Глава 17 · Партнерство

Прошка привез Лаврентия, который ни в какую не пожелал передавать настойку и плесневелый хлеб кучеру. Слуга графини и в комнате у мальчика с сожалением, как мне показалось, расстался с корзинкой, где у него в котелке лежал плесневелый хлеб и полбутылки прополисовой настойки.

– Иван, и этим ты вылечил графиню? – с изумлением посмотрел на разложенный на столе хлеб профессор.

– Давайте мы с вами потом это обсудим, – смахнул я пот со своего лба.

Решиться на последний шаг не так-то просто, особенно когда видишь перед собой такое «лекарство». Как рассчитать дозировку прополиса? Понимаю, что поить мальчика спиртом никак нельзя, необходимо разбавить водой. Но не потеряет ли настойка свои свойства? И сработает ли в данном случае плесень?

– Лизавета Сергеевна, – обратился я к матери мальчика. – Прогноз на выздоровление…

– Ты кого привела?! – показался в дверях пожилой пузатый мужик с полупустой бутылкой коньяка в руке. – Опять шарлатаны?! Гнать всех в шею!!!

– Петр, вы пьяны! – пошла на него хозяйка дома. – Подите проспитесь, а потом поговорим!

– А за это время, ик, ты моего наследника угробишь? Не позволю! – Граф погрозил кулаком и допил из горла коньяк, а потом себе под ноги грохнул бутылку.

Осколки разлетелись во все стороны, хозяин дома покачнулся и грязно выругался. Лизавета Сергеевна, что-то бурча себе под нос, подошла к графу и толкнула его в грудь. Вероятно, тот никак такого не ожидал, а может, перепил с горя, но из детской вылетел и с руганью грохнулся на пол, где почти мгновенно захрапел.

– Господа, простите за этот инцидент, муж сильно переживает, – посмотрела она на меня с надеждой в глазах и попросила: – Господин Иван, прошу вас, продолжайте.

– Гм, дело в том, что ваш сын в крайне тяжелом состоянии, и спасти его может не получиться, – начал я говорить, понимая, что не могу подобрать необходимые слова, и посмотрел на профессора.

– Голубушка, – продолжил Семен Иванович, подходя к хозяйке дома, – вам самой все прекрасно известно, да и не далее пары часов назад я рекомендовал вызвать священника. Тем не менее появилась робкая надежда на благополучный исход для Сереженьки, если согласитесь с лечением. Но хочу сразу предупредить, что, так как мальчик в таком состоянии, мы не гарантируем результата. Если вы с этим согласны, то мы готовы приступить, не так ли, Иван?

– Да, все так, – кивнул я.

– Я все понимаю, – кивнула женщина, закусив нижнюю губу, – приступайте же!

– Лиза, держись, – подошла к хозяйке Мария и взяла подругу за руку.

Я подошел к столику, взял стакан с водой и вылил примерно половину в ковшик, где лежала марля в водке. На глаз отлил граммов двадцать – тридцать из бутылки в стакан с водой и взболтал. Профессор молча наблюдал за моими действиями, время от времени тиская бородку.

– Мама, – слабо произнес мальчик, открыв глаза.

– Сереженька! – кинулась к постели хозяйка, но профессор ее перехватил, а я присел на корточки перед пацаном.

– Сережа, я тебе сейчас дам одно невкусное и противное лекарство, его необходимо проглотить и запить специальной водой. Вижу, что ты настоящий маленький мужчина и трудностей не испугаешься, – с улыбкой и с самым доброжелательным видом сказал я пацану.

– Ты доктор? – слабо и тяжело сглотнув, спросил он.

– Что-то типа того, – ответил я, протягивая руку назад.

Лаврентий мой жест понял правильно: вложил в протянутую руку котелок. Я поставил его перед собой и отломил хлеб с пушистой зеленой плесенью.

– Это необходимо съесть, сильно не разжевывай, – показал я пацану «лекарство».

– Фу, – наморщил тот нос, – это несъедобно, плесенью отравиться можно.

– Не каждой, и это не плесень как таковая, а выращенный специально грибок определенного цвета. Он очень похож на плесень, его не каждый сможет разобрать. Вот я могу, и тебе он поможет.

