Глава 23

Все можно пережить в этой жизни, пока есть для чего жить, кого любить, о ком заботиться и кому верить. Закрыть глаза и отдаться сну – вот чего ей так хотелось. Просто закрыть веки, уснуть и увидеть красочные сны, где летают котики и порхают бабочки. Дарая прислонилась к стволу дерева, уронила руки на колени и зажмурилась. И перед ней возник Дерик: его карие глаза смотрели с любовью, губы что-то шептали, но она не слышала – лишь любовалась им. Кто-то поднял ее на руки, и она обвила чью-то шею, прижалась к твердой груди, уткнулась лицом в плечо, ощущая успокаивающий запах сандала, который дарил надежду. Но глаза она так и не открыла. Сквозь сон доносились чьи-то слова, но сосредоточиться на них было невозможно. Там, во сне, она смотрела в карие глаза и улыбалась. «Может, в этом и есть счастье – просто смотреть и радоваться тому, что видишь? Даже если это сон». – Предупреди генерала, что девушка найдена. Мы будем ждать его в сожженном замке, – Дерик кивнул молодому солдату и крепче прижал к себе Дараю. Держа ее сейчас на руках, он радовался, что заметил свет костра и не сломал крылья, прорываясь сквозь чащу. А когда увидел ее спящей под деревом, чуть не сошел с ума от радости. Но вопросов было много: почему она в таком состоянии? Юбка разорвана, на щеке синяк, платье в крови. И что он скажет Шодаи? Как объяснить, что женщина в его руках – его жена? Дерик нес ее, стараясь ни о чем не думать, хотя это было сложно. Шодаи прав: рядом с ней мозг отказывался думать, зато говорило тело. А Дарая спала, уткнувшись ему в плечо, обхватив его шею руками. Ее волосы щекотали щеку, лезли в рот и нос, но дракон ничего не замечал – он был счастлив. Через пару шагов он споткнулся и присел на колено, испуганно глядя в ее темные глаза: – Прости, темно, – прошептал он. – Какой реалистичный сон. – Сон? – Да, ты мой сон. Хорошо, что не упали. – Я старался, – усаживаясь на землю и укладывая девушку к себе на колени, дракон прижал ее к груди, осторожно прижимая ее голову. – Спи, до утра еще много времени. – Да, – и тут ее живот издал треск, больше похожий на медвежий рык. – Слишком уж реалистичный сон, – прошептала она. – Есть хочешь? – Во сне нельзя хотеть есть. Но я хочу, – она потянулась и улыбнулась. – Кажется, это уже не сон. А ты вообще как тут оказался? В ночных сумерках лес изобиловал тенями и тишиной. Дерик держал Дараю за талию, прижимая к себе. Он улыбался, но в тени леса улыбка его была вымученной: – Искал ведьму, которая разгромила еще один замок магов. А нашел свою жену. Дарая попыталась вырваться, но все попытки были тщетны: – Не вырывайся, пожалуйста. Лес ночью полон опасностей, лучше держаться вместе. – Вместе? Тогда нужно разжечь костер, чтобы отпугнуть всех опасностей, – ткнув пальцем в его грудь, прошипела она. – Но я не хочу тебя отпускать, – зарываясь руками в ее волосы и прижимая ее голову к себе, проговорил Дерик, вдыхая ее аромат. От нее пахло огнем, драконьим огнем, пеплом, но был и едва уловимый запах ельника и зимних ягод. Дарая замерла и тихо спросила: – Так кто тебе нравится больше: шатенки или брюнетки? И почему женщина должна быть покладистой? Если ты действительно так считаешь, зачем ищешь меня? Я не подхожу ни под один из этих пунктов. Дерик остолбенел. Эти слова он уже слышал – более того, сам их произносил: – Откуда ты знаешь? – Твои невесты. Твоя свадьба. Если тебе нужен развод, просто забудь обо мне. Могу даже написать расписку, что освобождаю тебя от всех клятв и не буду претендовать в будущем, – она говорила тихо, глядя в его карие глаза и наблюдая, как его взгляд меняется от страстного к гневному. В какой-то момент она испугалась, что он убьет ее за эти слова. Дерик же сначала испугался, потом осознал смысл ее речи, и страх сменился яростью – на себя, на нее, на императора, на Шодаи. Грудь разрывалась от боли, а она сидела у него на коленях и смотрела так, что хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Он сильнее прижал ее и прорычал ей в губы: – Нужно было дослушать до конца и не обвинять меня в том, чего я не делал! Но если уж мы обвиняем друг друга, лучше расскажи, как ты оказалась в столице? Дарая кивнула: – Да, нам нужно объясниться и понять, стоит ли продолжать наши отношения. – Наши отношения? Значит, то, что я тебе снюсь, ничего не значит? – взревел дракон. – Ну, ты же не знаешь, как ты мне снился? Может, там мы с тобой деремся? – если бы Дерик видел ее щеки, то понял бы, что она блефует. Но он видел только тьму, слышал лишь ее голос и чувствовал дрожь ее тела, которую снова истолковал неверно. «Будь что будет, – подумала она. – Убьет, так убьет. Все равно лучше смерть, чем одинокие ночи, холодная постель и горечь, которую ничем не унять». – А давай проверим, – ее резко дернули, и она оказалась зажата в его объятиях, а губы дракона безошибочно нашли ее губы. Левая ладонь захватывает ее затылок, правая обхватила талию – обе прижимали к горячему телу, не давая пошевелиться. Пришлось обвить его шею руками, просто чтобы куда-то их деть. Его поцелуй был то нежным, то страстным, он терзал ее губы, отпуская лишь, чтобы дать вдохнуть, и прислушивался к ее стонам. Ее пальцы впились в его волосы. – Знаешь, теперь я точно уверен, что в твоих снах мы не деремся, – прошептал он, отрываясь на секунду. – Мы любим друг друга. Дарая улыбнулась и сама прильнула к его губам, целуя их, и теперь уже вырвала у него стон от желания сорвать с нее одежду и любить до изнеможения. – Теперь ты мне веришь? – Я всегда тебе верила. Просто не хотела в этом признаваться. – Тогда больше не убегай. – А как же император? – Если он не смирится с тем, что ты моя, я его убью. Дарая ощутила, как его объятия стали крепче, и вздохнула: – Не надо. Может, нам удастся надавить на его больное место, и тогда он отступит? – У него нет больных мест. По крайней мере, я о таких не знаю. – Найдем. – Я люблю тебя, – прошептал дракон, укладывая ее рядом с собой на расстеленный плащ, и когда только снял, прижимая ее к себе, успокаивая и согревая одновременно, – земля холодная. – Поняла, – пряча улыбку у него на груди, прошептала Дарая и закрыла глаза. Сон нахлынул сразу. Его руки прижимали ее к горячему телу, и в этом было что-то такое, что давало ощущение уюта и правильности происходящего.