Глава 22

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Только засну, тут же просыпаюсь, хватаюсь за телефон. Сотни раз пыталась набрать Андрея, но его телефон отключен. Понятное дело.

То чувство, которое я сейчас испытывала просто ужасно.

Сделала не так и жалею об этом. Всё равно не помогло. Всё равно он осуществил что хотел, а вот взяли его или нет, в этом я буду виновата. Ужасное чувство вины. Я лежу в кровати, свернувшись калачиком и, то обречённо смотрю в потолок, то плачу, уткнувшись в подушку. Ругаю всё на свете и себя и Андрея в придачу.

Безысходность, отчаяние, вот что я чувствую теперь. Словно горю заживо в котле своих же чувств, истязая себя обвинениями.

Потом отбрасываю и оправдываю себя, но это нелегко даётся и снова сгораю в осознании вины.

Как я могла поступить? Только по совести.

Да, я хотела по совести. Тогда почему так гадко.

В любом случае, какое бы решение я не приняла, кто-то всё равно бы пострадал.

Зазвонил телефон, я дернулась и глянула в окно. Уже расцвело.

Схватила трубку. Может Волков.

Нет, не он. Звонит следователь — Вяземский.

Что ему нужно? Вроде бы я уже всё сказала.

— Да, алло? — говорю настороженно.

— Лиза, доброе утро. Я сейчас к вам заеду.

— Зачем? — испуганно проговорила я.

— Хочу прояснить кое-какие вопросы. Это ненадолго. Пара минут.

Фраза — пара минут, меня успокоила. Но разве нельзя спросить по телефону?

Зачем ехать? Может предупреждает. Думает Волков у меня и сразу выйдет, а они там. Да, очень хитро придумали. Но они могли и не предупреждать. Тогда, он бы оказал сопротивление.

Не знаю. Что им нужно?

Здание взорвано. Волков сбежал. Я сижу, трясусь от мысли, что он где-то там, а я бездействую и ничем не могу помочь. Несмотря на это, есть ощущение, что он придёт именно ко мне. Тогда следователь, это предугадывая, едет ко мне, чтобы поймать Волкова.

Звонок… я бросилась к двери. Глянула в глазок. Человек в тёмных очках.

Он. Точно он. Я чувствую это…

Открываю.

— Привет, красавица! — человек снимает очки.

На пороге — Степан Николаев.

В первый момент я не поняла, думала, привиделось, а во второй момент он сунул мне что-то в лицо и я стала терять сознание. Подкатила глаза к потолку и он поплыл.

Дальше, почувствовала, как меня подхватили на руки и понесли…

Открыла глаза и в ужасе осмотрелась. Сижу в подвале. Кругом трубы. Рука моя пристёгнута наручником к тонкой требе, вторая рука свободна.

Темно. Только где-то вдалеке горит тусклая лампочка. А недалеко капает вода.

Холод мгновенно пробрался под одежду. Трикотажная пижама вобрала в себя сырость подвала и холодила тело.

Я пугливо обернулась. Наверное, тут и крысы есть. От ужаса зажмурила глаза.

Нет, не верю. Вспомнила Николаева. И как он сунул мне что-то в лицо. Наверное, не зря Волков называл его убийцей. Стало по-настоящему страшно.

Неужели и меня убьёт?

***

Вот сука.

Светает. Иду непонятно где, по полю. Кругом насколько достаёт взгляд, поля да деревья. Колет в лицо предрассветная прохлада.

Плакать надо, а я смеюсь. Достали. И здесь достали.

Что дальше? Волков, что дальше?

А нет ничего дальше. Бессмысленность, тупик. Двигаться некуда. Отстрелялся.

Дорога одна, на тот свет или в тюрьму. Вернее две.

Иду, смеюсь. Смешно ведь. Автомат бросил, дальше иду. Остановился, полез в сумку, достал пистолет, кинул через плечо.

Всё, хватит, отвоевался. Больше никакого оружия. Не хочу. И так, сколько всего наделал. На годы тюрьмы набегал.

Кому что доказал? Никому и ничего? А свою жизнь загубил.

Вот она стоит на карте жизнь моя и нет другого решения, как сдаться. С потрохами. Больше никакого выбора. Однозначно. Стою в темноте и понимаю — как всё глупо. Кого спас — никого. Кому лучше сделал — никому. Всё как было в этом мире, так и осталось.

А сдаваться не хочется. Хоть немного ещё подышать вот этим воздухом. Свободой надышаться. Хоть чуть-чуть оттянуть тот миг, когда защёлкнуться у меня на запястьях наручники. Или ещё проще, когда пуля влетит меня и сразу пошлёт к чертовой матери…

Телефон зазвонил, как мелодия из другого мира…

Я даже не понял сначала, что это играет. И его выкину к чёрту. Не нужен мне телефон. Достаю, на экране имя — Лиза.