– Сыночек, скушай, что дядя Иван велит, – дрожащим голосом сказала Лизавета Сергеевна.

– Давай, брат, пора уже поправляться, – улыбнулся я ему.

Пацаненок хлеб взял, с сомнением на него посмотрел, но в рот сунул. Как я его и просил, он несколько раз пожевал, а потом проглотил.

– Запей, – протянул ему стакан. – Желательно одним большим глотком.

Пацан и с этим справился, а потом устало прикрыл глаза. Я потрогал его лоб и поморщился: похоже, температура стала возвращаться. До определенного порога это не так плохо – организм пытается бороться.

– Лизавета Сергеевна, за мальчиком необходимо наблюдать, – устало обратился я к хозяйке дома, – если температура начнет повышаться, то обтирать водкой. Лекарство, – кивнул на котелок и стоящую на столике настойку, – давать каждые, – чуть подумал, – три часа, в тех дозах, которые вы видели.

– Иван, вы меня простите, но не могли бы вы сами подежурить? – развела руками Лизавета Сергеевна и с надеждой посмотрела на Марию, прося у той поддержки.

– Могу я посидеть, – погладил бороду профессор. – У господина Ивана выдалось напряженное время, ему следует отдохнуть, да и дела имеются. Он мне даст подробные инструкции, так что переживать не стоит.

– Спасибо, – поблагодарил я Семена Ивановича.

– А теперь будьте любезны, – указал профессор на дверь, – выйдите, нам нужно переговорить, да и не следует тут все время находиться.

Лаврентий первым удалился, когда он вышел, графа в коридоре не оказалось – скорее всего, о нем слуги уже позаботились. Правда, там няня стояла с поджатыми губами и пыталась заглянуть, где лежит ее воспитанник. Хозяйку дома вывела Мария, и не без сопротивления со стороны Лизаветы Сергеевны.

– Иван, с твоими методами лечения я не согласен, – сказал, покачав головой, профессор. – Однако если они дадут положительный результат…

– Семен Иванович, – перебил я доктора, – в данном случае уже не все зависит от лекарства. Да и как такового его нет, но если часть необходимого вещества попадет в организм больного и вступит в борьбу с болезнью, то вероятность выздоровления есть, и немалая.

– Так вещество-то попало? – нахмурился доктор и кивнул на настойку и котелок с плесневелым хлебом, стоящий на столике.

– Будем надеяться, – уклончиво ответил я. – Ладно, дозировки вы видели, превышать их не стоит, температуру сбивать, только когда уже совсем тяжко больному. Другой возможности помочь у нас нет. – Последнюю фразу я произнес с сожалением и полез было за папиросами, но потом спохватился и предупредил: – Курить, окуривать благовониями – нельзя, мальчику и так дышать тяжело, не стоит усугублять его состояние.

– Это понятно, – согласился Семен Иванович. – Ваня, так что насчет моего предложения?

– Профессор, мне кажется, что многое, если не все, будет зависеть от здоровья мальчика. Сумеет выжить – возможно, что-то и получится, а если… – не договорил, покачал головой и тяжело вздохнул.

Доктор меня принялся убеждать, что необходимо в любом случае начать сотрудничество и попытаться до подобных состояний не доводить или иметь возможность помочь больным. Сложно с ним спорить и даже бессмысленно, все-то я прекрасно понимаю, но возможностей и знаний у меня не так много, как хотелось бы. Пообещал вновь подумать, после чего отправился на квартиру, хотя и предлагала хозяйка дома, и даже настаивала, чтобы расположился в гостевых апартаментах. И не имейся намеченных на завтра дел, я обязательно согласился бы. А так пришлось извиняться и стоять на своем. Правда, от экипажа Потоцких не отказался: топать пешком никакого желания, да и дело шло уже к вечеру. Это еще хорошо, что у Марты поел, как говорится, от пуза, но и поужинать не помешает. Честно говоря, в душе где-то теплилась надежда, что Мария со мной поедет, хотя и хочется, и колется, да возобновлять отношения для нас обоих как-то неправильно. Тем не менее Мария Александровна осталась у Потоцких, заявив, что обязана поддержать подругу. Мне даже показалось, что «моя» графиня сама обдумывала про себя данный вопрос и в последний момент приняла решение.

