Эпилог 3

Спустя неделю

Дорогие дети!

Настя перечитала написанное, и от такого вступления аж во рту стало сухо. Она зачеркнула текст и отпила из высокого запотевшего стакана глоток холодного кисленького морса. Это свекровь подсуетилась – прямо Настеньке в спальню доставила. Теперь Роза носится со своей беременной невесткой, как с писаной торбой. Ох, да что там свекровь – всё семейство пребывает в диком экстазе и сдувает с Насти пылинки. А уж какой праздник закатили – прямо пир на весь мир. Настик, дурачок, готов был всю Сицилию напоить.

Благостно улыбаясь, Настя решительно смяла тетрадный лист, взяла чистый и начала писать заново:

Любимые мои деточки!

На глаза Насти навернулись слёзы (какой же она стала сентиментальной!). Но они ведь и правда любимые – её девочки. Целую неделю Настя порывалась позвонить детям и рассказать свою новость, но после неудачной попытки с Алексом так и не отважилась. Больше всего она боялась реакции Шурочки и, помаявшись, решила изложить своё признание на бумаге – так ведь намного проще. А письмо она вложит в большую коробку с гостинцами (её щедрый Настик на радостях накупил девчонкам целую гору подарков). Настя с любовью и гордостью погладила эту самую гору и снова склонилась над письмом.

Как же сильно я по вам соскучилась, мои девочки и мальчики!

«Да хрена лысого – по мальчикам пусть их мамаши скучают», – подумала Настя и переписала начисто уже без мальчиков.

Родные мои, я очень хочу, чтобы вы все прилетели ко мне в гости. И для этого есть отличный повод – сестра Настика, старая жопастая калоша, в июле выходит замуж (нашёлся какой-то несчастный дурень). Вы даже не представляете, какие красивые, вкусные и весёлые на Сицилии свадьбы. Дети мои, вы обязаны это увидеть, ощутить и продегустировать. Кстати, Степашка могла бы здесь снять шедевральный фильм. А какие великолепные получатся фотографии! Прилетайте, мои сладкие птички, я вас с нетерпением жду!

Настя всхлипнула, промокнула платочком вновь набежавшие слёзы и продолжила:

Шурочка, у тебя ещё совсем небольшой срок, и я уверена, что путешествие тебе нисколько не повредит.

Аюшка, солнышко моё, я знаю, что ты очень занятая девочка, но, надеюсь, что ты сумеешь выкроить несколько дней для своей непутёвой мамы. Поверь, я очень этого хочу!

Внезапно прервав написание, Настя перечитала последние строки и прислушалась к себе, а убедившись, что она действительно этого хочет, быстро нырнула в памятку телефона, где были записаны имена Айкиных детей. Ага – вот они!

Доченька, и обязательно привези моих внучек, Кирюшу и Лиечку. Хочу поцеловать их маленькие носики.

Сейчас Настя и правда была готова расцеловать этих пипеток, всё же, как ни крути, а они – родные кровиночки. Ох, но «внучки» – какое же страшное слово! Ну да ладно, бумага всё стерпит. И Настя быстро приписала:

Девочки, и не забудьте привезти своих мальчиков, Вадюшу, Кирюшу и Геночку.

Да, вот так будет правильно! Пусть все приезжают, а она, Настя, с радостью и гордостью примет своих детей даже с их мужиками, и пусть сицилийские клуши полюбуются и лопнут от зависти. А Настя, если понадобится, ещё четверых родит, и вот тогда… – она хищно улыбнулась и сжала кулак – вот здесь у неё все будут. Ведь «сицилийская мамочка» – это не просто статус, а самая могущественная сила, перед которой бледнеет и меркнет любая мафия, и даже отъявленные головорезы преклоняются в благоговейном трепете перед материнским авторитетом.

Настя залпом допила свой морс, тяжело вздохнула и перешла к главному сюрпризу…

***

Май, Воронцовск

Три сестры (в недавнем прошлом Скрипки)

В Воронцовске бушевала и благоухала весна. На летней площадке маленькой уютной кофейни «Гейша» по случаю тёплой погоды все столики были заняты, и за одним из них над письмом склонились три девичьи головки – огненно-рыжая, золотисто-пшеничная и иссиня-чёрная.

