Клан Берт

Дарая вошла в ворота и остановилась. Перед ней, с пиками наперевес, стояли солдаты – недавние друзья, ставшие врагами. – Я не хочу столкновения. Я хочу знать, где мои люди. – Ведьма! Продала себя драконам ради лучшей доли! – Скольких ты уже отдала им на растерзание? – Дракон рядом с тобой – тому доказательство. Ты не принадлежишь нашему роду! – кричали ей в лицо. Дарая слушала выкрики толпы и молчала. «У страха нет силы, есть только слабость, но именно она вырывает сердце у труса, заставляя действовать на уровне инстинктов. Отец учил: отрешись от страха, иначе потеряешься в нём. Но если страх уже овладел тобой, попытайся спастись – ибо он же может породить и смелость». Сейчас нет страха. Была только боль и горечь от понимания, что она снова всё делает не так: спасает тех, кому, возможно, уже не нужна её помощь. Они смирились. Смирились быть слабыми, купаться в своём страхе, упиваться им. Её осторожно тронули за руку. – Госпожа, давайте вернёмся. Я не смогу защитить вас, не убив этих людей. – Нет, прости. Мы вернёмся, но позже. Не сейчас. Дарая оттолкнула дракона и бросилась вперёд, магией разбрасывая стоящих на пути солдат. – Я пройду, даже если придётся ступить по вашим трупам! Дракон застыл в ужасе. Женщина в простом коричневом платье за секунду призвала драконий огонь и ударила им перед собой, не только рассеивая ряды, но и сжигая телеги, ящики, бочки по обе стороны дороги. Увидев летящие в неё стрелы, дракон бросился вперёд, отводя их мечом. А она, казалось, ничего не замечала и шла дальше спокойно и неумолимо. В глазах – тьма, в руках – тьма, в сердце – тьма. Там нет любви. Там только тьма. Молодой дракон отбросил нападавшего колдуна, прикрыл её спину от кинжала, аккуратно отвел её с опасного места, перехватив за руку. Но она шла, не замечая ничего, следуя лишь дороге, ведомой ей одной. «Сарай пуст. Их нет. Что ж… Значит, я спалю здесь всё дотла. И мне нет дела, кто прав, а кто виноват». Как она поняла, что дом, отведённый её клану, пуст, она бы не сказала. Не помнила она и того, как оказалась на площади. Но теперь она стояла перед двумя магами, в руках которых тлели жезлы. – Вы решили остановить меня этими жалкими остатками магии? – она рассмеялась. Левой рукой, охваченной огнём, отбросила солдата и покачала головой. – Где мои люди? – Дарая, остановись! Мы ведь тоже твой клан! – это, кажется, сказал Лес-Эли. «Какая теперь разница…» – А когда вы мечтали уложить меня к себе в постель, почему об этом не думали? – Мы и не помышляли о таком! – Неужели? Вперёд выступил Меслин: – А когда за тобой прилетели драконы, мы должны были отдать им твой труп? Знал же, что от тебя толку не будет. – Толку не будет? Мой труп? Отлично. Тогда почему мне кажется, что теперь именно ваши трупы отдадут драконам? Бойтесь своих желаний, ибо всё в этом мире возвращается бумерангом. Что вы от меня хотели? Зачем я была вам нужна? – Наш клан умирает, нам нужны сильные потомки. Ты сильная, красивая… любой мужчина был бы счастлив, возлечь с тобой, – печально глядя на неё, проговорил Лес-Эли. «Был бы счастлив?» –Вы себя слышите? Не жизнь вместе, не любовь – лишь постель, – её смех разорвал пустоту вокруг. – Вы хотели потомков. А меня вы спросили? Хочу ли я этого? Или, по-вашему, женщина должна лишь ноги раздвигать перед каждым, у кого на неё встанет? – Истинная природа женщины – в рождении детей. Мы полагали, ты это знаешь. – Полагали? Да, меня так учили. Но пройдя через огонь и воду, я поняла одно: истинная природа женщины – в защите своих детей. И неважно, какой мужчина рядом, лишь бы он любил её, защищал и ценил как равную. Мой же клан после передела земель видит во мне лишь инструмент. И я буду противиться этому до конца своих дней. Дарая больше не смеялась. Она подняла руки ладонями вверх. Увы, на них лежали не любимые сладкие фрукты, а чёрный, холодный ведьминский огонь. – Стой! Подожди! Мы не хотели зла, мы просто хотели выжить! – попытался остановить её