Несколько секунд я тупо смотрел на экран. Ответить или не надо?

Снова вычислят.

Наверное, прощение просить будет. А на хрена мне её прошение сейчас надо.

А может и надо?

Думал я долго. Звонок затих, экран погас.

Тишина. Выдохнул.

Короче, сдаваться так сдаваться. Спать хочу, а в камере хоть отосплюсь. Наверное.

Нажал кнопку вызова. Ответили сразу.

— Привет, партнёр!

Я сначала не понял, подумал снова этот следователь, в голове всё перекрутилось. Но в следующую секунду прояснилось и очень быстро.

— Значит, слушай меня Волков, очень внимательно и не говори, что не слышал. Твоя девка, у меня. А нам с тобой, как ты уже понял, нужно серьёзно поговорить. Приезжай на стройку, какую, ты сам знаешь. Там и поговорим.

— Зачем мне это нужно? — я пытался соображать и выгадывать время, чтобы хоть что-то придумать.

Но как назло, в мозгах заварилась каша — где она, где он, куда ехать, что будет, он опасен, он убийца, ему уже всё равно, так же как мне.

— Если не придёшь, завтра её найдут мертвой, а все скажут, что убийца ты, — он усмехнулся.

— Хорошо я приду, но ты должен будешь приехать с Лизой. Обмен, её на меня. А меня уже можешь убивать, если так хочется.

— Логично. Я согласен, только предупреждаю — без глупостей Волков. Ты знаешь я всегда быстрее тебя, на один шаг.

— Да, я знаю.

Путь так думает. Пока.

— Дай мне время. Я сейчас далеко, за городом, а машины у меня нет. Легавым всё досталось, так что добираться на попутках буду. Если меня легавые скорее не загребут, чем к тебе доеду.

— В твоих интересах приехать быстрее, а то девушка заболеет еще нечаянно, перед тем как я её прирежу. Тут, в подпале, холодно и сыро.

— Да и ещё, — сказал я, чтобы уж точно понять, что он не блефует.

— Любой каприз, — он явно доволен.

— Пусть Лиза скажет что-то.

— Без проблем.

И я услышал, как она плачет в трубку.

— Волков, не слушай его, он убьет тебя, беги! — закричала она.

— Я приду за тобой, — сказал я коротко и всё оборвалось.

Телефон потух.

— Ну вот, а ты думал сдаваться. Ещё ничего не закончено Волков, — говорю сам себе и кривая, нервная улыбка перекосила лицо.

Достал фонарик, посветил назад. Пошел обратно искать Макаров.

***

Мелкая дрожь бьёт тело, иногда переходит на крупную. Зубы бьются друг об друга хоть я и пытаюсь их стискивать.

Это не холод, это прохлада и страх. Капанье воды в полумраке и шебуршение где-то недалеко. Всё это работает в одном направлении — заставляет дрожать.

Не знаю, сколько прошло времени, но кажется очень много, прежде чем я услышала шаги.

Никогда не думала, что буду так радоваться чьим-то шагам, тем более шагам убийцы. А то, что Николаев убийца, я не сомневаюсь.

Вот теперь я поняла всю разницу, поняла суть похитившего человека. Сумела сравнить.

В доме, где держал меня Волков, то был не страх. Мне было страшно, но не так. Тогда я думала, это не по настоящему, что ничего не будет и Волков при всей грозности своей взъерошенного вида ничего мне не сделает. Именно так я и чувствовала.

Тогда я разное представляла и предполагала, но это были лишь картинки из кино в моём сознании.

А сейчас, совсем другое. Каждую секунду чувствую опасность настоящую, близкую. Тут я вижу продуманность и цель. Чувствую истинного, хищного, опасного убийцу. Значит эти люди, которые гоняются за Волковым, не понимают правды, не видят её. А она есть и сейчас я в неё попала.

Шаги приближаются, и всё сильнее я сжимаюсь.

Показался силуэт. Убийца. Он приближается.

Во рту пересохло. Что сейчас будет? Убьёт или дождётся Волкова. Возможно, он обманул его, чтобы сюда заманить, а я уже не нужна.

Подошел. Встал передо мной. Тусклый свет осветил кривую, мерзкую улыбочку.

— Надо же, и тут меня обскакал, — смотрит на моё лицо.

Я отвернулась, упёрлась взглядом в грязную стену. Николаев присел на корточки, потянулся, взялся за подбородок, повернул к себе. Я резко вырвалась, отвернулась.

— Глупая. Волков уже не жилец. Ему даже наручники не буду одевать. Грохнут, ещё до того как. А я человек перспективный, у меня связи. Мы с твоим папашкой столько можем дел наворотить. На хрена тебе этот Волков?

— Не твоё дело, — говорю глядя в стену.