Кучера попросил остановить перед трактиром рядом с домом, где квартиру снимаю. Поужинал и отправился к себе. Холодная вода не способствовала бодрости, спать хотелось неимоверно, лег и сразу уснул, отрубившись до утра.

На следующий день первым делом посетил своего учителя, но калитка оказалась запертой, а самого ротмистра дома не оказалось. Проверил опытным путем – словно вор, перелез через забор и убедился, что Петр Евграфович отсутствует, судя по всему, пару дней.

– Привет! Рада тебя видеть! – подошла ко мне Натали, выпрыгнув из возка, стоящего перед воротами школы.

– Привет, – кивнул ей. – Меня, что ли, поджидала?

– Поговорить хотела, – серьезно сказала Натали.

– Без вопросов, – пожал я плечами.

– Ваня, давай прогуляемся, – предложила девушка, кивнув в сторону дороги.

Идем, Натали молчит и хмурится, от возка отошли на десяток метров, и девушка остановилась.

– У нашего кучера уши длинные, то пьет и не слышит, как и что ему приказывают, то вдруг оказывается, что все слуги знают о тайнах господских, – пояснила девушка.

– Хм, ну, слуги – они такие, – согласно кивнул я. – Так чего ты хотела-то?

– Вань, а устрой меня к императрице в охранители, – попросила девушка, а потом добавила: – Можно не лично к Ольге Николаевне, а хотя бы в ее ближайшее окружение.

У меня от такой просьбы челюсть отвисла, потом на место встала. Даже головой потряс, чтобы мысли собрать. Блин! Она за кого меня принимает?! Парень из села, без роду и племени, благодетели отсутствуют, связей нет, контрразведка жилы тянет. С чего она решила, что у меня такие возможности есть? Так ее прямо и спросил.

– У тебя же есть связи в императорском окружении. Мне отец сказал, а он как-никак чин высокий занимает, – ответила Натали.

– И кто же он? – потер я в задумчивости щеку.

– Заместитель министра финансов, – скромно потупила глаза девушка, хотя и косила на меня, пытаясь следить за произведенным впечатлением.

– Ни хрена себе! – присвистнул я. – А дочка в простые охранители подалась? Натали, объясни, чего-то не понимаю!

– А выбор невелик, сам же знаешь! – усмехнулась девушка. – Прозябать на диване после выдачи замуж или посещать скучные приемы, где зубы от тоски ломит и развлечения сводятся к тому, чтобы перемыть кости той или иной особе да с кем-нибудь попикироваться.

Не поспоришь, да и знаю, что среди курсантов школы, состязавшихся на звание охранителя, простых смертных не наблюдалось, за моим исключением. Этот вопрос уже не раз себе задавал, да стремился выяснить окольными путями. Рабочий люд пытался пробить себе дорогу в жизни, редкие исключения случались, но их мало. Требования высоки, чтобы им соответствовать, необходимо иметь запас знаний, а похвастаться этим могут лишь дети людей определенного достатка.

– Натали, хочешь верь, хочешь нет, но сам в догадках теряюсь, из-за чего мне приписывают связи с императорским окружением. Помочь никак не могу, но если случай представится, то слово замолвлю. Идет? – посмотрел на девушку и сделал вид, что виновато улыбаюсь.

– Понимаю, – протянула моя собеседница. – Вань, ты не забудь, ладно?

Не поверила, но это ее право. Девушка она вроде бы неплохая, если представится возможность, то и в самом деле можно ее кандидатуру кому-нибудь предложить. Правда, некому! Самому бы во всем разобраться.

– Обещаю, – приложил руку к груди и кивнул в сторону школы: – Пошли, что ли? Верительные грамоты получать да удостоверения охранителей.

– А кому-то еще и денежный приз, – усмехнулась Натали. – Ты за победу-то проставляться собираешься?

Вот хитрюга! Вместо того чтобы совместно отпраздновать удачное прохождение состязаний и поровну заплатить за банкет, она меня на «бабки» разводит!

– А за звание охранительницы уже не требуется поляну накрывать?! – рассмеялся в ответ.

Девушка расхохоталась, поняв, что ее намек понял и он не прошел.

