Глава 8 · К цели

С головой ушел в изучение истории империи. Дело сперва продвигалось медленно, читать тексты, написанные по старым правилам, непросто. Но приноровился, да и не все подряд читал, останавливался на ключевых моментах, чтобы уловить суть. Фамилии запоминать не стал, знать их необязательно, да и мало кто из обывателей помнит второстепенных людей. Газеты и журналы за последние десять лет просмотреть не успел, поперли меня из библиотеки. Время уже к ночи, и заспанная смотрительница ни в какую не согласилась еще пару часиков проспать за своим столом.

– Завтра, завтра приходи, если хочешь, то даже не стану ничего убирать, так и оставим на столе, – отрицательно покачала она головой.

Мысленно про себя сторожа ругнул. Стоит у дверей дедок – совершил обход и застал нас в зале. И чего ему стоило прийти попозже?

– А во сколько открытие? – не видя смысла упрямиться, встал я из-за стола и с сожалением бросил взгляд на газетный разворот, где как раз сообщалось о передаче трона.

– В девять часов, – взяв сумочку и направляясь к двери, ответила смотрительница. – Посетителям ни в коем случае нельзя оставаться без присмотра в читальном зале, за это нас оштрафовать могут.

Угу, а спать, значит, можно! Это хорошо, что никто не собирался бузить и ученые дядьки сами сложили книги на стол смотрительницы и чуть ли не на цыпочках зал покинули. А с другой стороны, просидеть в полной тишине целый день и не уснуть – сложно.

Вышел на улицу и передернул плечами: оказывается, прилично похолодало, на дороге лужи, дождь недавно прошел. Хм, пожалуй, стоит где-нибудь перекусить, неожиданно решил, желудок напомнил, что он еще молод и требует пищи. Время ужина уже прошло, а я даже не полдничал. Голова от дум пухнет, пытаюсь вспомнить родную историю и сопоставить с существующей. Хрена с два это у меня получается. Последняя война тут случилась с Турцией, скоропалительная, за год Россия нанесла сокрушительное поражение и разругалась со многими европейскими странами, в том числе и с Англией. А вот потом пошли покушения на царя, одно за одним, в конечном итоге завершившиеся удачно для нападавших. Александра Второго отравили каким-то ядом во время празднования дня рождения императрицы. А в моем мире его не травили, точно помню! Так что он не смог из победы выжать максимум. На трон взошел Александр Третий, с ним связывали огромные надежды, в том числе и по продолжению победоносных войн. Однако на троне он пробыл всего ничего, полтора года, войн не развязал, а вот по наведению порядка внутри страны сделал много. Экономика рванула стремительно вверх, крестьянство вздохнуло. И мгновенное покушение, на этот раз уже бомбы под карету полетели… Организаторов не нашли, а одиночки с самоделками таких операций не проводят. Даже через газетные строчки прослеживалась четкая организация – явно и тут действовала какая-то спецслужба. Нет, не те годы правления, другие события в этом мире происходили, в отличие от моего. Когда они начались? Очень сложно проследить, да и нет необходимости. За Александром Третьим на престол сел Николай Второй и через полгода передал бразды своей дочери Ольге Николаевне. На тот момент она была еще подростком, девочке исполнилось всего десять лет. А вот дальше прочесть ничего не успел. Однако и данная информация заставляла кипеть мозг. Отлично помню, что в моем мире семью государя расстреляли в Ипатьевском доме в восемнадцатом году, вместе с детьми, и старшей на тот момент исполнилось лишь двадцать два года. Если же подсчитать, Ольге сейчас получается уже девятнадцать лет, что опять же не соответствует моему миру.

– Чего угодно-с? – прозвучал над ухом вопрос.

Потряс головой, отгоняя мысли, и огляделся. Блин, сижу в ресторане, столик в углу, но чувствуется, что тут гости важные. Офицеры сверкают наградами, дамы бриллиантами. Как сюда попал-то? Нет, целенаправленно искал, где бы перекусить, но в собственные мысли погрузился и действовал на автопилоте.