— Он же бродяга. Грязный, вонючий. Беглец. Ему жизни нет. Добегался. А у меня хороший бизнес. Ты мне сразу понравилась, ещё тогда в лифте…

— Ты воняешь хуже.

— Какая ты дерзкая, люблю неприступных. Из нас получится хорошая пара, поверь. Стоит тебе только захотеть.

Он снова полез к моему подбородку, но я резко дернулась и укусила его за пальцы.

— Ай! Вот сука! — он размахнулся, смотрит мне в глаза, а я в его… не ударил.

— Трус, только и можешь, что подсыпать отраву, так делают только трусы, — сказала я и улыбнулась, давая ему понять, всю его ничтожность.

— Сейчас Волков придёт и увидим, кто из нас трус.

Он полез в карман, достал что-то и протянул к моему лицу. Щёлкнуло и я увидела короткий нож.

— Смотри, — Николаев начал водить перед моими глазами этим ножичком.

Сейчас моя смелость поутихла. И хоть я понимаю, что он не станет тыкать в меня этим ножом, по крайней мере, не сейчас, всё равно в животе противно засосало.

Этот человек явно ненормальный, под личиной нормального. Он с удовольствием засунет в кого-то нож. Это видно по выражению, что застыло на его лице. По безумному взгляду, который не отрывается от ножа. Губы подёргиваются от предвкушения. Лицо маньяка. Безумное, больное.

Он наслаждается моим страхом, смакует каждую секунду. Ему нравится терзать, показывать что будет. Медленно Однообразно. Получать удовольствие от конвульсий, в которых будет биться жертва. Вот, что я увидела на его лице.

Резко зазвонил телефон, рука с ножом дернулась прямо возле моей щеки.

Я отпряла, прижалась к ржавой трубе, а Николаев тут же стал другим.

Встал с корточек, достал телефон, ответил.

— Ну? Отлично Волков, мы уже идём, — отключил телефон, и уже обращаясь ко мне, добавил, — ну что красавица, пойдём убивать твоего Волкова.

***

Час я добирался до города на угнанной на заправке машине.

Пока водила расплачивался, я сел в его авто и дернул. Придётся ему как-то добираться. Сейчас мне вообще на всех похер.

Лиза у Николаева — пульсирует в голове.

Чувствую дежавю. Только сейчас, в отличие от тогда, я знаю, что грозит девчонке и всеми силами пытаюсь это предотвратить. Пока только лошадиными силами. Гоню. Со злостью давлю на педаль. Кажется, машина сейчас взлетит. Но как не терзаю педаль газа, всё равно мало. Слишком мало.

А по-другому никак не получится. Расстояние не приблизишь. И по воздуху не перенесёшься. Всё что у меня есть — эта машина и желание поскорее приехать.

Стараюсь сосредоточиться. Не паниковать. Не начать представлять, как он её убивает.

Снова эта чертова стройка. Столько всего из-за неё. Проклинаю тот день, когда с ней завязался. В ночных кошмарах уже снится. И вспоминать теперь всю оставшуюся жизнь.

Если по трассе гнал, то в город въезжал остывшим, не торопясь и обдумав.

Возле стройки, которая теперь зияла темнотой, припарковался, выключил фары и машина погрузилась во мрак. В этом мраке мне суждено остаться навсегда.

Все карты раскрыты. Это — финал.

Я потянулся к сумке, достал телефон. Пробежался по звонкам и нажал кнопку вызова.

— Алло, Волков, давай уже сдавайся, надоело мне за тобой бегать, — проговорил следователь усталым голосом.

— Хочешь взять меня и убийцу моей жены? — говорю, а сам взглядом ищу.

— А ты нашел убийцу?

— А то ты не знаешь, это твой дружок — Николаев.

— Ну, во-первых, он не мой дружок, а во-вторых…

— Лиза у него, — зло проговорил я.

— Что? Как?

— Вот так. Сейчас я приехал к нашей любимой стройке, так что если ты поторопишься, может застанешь ещё кого-то живым. Я не знаю, кто это будет я или он или Лиза… Короче, я пошел…

— Стой, Волков не дури, остановись, дождись меня…

— И что? Меня повяжете, а этот урод будет и дальше людей убивать по своему желанию? Нет, лучше я сам избавлю вас от него. Тогда уже точно буду знать…

— Андрей, я тебя прошу, успокойся.

— Я спокоен.

— Мы уже едем! — выкрикнул он.

Но я выключил телефон. Кинул на сидение. Мне он уже не понадобится.

Посмотрел в темноту за стеклом. Ни хрена не видать.

Дернул ручку, вышел из машины. Ночь уже перед рассветом. Дозревает и отпускает потихоньку. Чернота неба посерела, распустилась. Ещё немного и рассвет.

Я осмотрелся. Глянул на упавшие от взрыва ворота и пошел к ним. Вошел на территорию, остановился. Прислушался.

