35

— Есть кто-нибудь дома? — крикнул женский голос.

Мы обошли веранду и увидели за воротами женщину с девочкой, которую вытащили из болота.

— Здравствуйте. Можно к вам?

Я открыл калитку, недоумевая, как они нас нашли.

— Мы вас сегодня видели в поселке, в магазине, — ответила на мой незаданный вопрос женщина. — Спросили кассиршу, не знает ли, где вы живете. Она сказала, что видела, как вы на Морскую сворачивали. Ну а там в первом доме нас сюда отправили. Мы ведь вас так и не поблагодарили. Убежали в шоке, даже толком «спасибо» не сказали.

— Ну почему, — пробормотал я. — Сказали, я помню.

— Мы вам торт принесли, — застенчиво улыбнулась девочка, демонстрируя дырки от выпавших зубов.

— Может, выпьете с нами чаю? — вопросительно взглянув на меня, предложила Тайра.

— Да, мы как раз собирались, — кивнул я.

На самом-то деле время подходило к полудню, какой чай, обедать пора. Но это было неважно. Вообще все неважно. Избавившись от ларны, я впал в какую-то эйфорию, как будто это разом решило все наши проблемы. Еще одна иллюзия, конечно, но хотелось понежиться в ней хоть немного.

К обеду заметно потеплело, и я накрыл стол на веранде. Тайра растерянно стояла с ножом и смотрела на торт, не зная, как к нему подступиться. Я хотел ей помочь, неосторожно протянул руку, и лезвие наискось скользнуло по ладони. Хлынула кровь.

Побледнев, Тайра быстро схватила меня за запястье, приподняла руку и плотно прижала свою ладонь к моей. Как и раньше, закрыла глаза, лицо побледнело.

— Все, — выдохнула она.

По ладони тянулась тонкая бледно-розовая полоска зарубцевавшегося шрама. Я обернулся — в дверях кухни стояли наши гостьи, которые ходили мыть руки.

— Порезался, — я быстро сжал ладонь, чтобы они не увидели шрам. — Надо перевязать.

В ванной я смыл кровь и замотал руку бинтом, пытаясь прикинуть, что они успели увидеть. А когда вернулся, Тайра уже разливала чай.

— Давайте познакомимся, — предложил я. — Я Андрей, это Тайра.

Женщину звали Мариной, ее дочку — Светой. Жили они, как выяснилось, в одном из домов на берегу озера. Застроили этот участок в конце девяностых, среди дачников и аборигенов он пользовался репутацией «бандитского». Хотя с тех пор хозяева успели поменяться уже не один раз, дурная слава осталась.

— Какое у вас интересное имя, — сказала Марина, размешивая сахар в чашке. — Откуда вы, Тайра?

— Из Таджикистана, — ответил за нее я, вспомнив о том, как в лесу ляпнул что-то про восточные практики. — Ближе к Памиру.

— Как интересно. И вы этим занимаетесь? Ну, нетрадиционной медициной?

— Нет, — Тайра покачала головой. — Очень редко. Слишком много сил отнимает.

Она по-прежнему оставалась бледной, до синевы, и даже горячий чай с тортом не особо помог.

— Жаль. Это ж какие деньги можно было б зарабатывать!

Что-то не понравилось мне в этом разговоре. Да и Тайра проболталась случайно. Я, говоря о восточных практиках, сказал, что главное — правильно нажать. Неважно куда — на саму рану, на сосуды рядом. А «слишком много сил отнимает» — это уже совсем из другой оперы. Это уже энергетика.

Я поспешил перевести беседу на более безопасную тему. О дачной жизни. Марина вскользь упомянула, что проводит здесь с дочкой все лето, а муж работает. Учитывая это обстоятельство, дом под десяток миллионов и не самую дешевую одежду, их можно было отнести к среднему классу. Может, ближе к верхнему краю, но все равно к среднему — иначе проводили бы лето совсем в других краях.

— А чем муж занимается? — так же вскользь поинтересовался я.

— Бизнесом, — туманно ответила Марина.

Когда они ушли, напоследок еще много раз рассыпавшись в благодарностях, я подошел к Тайре, которая убирала со стола.

— Как ты?

— Получше, — кивнула она.

— Спасибо, конечно, но не надо было этого делать. Просто порез, и так зажил бы.

— Не знаю, — Тайра опустила глаза. — Я даже не задумалась. Как-то… само вышло.

— Иди приляг, я уберу. Вообще время обедать, но нам этот чай все сбил, уже ничего не хочется.

Закончив, я поднялся к ней. Тайра лежала на кровати, свернувшись клубочком и, закрыв глаза.

— Не спишь? — я сел на край, провел рукой по волосам.

— Нет. Полежи со мной.

Я пристроился рядом, обнял ее.

— Странное чувство, — она потерлась носом об мою щеку. — Даже не знаю, с чем сравнить. Раньше было все ясно. Во сне я жила такую жизнь, какую хотела бы. Наверно, ларны знают, чего мы хотим. А дневная была… просто ожиданием ночной. И мы все пытались это ожидание чем-то наполнить.

— У нас говорят: убить время, — кивнул я. — Заняться хоть чем-то, когда чего-то ждешь. Или когда не происходит ничего интересного и не знаешь, к чему себя пристроить.

— Убить время… — повторила Тайра. — Да, очень похоже. Лишь бы побыстрее закончился день. Все дневные заботы, чувства — как будто ненастоящее. Во всяком случае, у меня. Только охота была настоящей. Когда смерть рядом. Даже любовь…

— Любовь для тебя была продолжением охоты. Ты могла полюбить только Охотника.

— Спасибо, что ты понимаешь. Но все равно во сне эта любовь была… ярче, чем наяву.

Я угадал. Но это было несложно. Теперь я еще лучше понимал, почему она оттолкнула меня тогда, в лесу, когда мы оба были на адреналине.

— А сейчас, Андрей, все наоборот. Сны бывают приятные или не очень, но я сразу же их забываю. Теперь они передышка. А дневное стало настоящим. Когда попала сюда. Но как только исчезла ларна… Я не знаю, как объяснить. Как будто я смотрела сквозь грязное окно, а потом его вымыла. Все сразу стало другим.

— Значит, мы все сделали правильно, — я поцеловал ее. — Теперь действительно все будет по-другому.