Мы отправились в здание школы, где нас встретил подпрапорщик и велел идти в кабинет господина полковника. Натали в резиденцию императрицы тоже приглашена, как и все, кто получил звания. Там-то мы и решили договориться о том, где и когда соберемся, чтобы отметить звания. Мое предложение посетить ресторан Марты девушка встретила без энтузиазма, сказав, что по такому поводу нужно снять что-то более роскошное. Договорить не успели – господин полковник нас встретил и к себе в кабинет повел, а при нем говорить не возникло желания. Вручив нам документы и заставив расписаться в нескольких книгах, господин Греев уточнил:

– В резиденцию прибыть в строгих нарядах. Никаких вычурных одежд, это касается всех! Иван, оружия брать нельзя, с ним не пропустит охрана, одеться скромно, но как подобает городскому жителю. Костюм, ботинки и галстук…

– Больше ничего не надевать? – сдерживая улыбку, перебил я директора школы.

Тот на меня озадаченно посмотрел, а потом пальцем погрозил и обратился к Натали:

– Ты…

– Простое платье, минимум украшений, оружия не брать, – четко отчеканила девушка.

– Вот молодец! – довольно улыбнулся полковник. – Конечно, планировалась в школе торжественная часть и вручение званий в другой обстановке, но мы предполагаем, а бог располагает. Вы сегодня уже не первые, примерно половина получили звания и небось уже форму себе заказали, а то и примеряют. Однако в форме охранителей в резиденцию являться запретили. Предвидя вопрос, отвечу – причина неизвестна. Так, дел у меня много, поэтому: Натали – свободна, Иван – отправляйся в школьное казначейство, куда деньги сдавал. Там ты получишь призовые, и про залог напомни – вернем, – перекладывая бумаги на столе и в каких-то делая пометки, проговорил полковник.

Мы с девушкой переглянулись и покинули кабинет.

– Неожиданно, – держа в руках документы, удивленно проговорила Наталья.

– Рассчитывал на торжественную часть, но ее не оказалось, – согласился я с ней.

– У вас торжество перенесено в резиденцию императрицы, – усмехнулся подпрапорщик. – Кстати, господина полковника, нескольких младших офицеров, в том числе и меня, данные приглашения не обошли стороной.

– А почему Семен Михайлович выглядит таким озабоченным? – поинтересовалась Натали.

– На то определенные причины имеются, – сухо ответил подпрапорщик. – Бумаги необходимо в порядок привести да инструкции всем раздать.

Вместо «инструкций» подпрапорщик хотел сказать другое слово, более весомое и точное, но в последний момент сдержался.

– Иван, вот я тебя и нашел! – вошел в приемную профессор.

– Что-то случилось, Семен Иванович? – обеспокоенно спросил я у него, готовясь к худшему.

– Нам необходимо переговорить, – красноречиво посмотрел профессор на девушку и подпрапорщика.

– Уже ухожу, – дернула плечом Натали. – Господа, Иван, надеюсь, скоро встретимся.

Мы ей вразнобой ответили, что непременно увидимся, после чего Натали нас покинула, чуть в дверях задержавшись, явно ожидая, что «джентльмены» ее остановят или хотя бы дверь откроют. Ну, имея на руках звание охранителя, она слишком много к себе внимания желает. А вот озабоченность профессора меня тревожит.

– Любезный, – обратился Семен Иванович к подпрапорщику, – отыщите нам с Иваном помещение, где мы смогли бы переговорить без лишних ушей.

– Пошли, – коротко ответил подпрапорщик.

Он привел нас в небольшое помещение с партами и плакатами на стенах. Учебный класс? Да, тут явно занимались тактикой. Эх, повнимательнее бы рассмотреть висящие таблицы и перечень стратегических маневров. Да только времени нет, да и, надеюсь, мне это не пригодится. Правда, о многом сейчас жалею, что когда-то считал совсем ненужным и не тратил свое время на изучение того или иного материала. А ведь учителя говорили, что жизнь – штука длинная и сложная, в ней неизвестно, что и как повернется, а уж знания лишними не будут. Я же уже в то время рассчитывал на карьеру военного и на потуги привить мне любовь к ботанике смотрел свысока. Эх, ладно, чего теперь о прошлом вспоминать, его не переиначить и не переиграть. Да если бы и знал и «соломки» подстелил, то не факт, что в этом месте оказался.