«Трындец!» – в который раз подумала Айка, вглядываясь в уже знакомые строчки, и сбросила на сестёр бомбу:

«Девочки, мне было сложно признаться вам по телефону, поэтому решила открыться на бумаге. По воле судьбы примерно через семь месяцев у вас появится братик или сестрёнка. Прошу вас отнестись к этой новости с пониманием, потому что я очень хочу этого малыша и благодарю Бога за этот нечаянный лучик счастья. Надеюсь, что у нас будет мальчик Доменико, и верю, что мои любимые дочки не осудят свою мать.»

– Пиздец! – с чувством выдала Александрина и зарылась пальцами в рыжие кудри.

– Сань, за языком следи, – шикнула на неё Айка, стреляя глазами по сторонам, – у меня здесь приличное заведение.

– Да у меня не осталось приличных слов! Что теперь делать-то будем?

– Я думаю, надо п-принять п-приглашение и лететь на свадьбу, – заметно волнуясь, произнесла Стефания. И с нарочито бодрой улыбкой добавила: – На Сицилии мы ещё не были.

– Поверить не могу – Доменико Анастасьевич! – горестно прохныкала Александрина.

– У итальянцев нет отчества, – хихикнула младшенькая. – Но в Средние века наш б-братишка звался бы Доменико ди Анастасио.

– А ты, похоже, счастлива за мамочку ди Михайловну? – проворчала старшая, испепеляя взглядом Стешу.

– А чего теперь дёргаться? – вмешалась Айка. – Дело сделано, поэтому предлагаю всем успокоиться и коллективно поздравить нашу Настю с новым лучиком. А тебе, Сашок, вредно волноваться, поэтому кушай мороженое и сделай лицо повеселее.

– Му-гу, это только у плебеев вечные Дольче вита, Акуна матата и радостный оскал до ушей, – с нервным смешком огрызнулась Александрина, – а у нас, истинных аристократов, всегда всё херово. Вы что, мать вашу не знаете? У неё сегодня «гранде аморе», а завтра – ариведерчи, а этот несчастный Лучик Анастасьевич кому светить будет?

– Нам, конечно, – невозмутимо ответила Айка.

Она давно научилась принимать свою маму такой, какой она является. И если однажды к ним явится Анастасия с младенцем, то так тому и быть – не бросят. В конце концов, где двое малышей – там и третий будет в радость.

– Конечно! – горячо поддержала сестру Стефания. – Он же наш, родной!

На самом деле, Стеша сильно сомневалась в том, что этот приступ счастья у мамы надолго, и в её неожиданную любвеобильность тоже не слишком верила, особенно в отношении Аечки. Но Стефания уже научилась принимать их Настеньку такой, какой она прикидывается. И если в следующий раз она прикинется несчастной матерью-одиночкой, Стеша ни за что её не оставит.

– Ага, как же – наш! – разозлилась Александрина. – Не забывайте, что в первую очередь, он – сицилиец!

Саша ни на миг не допускала мысли, что их мать всерьёз остепенилась, а значит – жди беды. И хуже всего не то, что Настя сбежит с ребёнком на родину, а то, что ей никто не отдаст маленького сицилийца. И что тогда делать – воевать с мафией? Сейчас, когда у Александрины под сердцем рос собственный малыш, подобный исход казался ей чудовищным. Да она сама готова усыновить и воспитать этого… Лучика, только бы не бросать его на чужбине. Всё это она и озвучила сёстрам.

– А вдруг у мамы и п-правда настоящая любовь, и мы зря волнуемся? – с робкой надеждой спросила Стефания.

– Поэтому мы не станем гадать, а отправимся в тыл врага и лично разведаем обстановку, – объявила Айка, к немалому удивлению обеих сестёр. И опережая язвительную Сашку, поспешила добавить: – Уж одну недельку я смогу выкроить ради такого дела.

– Здо́рово! А в выходные устроим в «Рябинках» б-большой семейный совет, – воодушевилась Стефания. – Я уверена, что мальчишки нас п-поддержат, мы же своих детей не бросаем.

А Александрина ничего не успела сказать, потому что в этот миг её взгляд упал на оживший мобильник Айки, где на пол-экрана жирными буквами обозначилось «Змей». Все прошедшие месяцы Саша старалась не думать о Горском, не вспоминать, не спрашивать… но так и не смогла избавиться от мучительного чувства вины. И теперь даже немного завидовала своей сестре из-за того, что она так непринуждённо могла общаться с Гором. А Саша больше так не могла.

– А к чему такая срочность? – голос Айки, говорящей по телефону, выдернул Александрину из вязких раздумий, а следующий вопрос сестры заставил обратиться вслух: – Откуда у тебя дети, Гор?