушают закон природы! – воинственно прогрохотал Геныч. – Всем известно, что самцы в животном мире всегда главнее, крупнее и красивее самок – это непреложный закон!

– Ага, расскажи об этом самке богомола, Цветаев, – довольно бросила Сашка, но при этом посмотрела почему-то на меня.

– У большинства х-хищных птиц самки тоже сильнее и крупнее, – добавила Стешка. – А ещё у змей и у акул. Так что прищеми свой шовинизм.

– Всё ясно – у самых уродливых тварей рулят самки, – подытожил Геныч. – Зато у приличных и благородных…

Но неминуемый спор прервала Германовна:

– Ой, смотрите, а что это там за собрание?

И мы дружно посмотрели. Действительно собрание – караван из десятка джипов затормозил на дороге, подняв столб пыли, а туристы повываливались сверху и нацелились все в одну точку. Ну и что там такое?

– Ловите редкий кадр, – скомандовал Тайо, и Стешка мгновенно вспорхнула на крышу и навела свой сложный агрегат на ничем не примечательную картину.

Метрах в пятидесяти от дороги под раскидистым баобабом три антилопы гну мирно щипали травку.

– Тоже мне невидаль, – недоумённо проворчал Геныч, озвучивая и моё мнение. – Мы этих горбатых коров уже сотни переглядели.

Однако слова «редкий кадр» заставили меня присмотреться внимательнее… и я нашёл.

– Геныч, на дерево смотри.

Прямо над головами антилоп на толстой ветке неподвижно замерла львица. А вот и серьёзный хищник.

– Ух, задраться в пассатижи! – проревел Геныч.

– Тихо ты! – рявкнула на него Стешка. – Трубишь, как боевой г-горн.

Но Геныч не собирался молчать и бездействовать и ломанулся к Тайо.

– Э, командир, мы что, так и будем смотреть на эту хуйню? А хвост ей можно отстрелить? – но, осознав, что наш проводник не понимает по-русски, оглянулся на меня. – Вадюх, переведи ему скорее…

– Замолчи, живодёр! – резко осадила его Стефания.

– Кто – я-а? Да это ты живодёрка! Эта же хвостатая падла сейчас бедных тёлочек сожрёт!

– А это твой любимый закон п-природы в действии, – не отрываясь от камеры, хищно проурчала Стешка. – Кошечке тоже надо кушать и кормить детей.

– Вот именно, – подала голос Инесса. – Здесь выживает сильнейший.

– И вы готовы на это смотреть?! – возмутилась Сашка, чем немало меня удивила. – Я не хочу, мне жалко антилоп.

– Да! – выразил солидарность Жора.

– Мне тоже жаль, – прошипела малышка Стефания, но в её тоне и не пахло сожалением – только азарт охотницы.

А сестрички-Скрипки полны сюрпризов! Кажется, Стешка представляет себя на том самом дереве.

– Да сделайте что-нибудь, – пискнула Сашка, – она же сейчас прыгнет.

До этого момента любопытство во мне боролось с жалостью и почти побеждало. Но после такого призыва мой мозг судорожно заработал над задачей по спасению антилоп – что делать-то?.. Как их спугнуть – мчаться туда?..

А тем временем Геныч сложил огромные ладони рупором и затрубил на всю саванну, как слон в брачный период:

– Эге-ге-э!.. Тёлки, внимание, угроза сверху! Ого-го-го-о!..

В одном из джипов народ тут же исчез с крыши и залёг в салоне. Похоже, тоже русские, и угрозу приняли на свой счёт. Но главное, что сигнал долетел, куда надо. Львица нервно дёрнула хвостом, а горбатые тёлки резко встрепенулись и рванули наутёк. Ушёл обед.

Из других машин на все голоса и языки понеслась ругань в адрес Геныча. Ну надо же, оказывается, все жаждали кровавого пиршества. А громче всех орала та самая покусанная пчёлами француженка. Теперь, когда она смотала свои кудри в пучок и спрятала обнажённые десерты под спортивным костюмом, то стала похожей на большую свирепую касатку. И горланила так же. Да и похер на них всех.

– Геныч, ты мой герой! – радостно проворковала моя Рыжуля. Не мне…

– Всегда к Вашим услугам, Александрия! – довольно откликнулся Геныч.

Ну что ж… жаль, что я ни разу не герой, зато все живы.

Пока ещё живы…