– Иван, мальчику не становится лучше, нужно что-то делать, – посмотрел на меня профессор.

– Увы, мы вряд ли чем-то сумеем ему помочь, – тяжело вздохнув, ответил я.

– Та плесень, вернее, грибок на хлебе, его же как-то можно синтезировать и очистить. Я прав? Там есть какие-то полезные свойства или ингредиенты, борющиеся с болезнями, но до ума лекарство не доведено, ты даешь его в полуготовом виде! – Профессор снял пенсне и протер стекла.

Хм, вид-то у Семена Ивановича усталый, явно ночью не спал и размышлял о наших беседах и увиденном. Но что ему сказать?

– Да, в какой-то степени вы правы, из плесени, вернее, грибка возможно получить вещество, а в данном виде оно может не помочь, вероятно, его ничтожно мало или нейтрализуется чем-то в организме ребенка. Но нельзя исключать, что болезнь перешла в такую форму, когда уже ничем не помочь, – ответил я и поморщился.

– Ваня, мальчика мы спасти пытаемся, но твои знания бесценны! Мало того что они позволят облегчить страдания множества людей, так еще и подарят им жизнь! – горячо стал убеждать меня профессор.

– Семен Иванович, к чему вы клоните? – в лоб задал я вопрос.

– Хочу еще раз предложить тебе сотрудничество, – успокоившись и надев пенсне, ответил он мне. – Потребуются определенные вложения и эксперименты, но, уверен, все окупится с лихвой!

– Большие нужны вложения, – медленно говорю, пытаясь понять, как сам к подобному отношусь.

– А давай об этом прожекте с императрицей переговорим? Империи лекарства необходимы, Ольга Николаевна ратует за облегчение страданий и процветание, так почему бы и не дать нам необходимые средства? – предложил Семен Иванович.

Хм, своими деньгами он явно рисковать не хочет, а может, понимает, о каких суммах речь. Кстати, а сколько может потребоваться? Ну, на первых этапах вкладываться не во что. Лаборатория у него наверняка имеется, и если он сумеет получить антибиотик, то тогда уже другая речь пойдет. Но именно тогда я из данной цепочки могу вылететь как лишнее звено. Не то чтобы я не верил Портейгу, но вот смотрю на него и гадаю – что за предложением скрывается. Слава? Личное обогащение? Или он до мозга костей доктор? Хотелось бы, чтобы каждая часть присутствовала, но бо́льшая принадлежала врачу.

– Попытаться можно, – медленно произношу и тру висок. – Семен Иванович, но, как бы это банально ни звучало, хочу иметь какие-нибудь гарантии.

– Ваня, милый ты мой человек! Голубчик! Да все что угодно! Даже душу продать могу! – воскликнул профессор.

– Душа мне без надобности, – усмехнулся я. – А вот партнерский договор составить потребуется.

– Господи, да без проблем! Можем хоть сейчас его пойти и заверить в адвокатской конторе! Ваня, время дорого!

– Но и спешить не следует, – покачал я головой. – Сейчас зайду и получу причитающиеся деньги, а потом можем и адвокатов навестить, если успеем, мне еще требуется одежду купить, чтобы в резиденции императрицы не выглядеть этаким оборванцем.

– Жду у ворот школы! И если можешь, поспеши, через час лекарство мальчику давать, – пожал мне руку профессор или почти деловой партнер.

Правильно ли поступаю? А хрен его знает! Но мир необходимо делать чуточку лучше, себя забывать не собираюсь, а медицина… Что медицина? Разъясню профессору все, что знаю, и пусть он занимается исследованиями. Получится что-то – тогда и о производстве можно задуматься. Попутно открыть школу рукопашного боя… Эк я хватанул! Даже головой потряс, отгоняя свои чаяния. Нет у меня денег на все хотелки. Могу с господином полковником договориться и в его школе преподавать, но на этом имя вряд ли сделаешь и состояния не сколотишь. Н-да, возвращаюсь к истоку – деньги необходимы, а только потом можно о чем-то думать.

– Разрешите? – постучал в дверь, где сдавал двадцать пять рублей.

– Да, входите!

