Глава 18

Он придавил меня своим телом. Не знаю радоваться от счастья или рыдать навзрыд. Хочется и того и другого. Хочется лежать так всю оставшуюся жизнь, сколько её ещё осталось и не выбираться из этих объятий никогда.

Не подозревала даже, что так бывает.

— Я думала, так не бывает, — говорю задумчиво, глядя в голубые блики солнечных лучей на потолке.

— Бывает, — отвечает Андрей и нежно трогает моё лицо, проводит подушечками пальцев по коже, — Иногда бывает.

Я растворяюсь в нём, полностью. Без остатка. Сливаюсь с ним. Кожа к коже, ладонь к ладони. Тело накрывает тело и всё что мне нужно было в жизни уже ничего не значит. Я тут и хочу остаться здесь навсегда.

Кажется, я заснула. Действительно. Открываю глаза, Андрея нет. Слышу только звук льющейся воды. И звон посуды. Он на кухне.

И запах. По дому разносится запах яичницы, жареной картошки и чего-то ещё. Страшно захотелось есть.

Я привстала. Глянула в окно. Темно. Уже ночь. Сколько же я спала?

Обхватила простынь, замоталась и пошла на звуки.

Вхожу. Андрей в серых, трикотажных штанах и футболке, у плиты. Картошку перемешивает в сковороде.

Всё что я могу и хочу, это подойти сзади и прижаться к нему.

— Проснулась. А я не стал тебя тревожить. Проголодалась? — обернулся и окинул меня таким взглядом, от которого я тут же растаяла.

Мечтаю, чтобы он всегда на меня так смотрел.

— Очень проголодалась, — отвечаю и обхватываю его сзади за талию.

Он трогает мои руки. Не оборачиваясь, нагнулся, потянул мою ладонь к своим губам. Поцеловал и отпустил. А мне хочется ещё. И я снова лезу, пристаю и обнимаю. Прижалась щекой к его спине. Не могу отлипнуть.

— Всё, хватит, — говорит и выключает плиту.

Оборачивается, забирает меня в объятья. Целует лицо. Чувствую каждой клеточкой, как может любить этот человек. Нежно, ласково, и точно знаю, что — верно.

И его любовь сейчас — моя.

Не хочу делиться ни с кем. Он мой, только мой. Эти поцелуи, эти касания — только мои.

Сейчас мне даже страшно от того, что он мог когда-то не взять меня в заложницы. Что было бы, если бы этого не произошло? Если бы он не стал, как они выразились, преступником, получается, он никогда бы меня не встретил.

Что было бы, если бы его жена не умерла? Он так и жил бы с ней и любил её вот такой любовью, которой любит теперь меня.

Что было бы, если бы я не просидела в той комнате два дня, если бы сбежала, бросила бы его… Так бы и жила, ходила в школу, преподавала, устроила бы романтический ужин Тимуру. И думала, как всё у меня хорошо, какой хороший человек мой отец, как любит меня Тимур…

Что было бы?

Сейчас я даже не хочу об этом думать. Я там, где есть и счастлива.

Моя жизнь развернулась, я об этом не жалею. Просто хочу, чтобы это продлилось как можно дольше.

— Давай поедим, пока не остыло, а то у нас совсем не будет сил, — проговорил Андрей.

А я вцепилась в него. Не хочу отпускать. Боюсь, если отпущу, всё закончится. Исчезнет.

— Я не хочу тебя отпускать, — говорю и понимаю свою эту навязчивость, но вижу, что она ему нравится.

— Ну, отпусти хотя бы до шкафчика, — усмехается.

— До шкафчика можно.

Он потянулся, достал тарелки, поставил и выложил на них содержимое сковороды.

Потом открыл кастрюльку, положил оттуда сваренные сосиски. А сверху кольца яичницы.

— Ты столько всего приготовил, — удивилась я, — где ты это взял?

— У меня много запасов. На тот случай если нужно отсидеться. Не проголодаемся, — он взял тарелки и пошел к столу.

Я за ним. Сели.

— Давай останемся тут навсегда, — смотрю влюблённо.

— Давай, — улыбнулся он и протянул мне стакан с чем-то красным.

— Это что?

— Попробуй.

Я отпила — сок.

Андрей улыбнулся.

— А ты думала, я хочу тебя напоить?

— А я бы не отказалась от глоточка вина.

— Да? Ну ладно есть немного вина. Одна давнишняя бутылка, — усмехнулся снова.

— Давай её сюда, сегодня я хочу праздновать.

— Что? — он посмотрел на меня ласково.

— Так, — шутливо задумалась, — что же я хочу праздновать? Сейчас придумаю.

Сказать что-то такое, что у меня в сердце я не могу. Сказать шутливый тост и повод тоже не могу. Значит нужно просто отделаться банальностью.

Андрей достал из шкафа бутылку вина, открыл её штопором. Налил мне в бокал и себе тоже.

— Ну так что, решай, за что пьём?

— Давай выпьем — за этот день.

