Глава 6

Александрина

22 декабря, вечер

Ночной клуб «Трясогузка» призывно подмигивает иллюминацией и так сильно манит в свои тесные объятия, что мне уже не терпится покинуть машину.

– Саш, да погоди ты, – Василий удерживает меня за руку и умоляюще смотрит в глаза. – Слушай, ну давай я тебя домой отвезу, а? Там же одно дурачьё пьяное.

– Ой, перестань, кого мне там бояться? Я давно уже не маленькая наивная девочка. Я, чтоб ты знал, взрослая циничная тётка, и связываться со мной – себе дороже, – заявляю воинственно, но мой друг смотрит на меня с сомнением и жалостью.

Такой хороший и милый дядя Вася. Когда-то мы познакомились в результате конфликтной ситуации. Виновата была, естественно, я. Сто раз себе обещала – сперва думать, а уже потом говорить и делать, но, когда эмоции захлёстывают с головой, думалка отключается напрочь.

Однако добродушный дядька не только не стал отвечать грубостью на мои несправедливые нападки, но даже извинился и предложил свою помощь. Сперва мне стало жутко стыдно, уж лучше бы он нагрубил, чтобы я не чувствовала себя такой сукой. Ну а потом мы подружились. Бизнес дяди Васи непосредственно связан с моей работой, и мы неоднократно выручаем друг друга.

Именно в его баре я и укрылась после побега из загса. И, уж конечно, ни через какой чёрный ход я не сбегала оттуда, просто заметила, что охрана Горского рванула за мной, и попросила бармена с официанткой меня прикрыть. Дядя Вася и стал моей первой жилеткой. Я выплакалась вдоволь и неожиданно для себя выложила ему всё как на духу. Он внимательно выслушал, посочувствовал, но не стал назначать виновных, а мне всё равно стало немножко легче.

Потом дядя Вася сытно меня накормил в своём кабинете, налил мне утешительную стопку, а я, уставшая от слёз и разомлевшая от алкоголя, так и уснула в его уютном кресле. А проснулась от жары и дискомфорта в затёкшем от неудобной позы теле. Посмотрела на себя в зеркало, воскресила в памяти недавние события… и расклеилась.

Бедный мой Гор! Ему ведь сейчас, наверное, ещё хуже – он же знает, как я не хотела выходить за него замуж, и даже не упрекнул ни разу. Столько лет он был рядом со мной… и помогал всегда, и подарки дарил, а я шарахалась от него, как от чудовища. А он такой гордый и одинокий, и ведь никто его не пожалеет, потому что ему даже пожаловаться некому. Да он и не умеет жаловаться. А ещё… Ох! У него ведь никогда не будет детей!

Вспомнила я об этом и заплакала горючими слезами – бедный, бедный Гор. А потом восполнила потерю жидкости забористым коньячком и озверела.

Проклятый Змей Горыныч! Я ведь просила его отменить регистрацию! Даже вчера было ещё не поздно это сделать. Но не-эт, этот садист дождался момента, чтобы ударить побольнее – так, чтоб размазать. И чтобы я уж наверняка никогда не смогла об этом забыть. Какая же он жестокая сволочь! Вот потому-то он и одинокий – ни один нормальный человек не уживётся с таким монстром! А то, что бездетный – так это божий промысел, чтобы не плодить подобных себе бездушных змеев. Ненавижу!

Мне страшно хотелось расколотить бутылку, представляя, что бью по башке Змея, но в голове щёлкнуло – нет, дядя Вася не заслужил такого отношения. Мне казалось, меня разорвёт от внутреннего диссонанса и бурлящей, рвущейся наружу энергии. Вот в таком растрёпанном состоянии меня и обнаружил мой добрый друг Василий. А в его баре не очень-то порезвишься, разве что караоке… Но из меня такая певица, что бедный Вася будет потом до китайской Пасхи собирать обратно своих разбежавшихся посетителей.

И вот… мы напротив «Трясогузки».

– Сашуль, может, не надо?

– Надо, Вася! Мне правда очень надо.

– Ты такая красивая, – бормочет он застенчиво, – но только не очень трезвая. А вдруг обидит кто?

