53

Ответить мы не успели: Марвена привлек какой-то шум во дворе. Он посмотрел в окно и с досадой шлепнул себя рукой по ноге:

— Зараза!

Быстро выбежав из кухни, он выскочил во двор: я услышала, как хлопнула входная дверь.

— Что там? — спросил Андрей, и я подошла к окну.

У крыльца стояла оседланная лошадь. Марвен, в одной легкой рубахе, вцепился в Нилу, которая, видимо, собиралась сесть верхом со ступенек. Та пыталась вырваться и говорила что-то, быстро и сердито.

— Кажется, моя дорогая неподруга собралась в город. Сдать нас с потрохами. Наверняка подслушивала.

— Думаешь, кто-нибудь поверил бы, что мы хотим уничтожить всех ларн? — удивился Андрей. — И потом мы ведь об этом даже не говорили. Это сказал Марвен только что. Предположил, что мы хотим это сделать. А ей ведь надо было одеться, оседлать лошадь, вывести.

— Не знаю, Андрей. Мне кажется, она просто хотела донести, что я опять появилась здесь. Ведь я и ушла из дома только потому, что на меня уже был донос.

— Ну и что? У нас же нет ларн, даже своих собственных. За что нас можно арестовать?

— Спроси что-нибудь полегче. Мне кажется, ей стало жаль тех денег, которые Марвен отдал бы нам за дом. Наверняка придумала бы что-нибудь. Тише!

Я увидела в окно, как Марвен втащил Нилу в дом, и услышала ее ругань сквозь злобные рыдания.

— Не выйдешь оттуда, пока я тебя не выпущу! — донеслось с лестницы. — Прекрати дергаться. Если свалишься и выкинешь, я скажу, что ты сделала это специально. Знаешь, что бывает за такие дела.

Наверху открылась и закрылась дверь, лязгнул в замке ключ. Марвен спустился и вернулся на кухню.

— Вовремя я ее поймал, — он сел за стол и закрыл лицо руками. — Думаю, не надо объяснять, куда она собралась. И зачем.

— Не знаю, что и сказать… — пробормотала я.

— Вот и не говори, Тайра, — Марвен убрал ладони от лица и посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Я сделал глупость. Вернулся с охоты, сидел в Хеймаре в таверне. Было паршиво и одиноко. И я слишком много выпил. Не знаю, откуда она там взялась. Ну и… Потом сказала, что беременна, и мы поженились. Наверно, не было ни одного дня, когда я не жалел об этом. Но теперь ничего не поделаешь.

— Ты будешь ее держать взаперти? — Андрей подошел и положил руку ему на плечо. — Ей скоро рожать?

— Через неделю или, может, две. Ты не знаешь ее, Андрей. С нее станется пойти пешком и родить в сугробе.

— Точно ненормальная, — ужаснулась я. — Она всегда была странная, но я и представить не могла, что до такой степени.

Сверху донесся крик, потом еще один, сменившийся стоном.

— Может, сходить к ней? — мне очень не хотелось, я не могла этого не предложить. В конце концов, именно наше появление нарушило пусть и шаткое, но все же равновесие.

— Пойдем вместе.

Мы поднялись наверх, оставив Андрея мыть посуду — тут уж было не до приличий. Марвен запер Нилу в комнате по соседству с той, которую отвели нам. Она полулежала на полу, привалившись к кровати, а на коврике под ней расплылось мокрое пятно.

— У нее воды отошли, — повернулась я к растерявшемуся Марвену. — Быстрее давай в деревню за повитухой. Я с ней побуду.

Он выскочил из комнаты, каблуки сапог дробно простучали по ступенькам. Я помогла Ниле подняться и раздеться, уложила на кровать, прикрыла простыней. Схватки у нее были еще не очень частые, но сильные, и она не могла удержаться от стонов.

— Зачем ты вернулась? — с трудом переведя дыхание, процедила Нила сквозь зубы. — Все было бы хорошо, если б не ты.

Я молча промокнула ей лоб полотняной салфеткой и положила руки на живот, надеясь хоть немного облегчить боль. Но она резко дернулась.

— Убери руки, ведьма! Про тебя всякое говорили. Я знаю, ты хочешь навредить мне и ребенку.

— Дура! — я отошла от кровати и села на стул.

— Я тебя всегда ненавидела, — прошипела Нила. — Мужики бегали за тобой, как за течной сукой. Энгард из-за тебя подался в Вольные. И погиб тоже из-за тебя. И Марвен смотрел только на тебя. Даже когда ты ушла, все время о тебе думал. Даже когда женился на мне.

Спорить с ней, что-то доказывать, объяснять? Бесполезно. Я вспомнила, как она обняла меня, когда открыла дверь. От неожиданности? По привычке делать вид, что мы в хороших отношениях?

Может, жадность и сыграла какую-то роль в том, что она хотела поехать в город и донести на нас, но, скорее всего, на первом месте была самая обыкновенная ревность. И то, что я замужем, не имело для Нилы никакого значения. Винить себя за то, что у нее начались преждевременные роды? Еще чего!

Время шло, схватки становились все чаще, Нила кричала и стонала, почти не прекращая. В стекла барабанил дождь вперемешку со снегом. Больше всего я боялась, что Марвен с повитухой не успеют, а с ребенком окажется что-то не в порядке. И тогда в этом обвинят меня.

— Не могу больше! — крикнула Нила с каким-то почти звериным воем.

Я откинула простыню. По ее низко опустившемуся животу пробегали волны. Мне никогда не доводилось присутствовать при родах, и я не представляла, что надо делать. Запрокинув голову и стиснув кулаки, Нила напряглась, и в этот момент я с облегчением услышала шаги на лестнице.

Пожилая женщина с суровым лицом на ходу скинула плащ и приказала отрывисто:

— Теплую воду. И простыни. Быстро!

Марвен бросился вниз, я вытащила из комода несколько простыней — они лежали там с тех пор, когда дом был моим. Повитуха, обтерев руки мокрой тряпкой, наклонилась над широко расставленными ногами Нилы.

Еще один дикий крик — и тишина. Минута, две, три…

— Мертвый, — повернулась она к Марвену, вошедшему с тазиком воды. — Сожалею.