ГЛАВА 23. Буря в степи
Ощущение времени ушло первым. Минуты вроде бы тянулись бесконечно, но каждый раз перерыв в допросе возникал неожиданно. Сморчок умел морочить голову, окуная попутно то в ужас, то в надежду, заставляя сомневаться во всем, даже в том, что сомнению подлежать не могло.
Как ни странно, но в первую очередь это относилось к ее верности «Освобождению». Лояльность пошатнулась давно, знатно ее подкосили и железные, антимагические кандалы. Совсем не помогали два бугая, что периодически появлялись в поле зрения, глумливо подмигивая. Сводить с ними более близкое знакомство не хотелось до дрожи, но именно это ей намеками обещал Джек, если она не выдаст секреты презренных ликоев…
Да какие секреты, мать вашу?! Ее же с самого начала подозревали, ни к чему серьезному не подпускали, наблюдали и делали выводы. О! Все это она отчетливо поняла, как и то, какую знатную подставу ей устроил Мастер. Зачем ему все это было нужно? Полевое тестирование? Хрен там было!
— Ну! — нетерпеливо поддался вперед Сморчок, силясь прочитать ответ в ее глазах.
Не нужно было быть психологом, чтобы понять, что Джек настоящий маньяк. Арина поймала себя на мысли, что ее сильнее пугает даже не боль, не уродство, а та бездна безумия, что кроется за любовным поглаживанием тонкого скальпеля, за мимолетными улыбками и нежными словами, подаренными то щипцам, то ножам, то маленькому тавро с непонятным изображением. Девушка была готова побиться об заклад, что ни семьи, ни детей у Потрошителя нет, раз всю свою любовь он изливает на металлических друзей.
Странно, но на этом отрезке допроса Потрошитель никак не попытался подстегнуть ее, поторопить своим блестящим скальпелем. Он словно был в легкой прострации, по-видимому, мыслительный процесс давался ему не так просто. Что-то его зацепило в разговоре о ее даре. Он постоянно зависал, окунаясь в размышления или… воспоминания?
Все это было странно и непонятно, как и то, почему их «беседа» вдруг отошла от Ясной.
Тошнота и слабость то усиливались, то немного отпускали, голова отказывалась работать, а ведь ей нужно было быть максимально сосредоточенной, чтобы удержаться, чтобы сказать именно то, что желает услышать Джек и при этом не упомянуть лишнего. Мотивация у нее была просто потрясающая — те самые двое мордоворотов, которые то появлялись, то выходили вон из ее камеры.
Потрошитель не реализовал свою угрозу, лишь пугал, правда с каждым разом все правдоподобней и правдоподобней. Ее блузка уже была разорвана у ворота, а юбка задрана на несколько сантиметров, но этим пока все и ограничилось. Нет, Арина не питала пустых иллюзий, она прекрасно понимала, что это будет лишь прелюдией, вздумай она всерьез рассердить своего мучителя.
— Ну что, моя хорошая, говорить будем или как?
Арине пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы вспомнить, что на этот раз от нее потребовал Джек. Кажется, он хотел узнать о способностях Конрада… Девушка помотала головой, поморщилась, тошнота прилила с новой силой. Да что происходит, в конце концов? Ей не было так плохо, когда она очнулась… По голове били? Может быть у нее сотрясение?
— Что смотришь на меня так, будто в первый раз видишь? Думаешь сыграть амнезию? Дрын, а ну поди сюда, кажется, пора освежить память нашей красотке.
Опять глумливые смешки, а потом в поле света появился один из подручных Сморчка. Полная противоположность. Высокий, здоровенный, пышущий здоровьем и физической силой. И лицо, совершенно не отягощенное интеллектом. Зато энтузиазма…
Приблизился он быстро, каждое движение и жест выдавали нетерпение и голод определенно характера.
— У меня для тебя подарочек, — хрипло проговорил здоровяк, довольно щурясь и потирая лапищей область ширинки.
Рука еще раз прошлась по ширинке, а потом толстые пальцы расстегнули верхнюю пуговицу джинсов.
— Знаешь, что у меня там?
Нет, Арина не знала и не хотела знать, но ее ответ мало интересовал громилу.
— Эй, Беспалый, скажи-ка, какое у меня погоняло?
— Дрын, — тут же раздалось из другой части камеры.