Вошел и после нескольких минут и пары подписей стал богаче на семь тысяч и сто тридцать пять рублей. Сумма, по местным меркам, очень внушительная, год, а то и два можно жить безбедно. Но на что-то большее ее не хватит, если только не вложить в дело, которое принесет мгновенную прибыль. В газетах мне попадались заманчивые объявления, но в подобные сказки давно верить перестал.

У ворот школы меня в пролетке дожидался профессор, а также вчерашний знакомый кучер из дома Потоцких.

– Ваня, может, сперва мальчика проведаем? Ему и лекарство скоро принимать, – посмотрел на меня профессор.

– Поехали, – сел я рядом с ним, а потом попросил: – Семен Иванович, вы мне порекомендуйте магазин готового платья, где смогу подобрать себе костюм, чтобы на сегодняшнем приеме не выглядеть как огородное пугало.

– Без проблем, не переживай – отведу к своему портному, у него имеются в наличии готовые костюмы. Да и рядом обувная лавка находится, шьют отменно и могут сразу по ноге обувь подогнать, – успокоил и одновременно озадачил меня доктор.

– Прямо по ноге? Вы не путаете? Ладно пиджак или брюки, их ушить можно, но ботинки?

– А чего в этом такого? Обувь-то тоже шьют, – пожал тот плечами.

Ну, не стал уточнять, интересно на такое вживую посмотреть, никогда не сталкивался, все время приходилось разнашивать и мозоли натирать.

Температура у пацана высокая, но не такая критическая, как вчера. Кашель плохой, слабость, но в общем и целом уже не могу сказать, что состояние на грани. Вчера его в худшем положении застал, правда, в комнате нечем дышать было, да и сам он под горой одеял спал. А глаза у него сонные, моргает и зевки сдерживает.

– Если хочется спать, то не борись, сон лечит, – сказал я пацану.

– Простите, и впрямь глаза закрываются, – зевнул тот, закашлялся, а потом свернулся калачиком и тяжело засопел.

– Как он, доктор? – со слезами на глазах обратилась ко мне его няня.

Н-да, доктором меня еще никто и никогда не называл.

– Точно не могу сказать, остается молиться и надеяться, что болезнь мы победим и Сережа справится, – уклончиво ответил я и к профессору повернулся: – Семен Иванович, мне нужен лист и карандаш.

– Сейчас принесу! – сказала няня и шустро за дверь выскочила.

– Вчера она нам не доверяла, – потер я висок и головой покачал.

– Ваня, а бумагу для чего попросил? Еще лечение какое придумал? – поинтересовался профессор.

– Нет, – присел я за столик, пытаясь составить план для профессора, чтобы тот смог понять принцип получения из зелени грибка пенициллина. – Точно не знаю, попытаюсь описать, что нужно получить из плесени и примерно как это сделать. За точность и правильность не могу поручиться, придется вам экспериментировать.

– А как же договор о намерениях и сотрудничестве? – нахмурился профессор и пенсне снял. – Нет, голубчик вы мой, пока не подпишем соглашение, ничего читать не стану! Считайте, что это моя позиция. Отношения необходимо…

– К черту! – рыкнул я. – Мы с вами нормальные люди и понимаем, что друг без друга не обойдемся. Раз уж судьба или кто-то там, – указал пальцем вверх, – столкнул, то и не стоит упрямиться. Напишу инструкцию, вы ее изучите и, может, уточняющие вопросы зададите, пока мы решаем дела по партнерству.

– Ну, если с таким подходом… – чуть пожал плечами Иван Семенович.

– Вот, пожалуйста, – тяжело дыша, протянула мне стопку бумаги и письменные принадлежности няня.

– А можно карандаш? – отрицательно покачал я головой, представив, сколько мне придется чернилами корябать и что из этого получится.

– Возьмите мой, – протянул мне профессор требуемое.

– Отлично! – взял я карандаш у своего будущего компаньона, а у няни бумагу. – А чернила и ручку отнеси обратно, не потребуется, – сказал престарелой женщине.

Описание процесса у меня заняло немного времени, общие слова и собственные предположения со знаками вопросов. Тем не менее общее направление, надеюсь, профессор уловит, а может, и от обратного оттолкнется. Самое главное – указал, что и как должно получиться.

– Н-да, не слишком-то понятно, – критически посмотрел на исписанный лист.

