52

— Мы с Андреем много думали об этом, — я встала и машинально начала собирать со стола посуду, как делала это всегда. Пока не сообразила, что теперь нахожусь здесь в качестве гостьи. В чужом доме убирать и мыть посуду без просьбы хозяйки считалось грубым нарушением приличий. — Он пытался мне все объяснить с точки зрения науки, но я мало что поняла. Силы, энергии… Не знаю, Марвен. Может, это они устроили Великое бедствие, чтобы захватить наш мир. Может, просто использовали его. Но они определенно разумны. И да, мы для них, а не они для нас.

— Но ведь и мы получаем от них не меньше, — Марвен с сомнением покачал головой.

— Нет. Я уверена, что мы прекрасно обошлись бы без них. Рассказать тебе, как мы все это представляем? У ларн есть возможность влиять на нас. На наше сознание, наши тела. Не зря же Охотники, которые много времени проводят в Лесах, получают особые способности. И умирают как ларны. Словно выгорают изнутри.

Андрей удивленно приподнял брови. Я никогда не говорила ему, что Охотники, если не погибают в Лесах, умирают рано. У Марвена был не менее сосредоточенный вид. От того, как я сейчас все объясню, зависело, будет ли он нашим союзником или человеком, который в лучшем случае скажет: «Считайте, я этого не слышал». Ведь ему надо обеспечивать жену и будущего ребенка, а что еще умеют Охотники? Вот именно, ничего. Я знала это по себе.

— Почему ты думаешь, Тайра, что ларны разумны? — Марвен не спорил, он действительно хотел понять.

— Потому что я попыталась поговорить с ней. То есть я и раньше разговаривала со своими ларнами, но это было другое. Они отзывались на мои слова, как и у всех. Переливались. Но в том мире, когда увидела необычный сон, спросила ее мысленно, в чем дело. И она ответила, что слишком трудно. Это были не слова. Я просто поняла ее. Как понимаю животных. Андрей сказал, что в их мире много других… энергий, которые не позволили ларне передавать мне сны. Но все равно мы были с ней связаны. Такая связь в одну сторону. Я ничего не получала от нее, но она брала от меня то, что ей было надо. И когда две ночи подряд она этого не получила, через какое-то время погибла. Андрей предположил, что ларны — как звезды, только очень маленькие.

— Интересно… Выходит, если разрывается связь с живым, а не с умершим, все происходит иначе. Я правильно понял, вы думаете, что ларны проникли к нам из другого мира и своей силой лишили всех обитателей Аранты снов?

— Да, Марвен, — кивнула я. — Возможно, в их мире что-то произошло и они уже не могли там жить. Или их стало слишком много, понадобилось новое место. Или люди там как-то избавились от них. Не знаю. Мы не представляем, что находится в самом сердце Лесов, там никто не был. А если и был, то не вернулся. Без магнитной клетки и без связи с людьми ларны могут жить только в Лесах. Значит, им надо было дождаться, пока люди не найдут их, не узнают, что они способны наводить сны, и не придумают, как вынести их. Так что подумай, Марвен, мы, Охотники, — у кого мы на службе?

— Да, получается все стройно, — он машинально пощипывал бороду. — Ларны размножаются и в Лесах, и в неволе. Но на фермах им чего-то не хватает. Щенки вырастают слабыми, бесплодными, и сны их никуда не годятся. Только на то, чтобы не оставаться ночью со своими мыслями.

— Таких снов в моем мире достаточно, чтобы отдыхать и ценить реальную жизнь, — возразил Андрей. — Хотя многие все равно не ценят.

— Люди никогда не ценят то, что у них есть, — ухмыльнулся Марвен. — Выходит, ларны давно захватили бы всю Аранту, если бы не жадность лордов. И если бы не стрелец. Как объяснить его появление?

— Очень просто, — Андрей пожал плечами, и я снова с удивлением отметила, что он понимает и говорит все лучше и лучше, осваивая наш язык намного быстрее, чем я язык его мира. — То, что исходит от ларн, меняет не только Охотников. Был какой-то обычный куст, а стал… стрелец. У нас это называется мутация. Изменение, которое передается по наследству. Там наверняка есть какие-то другие необычные растения и животные. Которых больше нигде нет.

— Есть, — подтвердила я. — Много. И чем дальше в Леса…

— Тем толще партизаны, — это Андрей сказал по-русски, но переводить не стал, перешел обратно на язык Этеры: — Тем их больше.

— Тайра, Андрей, — Марвен встал из-за стола и прошел по кухне взад-вперед, от одной стены к другой, — я понимаю, к чему вы клоните. И сразу скажу, что вы сошли с ума. Если кто-то узнает, что вы задумали, вас повесят без суда на первом же дереве.

— А что мы задумали? — невинным тоном поинтересовался Андрей.

— Избавиться от ларн. Разве нет?

Мы с Андреем переглянулись, и оказалось, что понимаем друг друга без слов. И даже без мыслей. Мы просто знали, чего хотим.

— Разумеется, мы не собираемся отлавливать ларн в мешок и выносить за опушку, — возразила я. — Они же плодятся, как кролики. Рано или поздно нас убьет стрелец. Или отловит Тайная служба. А может, прикончат другие Охотники, если узнают, чем мы занимаемся. То есть когда узнают.

— Я понял, — остановившись у окна, Марвен повернулся к нам и обхватил себя руками, как будто замерз. — Вы хотите пробраться в чащу и выяснить, что находится там. Потому что именно оттуда ларны расползаются по Лесам. Я не ошибся?