Картина передо мной предстала грандиозная.

Руины из камня и бетона зияли дырами прощелин. Торчащая то там, то тут арматура, словно паутина гигантского паука. С одной стороны уцелел кусок стены и дверь. Наверное, мне туда, в эту каменную могилу, которая нас сегодня накроет.

Я придумал, он построил, тут и поляжем.

Открыл дверь, вошел в полуразрушенный холл. Лестница зияет дырой, пошел туда. Поднимаюсь на площадку второго этажа, которая осталась целой. Даже странно. Кругом руины и пепел, а тут кусок чистого пола.

Смотрю, ещё лестница, выше. Иду туда, наступаю на крошку и осколки стекла. Они хрустят под ногой, напоминая, что где-то здесь меня ждёт опасность, а может и смерть.

И тут уже я услышал возню и стон.

Еще несколько шагов по лестнице. Я насторожился.

Впереди угол, за которым может быть Степан или киллер, или кто мать его там ещё. Засунул руку в сумку, ощутил холод рукоятки Макарова, обхватил её всеми пальцами, достал пистолет и прислушался.

Да, они тут. И Лиза тут, я это чувствую.

Ещё шаг и я выскакиваю на площадку, выставляю вперёд пистолет.

Прицеливаюсь…

И тут же опускаю.

Лиза привязана у края к бетонному столбу. Руки по швам, рот заклеен скотчем, в глазах слёзы. Только увидел, всё забыл, сделал к ней шаг… но тут же испуг в её глазах, предупредил меня об опасности. Инстинктивно я резко пригнулся и отпрыгнул в сторону.

— А-а-а! — Степан размахнулся ломом и почти коснулся меня.

Залепил железкой плечо, там где рана. Я схватился за него, потерял равновесие и упал.

На мгновение выпустил ситуацию и Степан воспользовался этим мгновением, снова замахнулся железякой и с криком обрушил её на то место, где я только что лежал. А я успел вовремя откатится.

— Сука! — глаза его безумны, он понимает, что это уже не игра, и я понимаю.

В нашем противостоянии ставка — чья-то жизнь.

Он снова поднял лом, снова занёс его и мне пришлось ещё раз отскочить в сторону почти отползти.

— Ублюдок, тварь, сейчас я докажу тебе в чём я лучше!

Он постоял, отдыхая, видно силы немного не рассчитал.

— Ты — не лучше, ты — чертов извращенец, — сказал я, корчась от боли в плече, и пытаясь встать.

Упёрся руками ногами, стараюсь подняться и тут он, резко поднял железку и с силой, хоть уже и не такой, как могло быть в первый раз, ударил меня по спине.

Я застонал и осел. Упал на живот, прижался щекой к каменной пыли. Наверное, мне его всё-таки не осилить. Голова моя повернута, я вижу глаза Лизы и как она пытается кричать в скотч, залепивший ей рот — Вставай, Волков! Вставай!

Я вижу это в её глазах и в её истеричном крике — Волков, Волков!

А Степан уже успокоился.

— Ты мне всю жизнь испортил, ты это знаешь? — отдувается и говорит с улыбкой.

— Чем же я тебе её испортил? — прохрипел я.

— Всё тебе удавалось и проекты и жена у тебя идеальная такая, красавица. А ты знаешь, что твоя идеальная жена сама на меня прыгнула. Скучно ей с тобой было, вот и прыгнула. Долго ты в своих проектах копался, а не её по ночам трахал. А я, тем временем, трахал её за тебя. И ещё как, а она кричала от удовольствия, как последняя шлюха — давай Степен, ещё, ещё, кричала.

— Врёшь падла! — говорю с ненавистью.

— Я вру, да у меня видео есть. Хотел его тебе подкинуть как-нибудь, на досуге, а теперь и повод появился посмотреть.

Он достал из кармана телефон включил его и повернул ко мне экраном.

— Тебе со звуком или как?

То что я увидел, убило меня ещё раз. Как тогда в день её смерти, я как будто умер вместе с ней. А теперь глядя на то, как они трахаются на столе у него в кабинете, я просто погиб. Умер. Исчез с лица земли.

Не от того что они трахались, а от того что услышал, как она просила ещё, ещё Степен, ещё, ещё.

Не знаю, что подняло меня, то ли боль, то ли ненависть, то ли эти слова Саши, но я начал подниматься как чудовище, как не человек, а машина. Встал сначала на колени, пошатнулся. Встал на одну ногу, потом на вторую.

А он все держит перед моими газами это телефон и наслаждается тем, что со мной происходит.

— Если бы эта сука твоя жена не забеременела, ничего бы не было. А она тварь, ещё права начала качать. Требования выставлять. Двуличная тварь!

Эти слова остановили мои движения и я тоже понял, только сейчас понял, кем была моя жена.