Глава 38

Самая большая привилегия, которая дана человеку свыше – быть причиной добрых перемен в чьей-то жизни. (Блез Паскаль) – Это было тяжело, – глядя на своё отражение в зеркале, проговорила Дарая. – Нет, если рядом с тобой любимая, – сказал дракон, убирая её распущенные по спине чёрные волосы, и поцеловал её в шею. По телу Дараи пробежала дрожь, от которой у дракона вырвался сдавленный стон. Он продолжал целовать её, расстёгивая платье и стараясь не порвать ткань – слуги не должны были видеть следы его страсти. Сейчас всё нужно было делать правильно, даже если тело требовало сорваться и любить её до боли, боли в паху, боли в теле. – Устала? Я могу помочь снять усталость. И с тела, и с души. Дарая улыбнулась и повернулась к нему: – И только? Дерик обхватил её за талию: – Ну, я ещё много чего могу. Например, готовить… Да, ты даже не представляешь, на что я способен. – Готовить? – её руки обвили его шею. – А что именно? – Всё, что ты пожелаешь, – Дерик поцеловал её в кончик носа. – Отлично, тогда я хочу… Но договорить ей не дали. – Знаешь, тебя уже кормили и поили, а вот я остался недолюбленным, – дракон подхватил её на руки и осторожно уложил на кровать. Дарая смеялась, наблюдая, как он, морща лоб, пытается расстегнуть оставшиеся пуговицы на груди, явно сдерживаясь, чтобы не сорвать платье. – Помочь? Дракон сдался: – Я так старался его не порвать, но, похоже, ему не суждено уцелеть. – Нет, стой! Я сама. Оно мне нравится, – Дарая приподнялась и, лукаво взглянув на мужа, упавшего рядом на кровать, принялась расстёгивать пуговицы одну за другой. Через несколько минут такой пытки Дерик взвыл: – Не мучай меня. Наконец, справившись с последней пуговицей, Дарая легко стянула платье с плеча. Дракон стиснул зубы. А она, улыбаясь, сбросила его, оставаясь в короткой шелковой сорочке на тонких бретельках. Дерик резким движением сорвал с себя рубашку и принялся стаскивать брюки. – Интересно, какой у нас будет первый ребёнок? – вдруг спросила она, глядя на обнажённого дракона. Тот лежал на огромной императорской кровати – красивый, сильный, с разметавшимися каштановыми волосами на белоснежном белье. Она залюбовалась им, на миг застыв. А дракон не отрывал от неё взгляда, ловя каждое движение, пытаясь запомнить её грацию – ведь Дарая уже взялась за сорочку. – Иди ко мне, и мы это выясним, – его голос охрип от переполнявшей его страсти. Дарая шагнула вперёд, развязывая шнуровку на плечах. Нежная ткань соскользнула вниз, а она, переступая через неё, сказала: – Думаю, дракон. У императора должен быть сын. – Потом погрозила ему пальцем: – Но я не потерплю рядом с тобой драконицу. Даже если она будет первой красавицей континента. Дерик замер, не понимая, к чему этот разговор. А Дарая повернулась к нему вполоборота и, хитро улыбаясь, обвела ладонью ореол своего живота. Этот невинный жест поверг Дерика в ужас. – Сколько? – вырвалось у него, и он с холодом внутри осознал, что мог потерять их обоих, опоздав хоть на миг. – Немного. Всего два месяца. «Та ночь!»– Дерик выдохнул и от ужаса сжал кулаки. – Почему ты ничего не сказала?! – его голос прозвучал как звук боевого горна, а он уже стоял рядом, нависая над ней. Но Дарая не испугалась. Он гневается – ничего, простит. Ведь простила она. – Я думала, мы не выживем. Сначала император пытался меня убить, потом – унизить. Надежды не было. А потом… Потом стало так страшно за тебя, что о себе забыла. Он прижал её к себе так сильно, как только мог, стараясь ощутить, что она жива, что успел. Когда отпустил, глаза его были влажными. – Прости за всё. Я должен тебе слишком много, чтобы любить кого-то, кроме тебя. Я так рад, что мы вместе. Клянусь, не посмотрю больше ни на одну женщину. – Хорошо. Помни об этом, дракон. Дальше она помнила только его руки на своей талии и губы, исследующие каждую клеточку её тела. Он был нежен, боясь причинить вред, любил, как в первый раз, гладил и целовал. Проникал в неё неспешно, спрашивая, можно ли двигаться, как её ласкать, чтобы не навредить ребёнку. А Дарая хохотала и целовала своего дракона в ответ, ловя его слова любви своими губами. Потом взяла инициативу в свои руки, уложив его на спину, и сама прошлась губами по его груди и животу. Когда она взяла в рот головку его члена, он замер, вцепился в её волосы и попросил не мучить его слишком – иначе он сорвётся и может навредить, а этого себе не простит никогда. После, они лежали, вспоминая дни, проведённые в разлуке. Дарая рассказывала, как поняла, что беременна, и как боялась привязать его к себе, всё ещё не веря в их будущее. Дракон – как ночами грезил о прикосновениях её пальцев, как искал её черты в каждой встречной, как сбежал с Шодаи на поиски и, найдя её в лесу в порванном платье, осознал: его будущее навеки связано только с нею. – Эльф, который меня похитил… он помог мне. Фактически спас от императора и императрицы, – она подняла голову, всматриваясь в его шоколадные глаза. – Он советовал отправиться на север, объединить кланы. – Это будет не раньше, чем родится наш малыш, – строго сказал Дерик, целуя её в лоб. – И мне всё равно, кто появится. Я буду рад даже ведьмочке. Дарая рассмеялась. – Не смейся. Я хочу дочку. Хочу видеть в ней тебя, чувствовать её маленькие губы на своей щеке, её пальчики в своей руке. Буду любить сразу двух ведьмочек. И пусть весь мир ждёт наследника – для меня нет большего счастья. Ей отвечал её же смех, а дракон, воодушевившись, уже рисовал картины будущего: как будет менять пелёнки, учить плавать, катать на спине и драться на мечах – ведь девочке это необходимо. «Разве это не счастье? Богиня, я обязательно отправлюсь на север. Но сейчас моё место здесь. Здесь тоже есть обязательства, которые нужно выполнить. Мой клан будет жить. Обещаю», – думала Дарая, слушая мужа и наблюдая за его горящими глазами, за руками, которые летали в воздухе, пытаясь увлечь её мечтами. Всего полгода назад она не могла и помыслить о таком – стать императрицей, быть женой дракона… Как быстротечно время. Но боги правы, давая выбор, а не приказы, сострадая, но не потакая. Каждый день – битва за существование. Но в этом, увы, и есть жизнь. А ошибки… Все их совершают. Главное – признать и попытаться исправить.