Подельник Дрына жадно следил за разворачивающимся действом. Джек обещал им девчонку, если та вдруг упрется рогом и не станет отвечать на вопросы. Раньше они с этим хмырем не работали, паслись в других регионах, но тут начальник сказал, что нужно подсобить хорошим людям, какому-то «Освобождению» и выкрасть цыпу. Наводка была точной, волки оказались бессильны против их артефактов и глушилок, все прошло ровно как велел заказчик, так может и дальше все будет ништяком? Правда, это «Освобождение» оказалось с какими-то странными заморочками, непонятными словечками, да и Потрошитель чудные вопросы задавал. С другой стороны, на кой ляд ему, Дрыну, заморачиваться? Дело сделано, заказчик доволен, даже разрешил им тут перекантоваться до следующего дела. Так почему бы не развлечься, тем более что девка очень даже аппетитная, молодая, свежая, может даже не б/у?
Дрын сделал еще шаг, встав так близко, что смрадное дыхание чуть было не вывернуло наизнанку. Мужчина расстегнул еще одну пуговицу, а потом еще две, вот только смотрелось это не как стриптиз, а как самая настоящая угроза. Уже на третье пуговице Арина поняла, что мужчина возбужден и еще сильнее распаляется от собственных действий. Говорить, нужно говорить, пока есть еще две пуговицы!
— Джек, — позвала она саднящим голосом, — я согласна.
- На что согласна? — уточнил Потрошитель, как показалось девушке немного разочарованным голосом.
— Я все расскажу. Задавай вопросы.
— Ну так неинтересно, — протянул маньяк. — Я хочу посмотреть, почему же он Дрын. Ты же покажешь нам, правда, Дрын? Девка тоже хочет посмотреть…
— Нет! — крик вырвался несмотря на все установки не показывать эмоций, только подкармливающих монстров. — Нет, пожалуйста!
Вспышка почти детской радости озарила уродливое лицо Сморчка, но вопреки всякой логике сделала его только страшнее. Новая волна ужаса окатила льдом, заглядывая в область сердца, но не найдя там нужного, ринулся в голову. Тошнота моментально отступила, мысли прояснились, и Арина очень четко поняла, что от худшей из возможных участей ее отделяет ответ на вопрос, который она никак не могла вспомнить.
У Потрошителя загорелись глаза, вот, наконец-то та реакция, которую он так ждал. Эта магичка обладала сильной волей, не сломалась ни от голода, ни от жажды. Нож ее немного испугал, но никакого настоящего ужаса. Не было так любимых им слез, причитаний, просьб прекратить. Он уже было решил, что потерял хватку, и вот, пожалуйста!
Всего-то нужно было найти правильный подход… «А вот и оцепенение!» — мелькнуло счастливо в голове маньяка. То самое оцепенение, что предшествует ломке, полному осознанию его власти…
«Я не жертва».
Если бы Джек знал, почему лицо Арины застыло, что заставило ее замереть, он бы, наверное, испугался. Да, Потрошитель был во многом прав — он точно уловил переломный момент, вот только… Не все люди ломаются, вернее, не у всех ломается воля. У некоторых, кто всю жизнь держал себя в руках происходит нечто иное.
Ломаются барьеры.
«Я не жертва».
Чтобы ей не внушали дети из Общины. Сколько бы не травили, не издевались. Ей никогда не стать полноценной Одаренной, факт. Но она больше не будет этого стыдиться, потому что… Мечта оказалась с гнильцой. Всемогущие маги… жалкими. Прибегающими к помощи всякого никчемного сброда.
«Я не жертва».
Как бы ее не пытался убедить в обратном добрый наставник. Токсичный, исподволь подкашивающий ее веру в себя. О! На словах он ее во всем поддерживал, учил, наставлял. А на деле? Если бы он захотел, то травля прекратилась бы мгновенно, уж его-то власти на это точно хватило бы. Его не просто уважали, его боялись. Но он не захотел, не посчитал нужным. Воспитывал ее характер? Что же, можно сказать, что ему удалось.
«Я не жертва».
Этот Сморчок хочет, чтобы она еще поумоляла, поунижалась, пытаясь отсрочить, а еще лучше и вовсе избежать кошмарной участи? Только вот она точно знает, что это сильнее раззадорит поганых тварей, что живут внутри этих людишек. Пустых, ведомых низменным потребностями и лживыми посулами.
«Я не жертва».
