59

— Отлично, — сказала Тайра, — когда мы вернулись и Марвен рассказал, что нашел для нас жилье. — Но почему-то мне кажется, вы о чем-то умолчали. Ты встретил своего знакомого Дворцового, Марвен?

— И да, и нет, — чуть помедлив, ответил он. — Другого. Вернее, другую. Я не знал, что она здесь. Цитара Саттон. Или как там ее сейчас, не помню.

— Проклятье! — Тайра закатила глаза к потолку. — Ну что ж нам не везет-то так? То Нила, то Цитара. А место надежное? Ты же понимаешь, что мы тут на неделю застряли, не меньше. А если Нила…

— Да все понятно. Поэтому я и пошел туда. В таверну. Чтобы найти что-нибудь понадежнее, чем постоялый двор. Кто ж знал.

— Это моя вина, Тайра, — Марвен вряд ли выдал бы меня, но я решил, что лучше все-таки признаться. — Она не слишком лестно о тебе отзывалась, я не смог промолчать. Сказал, чтобы она поосторожнее говорила о моей жене.

— Понятно, — вздохнула она и поцеловала меня в щеку. — И теперь Цитара знает, что я здесь. Спасибо тебе, Андрей, что заступился, но да, лучше было бы промолчать. Ладно, что теперь говорить. Давайте вещи складывать, пойдем к этой вашей вдове.

— Может, дождаться темноты? — засомневался я.

— И пробираться в потемках под дождем? — возразил Марвен. — Ты видел, какое небо низкое? Вот-вот польет. И это будет не просто дождик. Весенние ливни не прекращаются ни на минуту. Зато смывают весь снег.

— Не волнуйся, — поддержала его Тайра. — Главная опасность — это я. Поэтому пришлось кое-что прихватить у Нилы.

Она достала из своего мешка платье, которое надела поверх охотничьего костюма, и серый платок, полностью скрывший главную ее примету — длинные темно-рыжие волосы. Теперь вряд ли кто-то узнал бы в ней знаменитость целых трех стран, а то и всего этого мира.

Пробираясь самыми безлюдными закоулками, мы вышли к мосту и постучали в дверь дома с красной крышей. На крыльцо выглянула женщина лет пятидесяти, с проседью в темных волосах и жестким прищуром.

— Госпожа Медора? — выступил вперед Марвен. — Джастин просил сказать, что у него кончились чистые рубашки.

Взгляд вдовы сразу потеплел, и стало заметно их сходство с парнем из таверны. Сын или, может, племянник.

— Проходите. Вот только комната у меня всего одна. И кровать тоже.

— Они женаты, — Марвен кивнул на нас с Тайрой. — А мне тюфяк какой-нибудь в углу сойдет. Нам только до конца дождей.

Его последняя фраза меня… нет, не удивила, но словно кто-то холодной рукой по спине провел. Я допускал, что мы можем найти в чаще, в логове ларн, нечто такое, что позволит нам вернуться домой. Но особо на это не рассчитывал. Однако у слов Марвена мог быть и второй смысл. Что мы вообще никуда не вернемся.

Неделя тянулась бесконечно. Лило так, что вряд ли кто-то по доброй воли, без крайней необходимости высовывал нос из дома. Это была сплошная стена воды, и Марвен не соврал, когда сказал, что дождь не прекратится ни на минуту, пока не выльется полностью. Он становился то сильнее, то слабее, но лил постоянно, и это здорово действовало на нервы. А я-то считал наивно, что хуже питерских дождей ничего быть не может.

Нет, еще хуже было сидеть в четырех стенах без какого-либо занятия. Обсуждать свои планы при ларне Марвена мы избегали. Хотя это теперь не имело никакого значения. Если она могла переговариваться с «центром», то там уже знали о наших намерениях. Если нет, то тем более нечего было бояться. И все же нам не хотелось говорить об этом. Поэтому я рассказывал Марвену о своем мире, а они с Тайрой о своем — то, что мне еще было неизвестно.

В комнате нашлось что-то вроде карт, и Марвен учил меня сложной игре, основанной на подсчете очков. А я его — подкидному дураку, адаптированному под местную колоду. Но даже так время тянулось невыносимо.

Тайра нашла общий язык с Медорой, которая оказалась вовсе не такой сухой и закрытой, как мы подумали сначала. Они вместе возились на кухне и наводили порядок, проводя часы в женской болтовне. Что-то потом Тайра пересказывала и нам.

Выяснилось, что Медора — вдова Вольного, умершего от «огненной болезни», и сама в юности была Охотницей. Но в Леса она больше не ходила с тех пор, как забеременела Джастином.

— Он часто болел, — рассказывала Тайра, — и Медора все время была с ним. Отец хотел, конечно, чтобы Джастин тоже стал Охотником, но ничего из этого не вышло. Зато он видит людей насквозь и ни разу еще не ошибся. Вот такая у него способность, наверно, от родителей.

Я снова подумал о том, какие дети могли бы родиться у нас с Тайрой. Были бы они здоровы? И какие необычные способности могли оказаться у них? О том, что она вряд ли проживет больше пятидесяти, я вообще старался не думать. Кто знает, может, нам всем троим осталось жить считанные дни. Но, с другой стороны, Медора перестала охотиться в двадцать пять. Сейчас ей пятьдесят, и она, вроде бы, в добром здравии. Может, все не так и страшно?

О своих планах мы не говорили еще и потому, что их, собственно, не было. Пробраться в чащу, а дальше… по обстановке. Предполагать и представлять себе мы могли что угодно, но это было чем-то сродни мыслям о загробной жизни. Есть там что-то или нет? А если есть, то что? Верить можно во все, но пока не умрешь, точно не узнаешь. А может, и вообще ничего не узнаешь.

На пятый день дождей, уже ночью, Медору навестил Джастин.

— Будьте осторожнее, — сказал он, стряхивая воду с кожаного плаща. — Вас ищут. Не знаю, что вы натворили на самом деле, но в сообщении из Этеры вас называют убийцами ребенка. Уверен, что это вранье, однако лучше вам здесь не оставаться. Перебирайтесь в Лигалию или еще куда-нибудь. Могу подсказать верных людей.

— Спасибо, Джастин, — Марвен пожал ему руку. — Как только кончатся дожди, мы уйдем.