– Пусть только попробуют! Да мой жених здесь камня на камне не оставит, всех тут по ветру развеет!

– Саш, так у тебя же это… нет жениха, – очень осторожно напоминает дядя Вася.

Блин, точно! Ведь этот козёл меня бросил – вот гадство! Ну ничего-ничего, отольются Змею Сашкины слёзки.

– Не переживай, Вась, я здесь всех знаю, – успокаиваю друга. – А Витёк, хозяин заведения – это хороший друг моей лучшей подруги. Так что «Трясогузка» мне почти, как дом родной, – я сбрасываю наброшенную на мои плечи куртку и берусь за ручку двери, намереваясь покинуть авто.

– Да куда ж ты полуголая? – причитает Василий. – Куртку хоть не снимай.

– Спасибо тебе, мой дорогой, – я чмокаю колючую щёку. – Куртка у тебя хоть и тёплая, но она не очень подходит к моему платью. Да тут и пробежать-то всего ничего. Всё, пошла я.

И пошла сквозь метель! Плечи и спина обнажённые, чулочки в сеточку! Среди городских сумасшедших – это безусловное первенство.

Народ, что тусуется у клуба, конечно, в шоке. Оглядываюсь – дядя Вася на страже и наверняка на измене. А я, как гордый ледокол – грудь вперёд, мороз по хрену! Только бы не поскользнуться. Терпеть не могу выглядеть неуклюжей коровой.

Но удача по-прежнему со мной – дошла красиво и даже замёрзнуть не успела. Да какое там замёрзнуть, у меня огонь струится по венам, даже на людей дышать боязно. Подхожу к большому зеркалу в фойе и победно улыбаюсь своему отражению. Отлично выгляжу! И кудряшки лежат идеально – Инесса Германовна своё дело знает. Даже мейк ещё жив, разве что реснички самую малость осыпались… да и похер на них!

Вся красивая и гордая, вхожу в главный зал.

– Вау! Сашура!

– Ух, еба-ать! Ты гля, какая Снегурка пожаловала!

Я и не надеялась остаться незамеченной. Но с королевским достоинством проплываю мимо кривляющихся клоунов и игнорирую их выкрики.

Мой взгляд мгновенно цепляется за нарядную ёлку. Она сияет множеством разноцветных огней, которые, отражаясь в больших зеркальных шарах, рассыпаются по всему залу. Как же красиво! И отчего-то снова хочется плакать. До Нового года осталась всего неделя, и ведь это мой любимый праздник, а настроение – впору удавиться. И что теперь будет с моим отпуском?

А ведь я на Занзибар собиралась – к пальмам, к тропическому солнышку, к тёплому Индийскому океану!.. А этот чёртов Змей мне весь праздник испоганил, и если бы только мне – он же всем обломал планы!

А я, дура, ещё Стешку с Генычем сорвала. Они же после Германии хотели в Париж на Рождество рвануть, а из-за моей свадьбы всё поменяли. А Стешечка, зайка моя, как же она загорелась этим путешествием! И вот теперь ни Парижа ей, ни Занзибара – спасибо Горскому! А мне интересно, как после такого откровенного свинства ему будет спаться – спокойно? Да как удаву! Я даже не сомневаюсь в этом.

Ох, а ведь младшенькая со своим Генычем уже наверняка прилетели. Они же должны были сразу на банкет попасть, и теперь голодные, небось. То-то Геныч будет угорать надо мной – отличный повод для стёба подкинул мой женишок. Да отсохни его корешок!

Хм, корешок… коренище! Да такая коряга даже в засохшем виде способна забодать! Этим плугом можно землю вспахивать. Оттуда бы оттяпать, да к росту добавить – и была бы абсолютная гармония.

Ох, да к чёрту этого Змея! С глаз долой, из сердца брысь!

– Санечка, привет! – бармен Стёпка вскидывает вверх два больших пальца. – Выглядишь на двести баллов!

Облепившие стойку потрёпанные гусары, напыщенные пижоны и мрачно бухающие самцы, как по команде, обращают свои заинтересованные клювы на мои двести баллов, но мой ответ – сто пудов презрения.