Время слабости прошло. Она пара Альфы. Не девчонка сирота с огрызком Дара. Не приживалка подле могущественного Алукарда. Не попрошайка с обочины жизни. Она Избранная Анимага. Он идет, она чувствует. Ей нужно дождаться, а еще лучше…
Почему она так легко поверила в собственную беспомощность? Почему так быстро сдалась? Тошнота попыталась была подняться мутной волной и это дало подсказку — на нее влияли! Алукард! Хренов наставник! Его рук дело! Она же не овца бессловесная, почему почти не думала о побеге? Почему фиксировалась на сомнениях, отчаянье, страхе, вместо того чтобы ковырять наручники? Да потому что чертов Мастер засадил ей в голову ментального червяка и тот исправно дырявил ее волю, решимость, одновременно вызывая головную боль и тошноту.
«Я не жертва».
Антимагические кандалы блокируют силу? Все верно, но… Флер не смог различить даже натасканный чуять любую ворожбу анимаг, что если…
Она больше не боится подошедшего вплотную Дрына. Он именно там, где ему следует быть.
— Ты такой большой, — мурлычит мартовской кошкой и глаза здоровяка мгновенно заволакивает пеленой. — Такой мощный… к тебе хочется прикоснуться…
С придыханием, со страстью. Играть легко, ведь она вовсе не уродливого бугая видит перед собой, ее воображение рисует… Макса. Да, его и только его. Флер бьет наотмашь, расходясь сладкими кругами, вынося из человеческих голов все то, что делает их личностями. Плохонькими, подленькими, но все же индивидуумами.
— Что происх… — пытается вякнуть Сморчок, но флер выбивает воздух и из его легких.
«Мужчины… слабые твари…» — мысли словно чужие лениво ворочаться в голове, но Арине все равно. Ну и что, что она никогда не пробовала воздействовать флером так агрессивно и на стольких сразу? Она сможет. Не имеет права отступить.
— …большой, злой мальчик… — продолжает мурлыкать, — хочешь я тебя приласкаю? Хочешь, правда?
Дрын счастливо кивает, рот чуть приоткрыт и губы влажно блестят от постоянно мелькающего языка.
— Вижу, что хочешь, — в голосе улыбка, в глазах лед, — но я не могу…
Жалобно, жалостливо, как… жертва. Добровольная, покладистая и такая желанная.
— Ты мне поможешь? — вкрадчиво, с придыханием.
— Да-да, конечно! — голова Дрына вот-вот отвалиться от того энтузиазма, с которым он кивает, но Арине нужно нечто иное.
— Хорошо! Порви эти кандалы! Это все из-за них! Из-за них я не могу тебя коснуться!
Больше не просьба, но приказ. Сморчок на остатках воли пытается что-то возразить, но новая, усиленная волна флера накрывает с головой, и он со стоном сжимается в клубок.
А Дрын хватается за толстую цепь с натугой сопит, борясь с сопротивлением метала. Можно было бы попросить его просто отстегнуть наручники, забрав ключ у Джека, но где в таком решении веселье? Где забава? Раз такой силач, пусть докажет!
— Давай! Я верю в тебя!
Что еще нужно мужчине в качестве мотивации? Покачивающаяся перед глазами грудь, девица в беде, ее подбадривающие возгласы. Даже последняя мразь поведется, подстегнутая флером.
Скрипят звенья, трутся друг о друга, гнутся, растягиваются. Мышцы на руках бугрятся. Что уступит первым, плоть или метал? Звон, лязг и обрывки цепей падают на бетонный пол. Следом оседает Дрын. Из его носа хлещет кровь, а под кожей словно ураган проносится. Секунду назад был крепким, здоровым бугаем, а теперь дрожит в лихорадке.
«Сломался» — еще одна отстраненная мысль. Арина отряхивается, ведет затекшими плечами. Кандалы все еще на руках, но это больше не имеет никакого значения.
Все барьеры всегда в голове.
Скольжение на Изнанку, где узоры заклинаний видны так четко. Почему она решила, что артефакт может заблокировать эту способность? Это же не заклинание, не Дар. Глупая она, такая глупая! Поверила лживым людишкам.
Если бы наручники были из чистого железа, то это могло бы стать проблемой, но браслеты сделаны из сплава, а значит не могут ей помешать.
«Ну и ладно, пусть пока побудут».
— Как дела? — усмехаясь, склоняется над поскуливающим Джеком.
По его штанам расплылось вязкое пятно, и Арина брезгливо морщится:
— Фу, какой ты несдержанный! Гадость!
Из угла раздается испуганный всхлип.
— Хм, а про тебя я совсем забыла, — задумчиво тянет девушка, вглядываясь в тень.
«Что бы вам такого приказать?»
В голове мелькают картинки новых возможных забав, но внезапно ее прерывают. Дверь с лязгом отворяется и на пороге возникает он.