Он на секунду задумался, а потом поднял бокал.

— И ночь.

— И ночь, — эхом повторила я и покраснела.

***

Полночи я терзал её своей ненасытной любовью. Иногда нежно, ласково, а иногда грубо и жестко. Остервенело трахал, словно делал это в последний раз. Я получал, но и отдавал. Много. Всё, что имею.

Лиза кричала от удовольствия и плакала, наверное от боли. Стискивала меня в объятьях, а я не давал продыху, трахал словно именно сегодня нужно успеть натрахаться на годы вперёд. Словно эта ночь последняя и больше у меня никогда не будет женщины.

Я старался успеть.

Безумие — этому название. Как ещё назвать то что происходило в эту ночь.

С одержимостью больного, голодного человека я забирал всю её энергию и знаю, насыщал своей.

Лиза — тонкая, светлая, ароматная. Её тело превращает меня в безумца. Как и тогда в первый раз.

Я сразу это почувствовал, когда отодвинул зеркало, схватил её и стягивал с неё джинсы. Ещё тогда хотелось налететь, смять, разодрать, отыметь, затрахать и…

Но тогда, к моему послужному списку добавилось бы ещё насилие. Только эта мысль меня остановила. А не что-то другое. Если бы Лиза тогда не закричала, а покорилась бы, и как покорная жертва спокойно приняла неизбежность обстоятельства, я трахнул бы её ещё тогда.

А сейчас другие чувства. Это она пробуждает их во мне. Даже не знаю, почему и чем.

И… она так не похожа на Сашу.

Голая она другая. Смуглая, сочная, мягкая. Не слишком худая, но миниатюрная. Я проваливаюсь в состояние полного ей обладания. Власть, которую я над ней имею, безгранична и я пользуюсь.

Беру это стройное тело беспощадно, жестко. Облизываю всё что только можно облизать и поощряю, когда она обхватывает маленькими сочными губами мой член.

Выдыхаю и почти скриплю от одури и удовольствия, хватаю за волосы, тяну к себе, и целую, проникаю языком в её ненасытный рот.

Это бесконечное движение, эта безумная свистопляска наших тел, наконец, изнуряет нас обоих и мы падаем в невозможности двинуться.

Мы обессилены и засыпаем. Я чувствую как уносит меня отсюда далеко, куда-то в прошлое. В далёкое прошлое, туда, где я ещё был хорошим человеком.

***

Я открыл глаза и прищурился. Яркий солнечный свет заполнил комнату.

Повернулся, и сразу увидел Лизу. Она сидит на окне, замотана в простынь и задумчиво смотрит на улицу. О чём она думает, догадываюсь.

Я залюбовался. И именно сейчас почувствовал, как жестоко играет со мной судьба.

Видеть этот светлый образ и понимать, что он тоже мой, но только на время.

Жестоко, хоть уже не так. Теперь я стал понимать скоротечность момента, понимать, что всё меняется очень быстро. И это исчезнет в утренней, туманной дымке и это, возможно вижу в последний раз.

— Привет, — позвал, она вздрогнула, вышла из задумчивости, повернулась и окинула меня печальным взглядом.

Я почувствовал, что там внутри неё. Невыразимая грусть. Тоска и чувство несправедливости. Я почувствовал, что она хочет сказать, но молчит. Говорить бессмысленно.

— Будем завтракать, — я попытался рассеять эту грустную минуту.

Лиза улыбнулась.

— Что тебе приготовить?

— Кофе приготовь.

Она встала с окна, прошла к двери.

— Эй, — позвал я, — что будем делать сегодня?

— Мне всё равно, главное с тобой, — обернулась Лиза.

— Ну конечно со мной, — я встал с кровати, подошел к Лизе, взялся за простынь и потянул, — а раз мы оба голые…

Она потянулась ладонями к моему лицу, я обхватил за талию и поволок в постель.

И снова безумие. Снова выгибающееся смуглое тело, снова жадные поцелуи.

Сегодня, сейчас. И плевать что будет завтра. Плевать.

***

Да, это безумие. Огонь. Горю в этом огне, но не сгораю.

Мне всё мало. Падаю от бессилия, а мне мало. И ему мало. Нам обоим бесконечно мало. Знаю, почему так и он знает. Потому что и времени тоже мало. Оно пролетит, пробежит, пронесётся и ничего не останется.

Поэтому мы отчаянные. Варимся в своём отчаянном чувстве, в страхе, что оно уже скоро закончится. Суетливо забираем друг от друга всё, что можем забрать. Насыщаемся неутомимой страстью, пока она горит, а мы в самом центре этого пламени.

Так и есть.

Андрей заснул. Потому что ночью нам почти не удалось поспать. Я встала и пошла в ванную. Несколько минут под душем добавили немного энергии. Я вышла, вытерлась и завернулась в полотенце.

Старалась не шуметь, чтобы не разбудить Андрея. Хотелось, чтобы он выспался, наконец. Подозреваю, это ему не всегда удаётся. Пусть отдохнёт. Он заслужил этот отдых.