Степан мечет быстрый взгляд вдоль стойки и извиняюще пожимает плечами – все барные стулья заняты. Однако я уже вижу, кого здесь можно подвинуть – высокий и симпатичный, этот мальчик сидит всего в метре от меня и таращится во все глаза. Наверняка уже прикидывает, как бы половчее забить в меня свой похотливый гвоздик. Я же пялюсь на стул под его задом… и с удовлетворением улыбаюсь, когда место освобождается. Хороший мальчик – понятливый.

– Спасибо, – произношу одними губами и киваю.

– Добрый вечер, – хороший мальчик галантно подаёт мне руку, помогая занять барный стул, и тут же переходит в наступление: – Я прошу прощения за банальность, но я ещё никогда не видел таких красивых девушек.

О-о, ну а как же иначе – красивее меня только моё самое удачное фото.

– Можете посмотреть, пока я здесь, – разрешаю льстецу и отворачиваюсь, теряя к нему всякий интерес.

Я и сама знаю, что не уродина, но очень даже на любителя. Как, впрочем, и Айка с её экзотической внешностью. В нашей семье самые эстетично вылепленные Скрипки – это мама и похожая на неё Стефания. Правда, маме мозгов не отсыпали, зато у неё голос красивый.

– Позвольте угостить Вас коктейлем, прекрасная незнакомка, – снова пристаёт настырный гвоздик.

Грубить ему почему-то не хочется. Даже не знаю, позволить, что ли? Тем более я сейчас без денег, поскольку моя сумочка тоже где-то потерялась. Но и там были только телефон и помада. А зачем невесте деньги на свадьбе? Хотя они мне и здесь ни к чему, ведь всё, что я закажу, можно записать в долг, а значит спонсоры мне без надобности. Я разглядываю симпатичного паренька, размышляя, как бы потактичнее его отшить.

– Кстати, меня зовут Егор, – представляется он, широко улыбаясь. – А Вас Саша, да? Я просто услышал.

– Егор?!. – меня будто змеюка куснула. – А давай-ка, Егор, двигай отсюда со своими угощениями!

Настроение мгновенно портится, и я снова отворачиваюсь, не желая ни видеть и ни слышать никого по имени Егор. И вообще никого! Шлёпаю ладонями по барной стойке и встречаюсь взглядом с барменом.

– Ты как, Сашуль, зажигать сегодня будешь? – подначивает меня Стёпка, угадав мой боевой настрой.

– А как же! Сейчас только заряжусь немного…

– Для храбрости?

– Я и так уже храбрая, так что давай-ка для настроения.

– Как всегда, «Ураган»? – уточняет Степан, а я оглядываю беснующуюся толпу и, на лету заразившись их безумной тряской, тоже начинаю ёрзать на стуле в такт музыке.

– Нет, Стёпушка, намути-ка мне «Грязный Мартини».

– Любой каприз, Сашуль!

А потом ещё один каприз... и ещё…

И так я раскапризничалась!.. Как-то прям хорошо пошло – мартини с водочкой, да под Степкин трёп. А после очередного «каприза» я вдруг понимаю, что должна срочно, вот прям сейчас позвонить паскудному Змею, пока не забыла, что хочу ему сказать. Но… телефона нигде нет. Гадство, а где мой телефон?!.

И тут я вспоминаю, что мобильник был в сумочке… а сумочки больше нет. Как же это обидно, у меня ведь был такой крутой телефон – подарок Горского, между прочим. Ой, да пофиг, как пришло, так и ушло – всё, не судьба, значит!

А с первыми звуками очередного трека меня вдруг буквально подбрасывает на месте и следующую порцию допинга я отодвигаю от себя так резко, что случайно проливаю коктейль на стойку.

– Без проблем, я всё вытру, – успокаивает меня Степан, но удерживает за запястье. – Саш, не ходи, а…

– Почему это?! – я резко отдёргиваю руку.

– Прости, Сашуль, но ты немного перебрала…

Пф-ф! И я уже не слушаю лепет бармена, потому что звучит моя любимая песня, под которую невозможно тупо сидеть и бухать. Под такую музыку надо зажигать.