Глава 24

Если в нашей жизни случается счастье, все оставшиеся дни мы живем его мгновениями. (А. В. Иванов) Утром Дарая проснулась в объятиях чёрного дракона – в самом прямом смысле. Она лежала, укрытая его хвостом, в кольце мощных лап, а прямо над ней нависала огромная голова. Девушка огляделась: места было мало, и огромному зверю пришлось свернуться клубком, чтобы втиснуться между деревьями. Но, похоже, это ему не мешало – он спал, гулко вдыхая и выдыхая воздух, который выходил из ноздрей лёгким паром. Дарая улыбнулась и прикоснулась к чешуе. Так хотелось почувствовать его мощь, услышать биение сердца, работу лёгких и увидеть, как откроется изумрудный глаз с вертикальным зрачком. – Прости, я тебя разбудила, – виновато покачала головой Дарая. Она потянулась, убирая руки за голову, разминая затекшие мышцы. От её движений у дракона дёрнулось веко. Он выпустил её из тёплого плена, но девушка не спешила уходить, наблюдая за ним. «Какой красивый… Чешуя гладкая, каждая пластинка – будто часть доспеха. Интересно, а кожа под ней такая же?» Дарая протянула руку и, заметив, как голова дракона дёрнулась в сторону, быстрым движением просунула палец под слегка оттопырившуюся чешуйку. Дракон застыл, будто перестал дышать. Его огромные глаза стали казаться ещё больше. А девушка, ничего не замечая, гладила чёрную, нежную кожу, всё больше погружаясь в новое для себя ощущение. Оно было необычным: кожа оказалась не просто гладкой – она была бархатистой. Немного отогнув чешуйку пальцами, Дарая продолжила исследование, совсем позабыв, с кем имеет дело. А дракон уже дышал через раз. По его спине бежали мурашки, лёгкая дрожь сотрясала тело, лапы одеревенели, а спину свела судорога истомы. Его охватило жгучее желание схватить свою добычу, прижать и никогда не выпускать. Он млел под её прикосновениями, и желание лишь росло. Дарая наконец опомнилась и спрятала руки на животе, ухватившись за пояс. Медленно, боясь нарушить момент, дракон повернул голову. В его глазах стояла такая страсть, что девушке стало страшно. Он лапами попытался прижать её к своей морде, совсем забыв о своём обличье. – Что не так? Я сделала тебе больно? Прости, я не хотела! – испугалась она, чувствуя, как по драконьей щеке скатывается тяжёлая слеза. Он плакал. – Так тебе было больно? Обещаю, больше не буду! Она обхватила его огромную голову, прижимаясь к ней. А в следующее мгновение уже взлетела на руки к Дерику. – Ты моя умница. Я тебя люблю, – шептал он, кружа её по лесу. Дарая, обхватив его шею и прижимаясь всем телом, никак не могла понять: – Так тебе было больно или я умница? Дерик поставил её на ноги и опустился перед ней на колени. Обхватив её голые коленки, он прижался щекой к оголённому бедру и покачал головой. – Дракону было… очень приятно. Я даже боялся, что он сорвётся, унесёт тебя в горы и будет держать там как свою пленницу, – он поднял голову и улыбнулся, нежно поглаживая её ногу, продвигаясь к бедру и вызывая у неё тихий смех. – А вообще я хотел извиниться. Я плохой муж. Когда мы только встретились, я думал: «Вот ещё одна строптивица», и пытался сломать тебя, покорить, заставить жить как все. Там, у императора, я впервые увидел, какая ты красивая, сильная и упрямая в своём стремлении отомстить. И в то же время – какая отзывчивая и добрая. Когда ты ушла, я сходил с ума. Думал, не переживу. Но в ту ночь ты подарила мне себя, и я стал самым счастливым. Однако был эгоистом – думал лишь о себе, забывая о твоих нуждах. Я люблю тебя больше жизни. Прости, я шёл к тебе слишком долго. Дарая протянула руку и взъерошила его шоколадные волосы, зарываясь в них пальцами. – Я тоже виновата. Мне тоже нужно просить прощения, – она наклонилась и поцеловала его в лоб, отодвигая непокорный чуб и глядя на этого мужчину – виноватого, удивлённого, с небритой щетиной, которая ему очень шла. Дерик усадил её к себе на колени, и она, обвив его шею руками, проговорила, глядя в карие глаза: – Когда я сбежала, думала, что так будет лучше. Что ты меня забудешь. Но знаешь, ты снился мне, и в этих снах мы занимались с тобой любовью. Радость вспыхнула в глазах дракона – и Дарая потонула в его руках, ласках, губах. Её прижимали, гладили, целовали, и всё встало на свои места – так, как и должно было быть. Она отдавалась этой силе, полностью растворяясь в ней. – Надо остановиться. Моя жена не должна принадлежать мне в лесу, под деревом. Ей положены мягкие перины, а не колени. Да и с этим платьем что-то делать надо, – прорычал дракон, оголяя её ногу и забираясь рукой под юбку. Дарая смеялась, пытаясь усидеть на месте. – Платье хорошее, красивое! – хохотала она, вцепляясь ему в шею. – Красивое – не спорю. Но этот разрез вдоль юбки меня пугает, – продолжал он, вызывая томление у неё в животе. – А вот то, что под ним… вызывает желание овладеть своей женщиной прямо здесь. Дарая подскочила, отряхивая юбку в тщетной попытке прикрыть голую ногу. – Сам сказал, что пора остановиться, а сам что делаешь? – Каждый раз после того, как мы занимаемся любовью, наутро я нахожу пустую постель. Я боюсь не только сделать что-то не так, но и остаться без тебя. Поэтому предлагаю не разлучаться, чтобы больше не расставаться, – вставая, сказал Дерик и поцеловал её в висок. – По-моему, это одно и то же, но в твоей интерпретации звучит хорошо, – улыбнулась Дарая. – Куда мы идём? – Возвращаемся. С моим другом придётся разобраться – он же тебя спас. И с императором… – Не забыл? – подсказала она. – Забудешь тут, – скрипнул он зубами, развернул её и прижал к своей каменной груди. – А давай сбежим? Спрячемся в далёких землях и будем жить там. Дарая положила свои руки на его, прижалась спиной и затылком. – Ты же всё понимаешь. Богиня не дала бы мне такую силу, если бы не знала, что я справлюсь. Сила порождает ответственность, как говорил отец. Дракон выдохнул ей в макушку и прошептал: – Знаю. И потому больше не отпущу. Я буду рядом. Всегда. Как же ей хотелось в это верить…