Пошла по дому. Бесшумно ступаю. Открываю двери, заглядываю в комнаты. Интересно же. Хожу и представляю, как мы счастливо живём в этом доме. Я, Волков и наши дети. Всё обошла.

В конце коридора увидела небольшую тёмную лестницу вниз. Наверное, она ведёт в подвал. Несколько секунд я раздумывала, идти или не идти. Всё-таки шагнула. Не знаю, зачем я пошла туда, ноги сами понесли. Спустилась на несколько ступеней, испуганно прислушалась и пошла дальше.

Небольшой коридор внизу. Пара дверей по обе стороны и одна в конце коридора, в её замке торчит ключ. Я подошла, остановилась.

Что-то внутри требовало — остановись Лиза, не входи, тебе это не нужно. Это не твоё. Оставь.

Но всё равно положила пальцы на ручку, надавила. Деверь не окрылюсь. Значит, закрыта на ключ, тот самый, что торчит в двери. Достаточно повернуть его и дверь откроется и возможно я пожалею, что её открыла.

Послышался шорох. Я замерла. Прислушалась. Нет, показалось.

Любопытство подстёгивало и толкало меня к краю. Желание увидеть, что там за дверью с ключом распирает изнутри, не даёт отойти от этой двери.

Решительно я тронула пальцами ключ, повернула и… открыла дверь.

Тёмная комната, без окон. Кажется это кладовка.

Я тронула выключатель…

Да, лучше бы я сюда не входила.

Впереди стена, а на ней весит разное оружие. От ножа, до автомата. Много всего.

Рядом стеллаж с коробками, на которых нарисованы знаки с черепом. Значит это всё — смертельно опасно. И вот тут я только поняла насколько всё серьёзно.

— Не спиться? — услышала за спиной, вздрогнула, так что чуть сердце не выскочило наружу.

Обернулась. Андрей стоит у двери и смотрит на меня холодным, непроницаемым взглядом. От этого взгляда становится жутко. Взгляд убийцы перед убийством. Опасность во всей своей красе нависла надо мной прямо сейчас.

— Боже, ты напугал меня, — улыбнулась я, чтобы разрядить накаляющуюся обстановку.

— Я не Боже, если бы это было так, все эти вещи не понадобилось бы.

В замешательстве я даже не знала что сказать.

— Пошли, — сказал он, протянул мне руку и я отшатнулась.

— Зачем это тебе? Ты мог бы уже остановится, — несмело произношу. Понимаю что надежды мало, но всё равно что-то тянет меня за язык.

Взгляд его стал ещё более холодными. Что я делаю? Чувствую, что сама лично довожу его до стадии раздражения. Хотя куда уже больше.

Но я стою и не могу сдвинуться с места.

— Не волнуйся, скоро всё кончится. Скоро город сотрясётся от событий.

Он говорил так, словно расчётливый умалишенный, спокойно планирует некую миссию. И самое плохое, что я понимаю так и будет, как он говорит и никто не сможет этого остановить.

— Что ты хочешь сделать?

— Не тревожься об этом, пойдём же.

Но я упрямо стою.

— Я не хочу, чтобы ты это делал Андрей.

Он прикрыл глаза и выдохнул, как будто разговаривает с упрямым, непослушным ребёнком и пока только уговаривает. Он сдерживает себя, я вижу это и чувствую. Я тронула то, чего не должна была касаться, самую середину его раны.

— Лиза, если ты собралась учить меня жизни, то можешь не стараться. Я уже научен, если не хочешь чтобы мы поссорились, не нужно заводить эти беседы…

— А ты подумал обо мне, что будет со мной, когда ты пойдёшь удивлять город?!

Возмущение, наконец прорвалось.

Андрей замолчал. Потом положил руку на дверной косяк и проговорил:

— Я сделаю то, что хочу и ты меня не остановишь, не пытайся.

— Значит, тебе всё равно, что будет со мной? — произнесла я обречённо, — тебе плевать на меня, ты просто пользуешься моментом.

— Это не так.

— Но тогда почему бы тебе просто не оставить это всё ради меня, ради нас? Просто оставь и мы уедем и будем жить другой жизнью, вместе.

Он слушал и ему заметно не нравилось, что я говорю.

— Почему я не могу просто жить и наслаждаться тем что у нас есть? — требовательно кидаю слова ему в лицо.

— Потому что я должен сделать это, а потом, возможно, буду наслаждаться жизнью. С тобой или без тебя, это уже как получится, — усмехнулся.

Конечно, он имеет в виду, что его посадят и меня уже не будет рядом. А не что-то другое.

— А как же я? — почти в шепоте, губы мои дрогнули.

Он смягчился, подошел ко мне как темная гора, закрыл свет лампы и словно погасло солнце.

Обнял, прижал к груди. Положил на голову ладонь. Успокаивая, давая понять, что сейчас он рядом.

А мне захотелось рыдать.