46

Мы могли уехать еще зимой, но все-таки решили не менять планы — остались до конца марта. Теперь, когда туман впереди немного рассеялся, было даже жаль уезжать. Жаль этой ленивой, расслабленной жизни без особых проблем.

Конечно, о необычных способностях Тайры знали не только Марина с мужем. Там, на даче, были двое охранников, возможно, прислуга. Да и еще кому-то могли рассказать. Но все равно шансы на относительно спокойную жизнь возросли на порядок. Место в «Юрионе» оставалось за мной. Первое время мы могли пожить на даче, а потом либо снять квартиру, либо все-таки впрячься в ипотеку. Тайра думала основательно заняться фотографией, потихоньку, с азов, осваивала компьютер. Ну и… конечно, я хотел бы, чтобы у нас родился ребенок. Хотя всерьез мы ни разу об этом не говорили. Только туманно — мол, не исключено.

Хозяйка, узнав, что мы уезжаем, расстроилась: с Тайрой они подружились. Звала приезжать в отпуск, и мы, конечно, пообещали. Люди часто обещают это, даже если знают, что расстаются навсегда.

Сообщать никому из знакомых о нашем возвращении я не стал. Почему? Трудно сказать. Иногда что-то делаешь или не делаешь, не задумываясь. Нас никто не ждал. Мать давно умерла, отец ушел от нас, когда я еще не ходил в школу, и больше не появлялся. СанСанычу и нескольким приятелям я собирался позвонить через пару дней, чтобы дать себе возможность немного прийти в себя.

Такси до дачи, конечно, влетело в копеечку, но это уже были мелочи. Затащив вещи в дом, я сразу же включил отопление и разжег камин, чтобы все поскорее просохло и прогрелось. Без людей дома ветшают быстро, и я уже прикидывал, с чего летом начать ремонт.

— Андрюш, а что мы есть-то будем? — вернула меня к действительности Тайра.

Вопрос был, конечно, интересный. Я привык, что всегда можно сесть в машину и доехать до магазина, и даже в голову не пришло попросить таксиста сделать небольшой крюк до поселка. Отключенный холодильник зевал приоткрытой дверцей, в буфете тоже было пусто — не считая забытой банки засахаренного варенья и отсыревшей перловки.

— Придется пешком сходить, — я вспомнил, что в сарае должна валяться сумка-тележка, еще бывшей тещи. Если, конечно, мыши не сгрызли. — А вообще надо на первое время какую-нибудь табуретку бэушную купить. А то так и будем пешедралом. И в город на электричке, а до станции тоже еще дойти надо.

— Табуретку? — не поняла Тайра.

— Маленькую машинку. Неновую. Бывшую в употреблении — бэ у.

До поселка идти пришлось по шоссе: на обочинах еще лежал снег. Рискуя оказаться под колесами вылетевшей из-за поворота машины. К счастью, в это время года ездили они там нечасто.

— Как-то мне… не по себе, — глядя под ноги, сказала Тайра. — Знаешь, я скучала по этому дому. Вспоминала, как сюда попала, как у нас с тобой все получилось. А ты помнишь?

— Странный вопрос! Конечно, — я крепче сжал ее руку.

— Думала, что буду рада снова здесь оказаться. А сейчас… не знаю, тревожно. Как будто что-то должно случиться.

— Ну, не Марина с мужем, это точно, — хотел пошутить, но получилось явно криво, совсем не туда.

— Нет, что-то другое. Помнишь, мы приезжали сюда в последний раз? Я тогда сказала: кажется, что-то изменилось.

— Да, помню.

— Так вот сейчас это ощущение еще сильнее. Вроде, на вид все так же, ничего нового, но… я не знаю, — Тайра покачала головой.

— Послушай, если так все плохо, нам не обязательно здесь оставаться. Поищем квартиру, как только найдем, сразу же уедем. Жаль, конечно, я думал, поживем тут до осени, но…

— Нет, Андрей, — она поморщилась с досадой. — Не плохо. Я правда не знаю, как объяснить.

Мы свернули к магазину, и разговор сам собой иссяк, оставив неприятное послевкусие. Вернувшись домой, мы занялись обедом, но теперь странное напряжение чувствовал и я. Как будто перед грозой. В конце марта?!

В таком настроении даже не хотелось разбирать вещи. Как знать, не пришлось бы собирать снова. Тайра после обеда загрузила посудомойку, надела сапоги, куртку и вышла в сад. Я развешивал на батареях противно волглое постельное белье, чтобы до ночи просохло, когда услышал ее испуганный возглас. Быстро оделся и выскочил из дома.

Она стояла у старого колодца, как раз в том месте, где исчезла ларна. Мне показалось, что я вижу Тайру как-то… размыто, словно через мутноватое стекло. Та сторона сада большую часть дня находилась в тени, и там еще было полно снега. Но сейчас солнце как раз дошло туда и слепило глаза.

— Что случилось? — я пошел к ней, выбирая места посуше.

— Андрей, я не могу вернуться обратно.

В ее голосе был ужас, и на лице — я увидел это, прикрыв глаза ладонью от света, — еще больший.

— Как не можешь? Ты же здесь? — внутри все оборвалось.

— Нет, я там. Но вижу тебя так, как будто ты тоже… там.

Подойдя ближе, я взял Тайру за руку, потянул к себе, но даже с места не смог сдвинуть. Словно наши пальцы встретились на невидимой границе, пересечь которую было невозможно. Как ни пытался я перетащить ее к себе, ничего не получалось.

Невозможно? Но ведь как-то она очутилась с той стороны. Не раздумывая ни секунды, я сделал шаг вперед.

И оказался в заснеженном лесу. Дом и сад исчезли. Тайра вцепилась в мой рукав, и я прижал ее к себе.