– Ваня, это же гениально! Прорыв! – горячо зашептал профессор.

– Вы сумеете по этой инструкции что-то сделать? – удивился я.

– При наличии необходимого материала десятка три опытов – и, надеюсь, что-то получится, – закусил губу доктор и взлохматил себе волосы.

– Семен Иванович, давайте-ка сперва мы закончим кое-какие дела, – напомнил я ему.

– Да-да, конечно, – с отсутствующим взглядом ответил тот.

До адвокатской конторы мой спутник ни слова не проронил, пару раз открывал рот, но вопросов так и не задал. Проблем с партнерским договором не возникло, пожилой адвокат выслушал мои пожелания, задал пару вопросов Семену Ивановичу, а потом принялся составлять бумаги. Понимаю, что этот договор не дает никому из нас гарантий (ну, в моем мире точно), больше рассчитан на честность и порядочность, хотя и в суд с ним можно пойти. Однако мне кажется, что наше сотрудничество окажется взаимовыгодным. Мы заключили соглашение, что с моей помощью профессор создает лекарство, которое в случае его востребованности, уникальности постараемся производить и продавать всем желающим, деля прибыль пополам. Это, конечно, все в двух словах, пунктов и подпунктов составлено много, но никаких «подводных камней» я не углядел и бумаги подписал. По пять рублей с нас адвокат взял и пожелал удачи в таком непростом и нужном деле.

– Вопросы-то есть? – поинтересовался я у своего компаньона.

– Ваня, а деньги-то у тебя есть?

– Вам одолжить? – озадачился я.

– Нет, – усмехнулся тот, – мы же тебя еще одеть должны, а времени-то на все про все не так много.

Чуть в голос не матюгнулся! До приема в резиденции императрицы осталось всего ничего, а у меня приличной одежды нет, а еще же добираться неизвестно сколько!

– Деньги-то есть, призовые получил, так что могу потратить, – ответил Семену Ивановичу.

– Много дали, если не секрет? – поинтересовался профессор с отсутствующим видом.

Он после прочтения моей писанины просто сам не свой, чувствую, что уже представляет себя в своей лаборатории.

– Для меня большие деньги, – усмехнулся я в ответ, предполагая, что гонорары моего спутника многократно превышают мой выигрыш.

Хотя о чем это я? Вполне возможно, что оба вытянули счастливый билет. Правда, меня подтолкнула к сотрудничеству болезнь мальчика, но надеюсь, тот сумеет поправиться. Профессор в этом не так уверен, по его глазам и поведению я это видел.

– Жаль, мы можем не успеть пареньку помочь, – грустно вздохнул профессор. – Эх, на пару бы лет с тобой раньше встретиться.

Последнюю фразу я пропустил мимо ушей, а вот насчет паренька уточнил:

– Считаете, что лечение пацану не поможет?

– Возможно, саму болезнь и можно победить таким назначением, но ребенок слишком ослаб, если за пару недель не поднимется на ноги, то… – Семен Иванович сокрушенно покачал головой.

– Так попытайтесь антибиотик синтезировать!

– Ваня, ты же сам описал, как и сколько грибок выращивать, – удивленно посмотрел он на меня.

– У Лаврентия, побьюсь об заклад, грибка выращено впрок, а Мария Александровна его запасы вам выдаст без разговоров. Насколько смог понять, Сережа-то крестник Марии, – задумчиво ответил я.

– Точно! – хлопнул себя по лбу профессор. – И как я сразу об этом не догадался?

Блин, следовало доктору о Лаврентии сказать попозже, когда бы к резиденции императрицы подъезжали. Теперь же он мне заявил, что, как только мне поможет одеться, отправится к Марии. На мое осторожное предположение, что девушка может сама оказаться на приеме, Семен Иванович отмахнулся:

– Мария Александровна не любительница подобных сборищ.

Костюм мне портной предоставил шикарный, в том числе обеспечил сорочкой, галстуком и нижним бельем, включая носки. Пиджак и брюки на мне подогнал, и готов я хоть на… Ну, в общем-то туда и собираюсь. За все про все отдал сто пятьдесят рублей, что совсем недорого для таких вещей. Осталось обуться – и можно отправляться в резиденцию, главное, не опоздать!