37

Тайра

Я будто почувствовала что-то неладное. Вышла на крыльцо, услышала последние фразы. Огромных размеров мужчина стоял рядом с Андреем, словно обнимал его. А чуть поодаль та женщина из леса, Марина.

Она не понравилась мне сразу же, у болота. Вряд ли я могла бы сказать, почему. И еще больше — когда пришла к нам с дочкой. Было в ней что-то холодное, неприятное, хотя она и прикидывалась милой. Я прислушивалась к ней, как к ежу или толстому соседу, пытаясь понять, чего она хочет. И не могла. Ощущение складывалось такое, как будто ей нечего хотеть.

Муж ранен? Это не царапину залечить. Как буду себя чувствовать после этого я, полбеды. Но что они сделают с нами, если не смогу? Теперь-то я отчетливо слышала желания Марины. И прекрасно понимала, что она способна на все.

— Тайра, ты же не можешь, — попытался возразить Андрей.

— Ничего, не волнуйся, — я коснулась его руки и повернулась к Марине. — Только мы поедем вместе. И на своей машине. Если вы боитесь, что мы убежим, пусть ваш человек едет с нами.

Я понимала: Андрей страшно зол. Причем в первую очередь потому, что испытывает вину. За то, что вынужден согласиться. Мужчине невыносимо чувствовать свою слабость, это нормально. А еще он волновался за меня. Несмотря ни на что, это было приятно. Я-то как раз больше боялась за него, понимая, что он для них помеха. И лишний свидетель. Тогда как я — нужна.

— Нет, — подумав, отрезала Марина и повернулась к Андрею. — Если хочешь, можешь ехать сзади. А она — с нами. И без фокусов, пожалуйста. Телефон отдай. И ты тоже.

— У нее нет, — буркнул Андрей. — Мой в доме.

— Миша, сходи с ним. Мы подождем. Только быстрее.

— Что с мужем? — спросила я, когда похожий на быка Миша увел Андрея в дом.

— Огнестрел. Приехал сюда, а его ждали. Наверно, заказал кто-то.

— Огнестрел? Заказали? — не поняла я.

— Хватит дурака валять. Пуля. В живот.

— Но я правда не могу, — испугалась я. — Кровь остановить, боль снять. Но не пулю вытащить. Тем более, из живота.

— А нам терять нечего, — она посмотрела на меня немигающим змеиным взглядом. — Никакой врач сюда все равно не успеет. Даже на вертолете. Сможешь — в долгу не останемся.

— А если нет?

— Будет печально.

По ее интонации я поняла, что печально будет не только ей.

Ехали мы недолго. Сначала по улице на главную дорогу, потом по берегу к нескольким большим домам на отшибе. Меня Марина заставила сесть на заднее сиденье рядом с Мишей, и было очевидно, что сбежать не удастся.

Как странно получается, пришла в голову мысль. Помогаешь человеку, не задумываясь, потому что иначе не можешь, а в результате оказываешься в такой ситуации, какой врагу не пожелаешь. Видимо, справедливости нет ни в одном мире.

В большой комнате на первом этаже лежал на диване грузный мужчина лет сорока. С закрытыми глазами — похоже, без сознания. Диван и пол рядом были залиты кровью, насквозь пропитавшей повязку. Другой мужчина, в черном костюме, почти близнец Миши, нервно расхаживал взад-вперед.

— Как? — спросила его Марина.

— Жив… еще, — ответил тот.

— Приступай, — она подтолкнула меня к дивану.

Я подошла, сдвинула повязку. С пулевыми ранами мне сталкиваться не приходилось. Но, судя по двум отверстиям, в животе и спине, пуля прошла навылет. Вот теперь можно было выдохнуть с облегчением. Я знала, что, может быть, умру после этого сама, но помогу.

Положив ладони на оба отверстия, я закрыла глаза и представила, как срастаются разорванные сосуды, мышцы и кожа, рассасываются сгустки крови, как уходит боль, похожая на багрового паука. В ушах зазвенело, к горлу подкатила дурнота. Показалось, что руки стали ледяными. Я и так была в темноте, но теперь падала в самую черную-черную пропасть и, наверно, вот-вот разбилась бы об острые камни на дне, когда меня подхватили чьи-то руки…

— Как ты? — голос Андрея донесся словно сквозь слой плотной ткани.

Я с трудом открыла глаза и обнаружила себя полулежащей на заднем сиденье его машины.

— Сама сможешь идти?

Я села, и голова тут же закружилась снова.

— Подожди.

Он помог мне выбраться и подхватил на руки. Принес в дом, положил на диван у камина, поцеловал.

— Сейчас, мой хороший.

Я услышала, как на кухне зажужжала микроволновка.

— Ну-ка, давай, — он вернулся с глиняной кружкой и помог мне приподняться. — Немного выпей. Знаю, что вино не любишь, но надо.

Я сделала несколько глотков, морщась от подступающей тошноты. Но, как ни странно, стало немного лучше. По телу разлилось приятное тепло, и в ушах звенело меньше. Потом Андрей принес мне горячего чаю с печеньем.

— Как он? — пробурчала я с набитым ртом и чуть не поперхнулась.

— Нормально. Ты сознание потеряла, когда у него уже обе раны закрылись.

— Ему повезло, что пуля внутри не осталась. И ничего опасного не задела. Если бы осталась, я не смогла бы помочь.

— Еще неизвестно, Тайра, кому больше повезло, ему или нам. Черт, ты не представляешь, как я погано себя чувствую. Что тебе пришлось туда ехать, а я ничего не мог сделать.

— Не надо, — я погладила его по руке. — Иногда лучше быть живым, чем мертвым героем.

— Я понимаю. Но от этого не легче. Хорошо, что мы завтра уедем. И не знаю даже, когда сюда вернемся. Если вообще вернемся. Не нравится мне все это. Такое в тайне не удержишь. И чем все может обернуться для тебя, для нас… даже думать не хочется. А придется.