Лес-Эли. – Я тоже. И мои люди тоже. Но вы отдали их на растерзание драконам – мальчиков и девочек, стариков и женщин. Пора платить по счетам. Слишком много вы задолжали этому миру. Её губы шептали заклинание, и те, кто должен был охранять и оберегать, а стал врагом своему же народу, услышали его. Это читалось в их внезапно остекленевших глазах. Молодой дракон с ужасом наблюдал, как в пламени гибли недавно живые люди. Дарая развернулась к нему, и он невольно отступил, склонив голову. Женщина со спокойным, прекрасным лицом… Только глаза плакали, и слёзы текли по её щекам беззвучными ручьями. Она направилась обратно к воротам. На неё больше не нападали. Из-за убогих стен, что и домами-то назвать было нельзя, на неё смотрели женщины и дети. Не было ни криков, ни плача – только тихие улыбки на измождённых лицах. И когда она проходила мимо следующего жилища, все, кто видел её, склонялись в низком, глубоком поклоне. Вот что он видел. И в этот момент дракон почувствовал гордость – гордость от того, что может идти рядом с такой женщиной. Шодаи опустился на дымящуюся площадь перед замком. Запах горелой плоти был настолько сильным, что дракон поморщился. – Дерик, это чьих рук дело? Дерик, приземлившись рядом и обернувшись в человеческий облик, уже бежал к главным воротам. «Если она здесь, я должен её найти!» – Эй, ты куда? Здесь ещё небезопасно! – крикнул ему вдогонку Шодаи. – Не опаснее, чем в твоём дворце! – слова вырвались сами. Он подбежал к женщине с ребёнком на руках. – Не бойтесь, мы не причиним вам зла. Здесь была девушка? Куда она пошла? – Хуже, чем было, уже не будет, господин. Да, была. Но она ушла, – женщина, стоявшая перед драконом, была прекрасна, несмотря на нищету и усталость. Чёрные волосы с проседью, тонкие руки, крепко державшие ладошку мальчика, в глазах которого застыл немой ужас. – Шодаи, отвези этих людей в свой замок! Пришли телеги и забери всех! – крикнул Дерик другу, окидывая взглядом женщин и детей, выходивших из полуразрушенных лачуг. Сам же он взмыл в воздух, расправив крылья и отбрасывая головешки от сгоревших домов. «Куда она могла пойти? Где её искать?» Лес. Она будет искать там выживших. Надо лететь туда. Но его не примут в облике дракона. И пусть. Он должен её найти. «Где же ты? Куда ты ушла?» Дарая шла по ночной дороге и плакала. Она снова совершила то, чего так боялась. Но разве у неё был другой выбор? Это нужно было сделать ещё недели две назад, когда они только пришли в этот прогнивший город. – Госпожа, мы возвращаемся? – Нет, прости. Я должна найти своих людей. Молодой дракон-воин опустил голову: – Я понимаю. Я помогу. – Как ты стал воином? Расскажи о себе, – попросила она, отвязывая жеребца и направляясь в лес. Молодой дракон понимал, что сейчас стал для неё отдушиной – способом спрятаться от самой себя. Он рассказывал про оставленную семью, про дом, про жизнь солдата. Дарая слушала и вспоминала свой дом, своих родных. Так хотелось вернуться туда, где жив отец и братья, где матушка будит по утрам, чтобы ты не проспала завтрак, где сестра до рассвета тараторит о котятках и волчатах, что ей приносят братья из походов. Её тяжёлый вздох прервал рассказчика. – Что-то не так? – Нет. Ты – хороший сын и станешь хорошим мужем. Я просто… вспомнила свою семью, – она попыталась улыбнуться и кивнула. Вокруг сгущалась лесная тьма. Как они ещё не сломали ноги – не понятно. Они шли, как им казалось, по тропинке, но вот тропинка исчезла, и куда ведёт этот путь, не знал никто. Ни Дарая, ни дракон, помогавший ей переступать корни и коряги, не могли бы сказать. Они просто шли вперёд, пытаясь уйти от того, что сотворили. Уйти от самих себя. – Нам ещё далеко? – не выдержал, наконец, молодой человек. Дарая остановилась. – Я не знаю, – в её тёмных глазах мелькнул испуг. – Тогда давайте остановимся здесь. Переночуем, а утром решим, куда идти, – предложил дракон. Дарая кивнула. Она смертельно устала. Этот день забрал у неё слишком много сил.