– Ужин, – вымученно улыбнулся официанту с напомаженными чем-то волосами и тонкими усиками.

– Так-с, это понятно, а что конкретно-с? Меню, – кивнул он на лежащую передо мной папку, – объемно.

Взял в руки папку, скоро просмотрел, задерживаясь на ценах и понимая, что подобное заведение не рассчитано на мои финансы. Например, чашка кофе стоит семьдесят копеек, а про остальное и вовсе молчу, цены раза в три-четыре выше, чем в других заведениях. У Марты и вовсе стоит все раз в шесть дешевле!

– Кофе, круассан со сгущенкой, – сделал заказ.

– А еще что? Напомню, стоимость входа заложена в блюда, – склонил голову набок официант, явно надо мной в душе посмеиваясь.

Э-э-э, получается, что я за вход заплатил? Да, точно! Что-то с меня швейцар потребовал, сунул ему требуемую бумажку да в ресторан вошел. Вот, блин, точно, три рубля отдал, идиот! Уже основываясь на данном факте, сделал полновесный заказ. Через пару минут мне стол сервировали, а я тайком посетителей рассматривал. Офицеры галантны, дамы кокетничают, атмосфера расслабленная, со сцены что-то певица гундосит. Еда оказалась на удивление очень вкусной, коньяк отличным, да и певица сменилась, и сейчас пела уже дама, способная заворожить своим голосом. Появились и новые посетители, трое парней заняли столик по соседству, а недалеко от них возник один из тех, кого я видел на портретах в своем мире. Николай Второй собственной персоной! Когда до меня этот факт дошел, я чуть коньяком не захлебнулся, но сумел даже кашель сдержать. А бывший император весело шутил со своей спутницей (женой?), непринужденно общался с офицерами, хотя сам был одет в штатское. Интересно, а чем он занимается и почему я не усматривал его охранителей? Глупо же разгуливать по столице, хоть и бывшему государю, да без охраны! Могут похитить или пристрелить! Удар по империи враг нанесет! Кстати, троица парней мне совершенно не нравится. Явные студенты, одежка недорогая, движения дерганые и суетливые, словно недоброе замыслили. А не может ли такого случиться, что меня кто-то под руку толкнул, чтобы в ресторан зашел? Не раз интуиция выручала, а случалось, и совершал поступки, которым сам не находил оправдания.

Пью кофе и тяну время, хотя уже и на выход пора, народ начинает расходиться, а «студенты», как их нарек, все больше нервничают. Один время от времени поглядывает на часы и пытается что-то доказать своим спутникам. Жаль, по губам читать не умею. После же ухода бывшего императора парни явно расстроились и через пять минут покинули ресторан. Следом и я отправился, решив немного проследить за этими подозрительными типами.

Парни на улице между собой переругались. Орали, никого не стесняясь, правда, и прохожих было мало. Из их ругани понял, что намеченное дело не выгорело и теперь предстоит вернуть деньги, а виной всему та, кто меняет свои решения и не думает о последствиях. Один из парней меня заметил и что-то шепнул своим дружкам, пришлось мне срочно извозчика ловить, благо один рядом проезжал.

Денек выдался насыщенным, информации получил много, на анализ времени не хватило, хотя и собирался. Однако стоило прилечь на диван, как очнулся, когда уже за окном рассвело.

Пересчитал оставшиеся деньги и озадачился. Почти ни на что не потратился, а сумма не впечатляет, если и дальше так пойдет, то скоро останусь на бобах. Нет, даже если не сразу получится сдать на охранителя, то смогу перебиться, работы хватает. Тем не менее стоит подстраховаться. Может, подыскать работу грузчика? Платят не шибко, но смогу подкачать мышцы, да и деньжат подзаработаю. Хотя на сегодня день вроде как расписан. Наскоро перекусив в ближайшем кафе, отправился в библиотеку. До встречи с ротмистром еще есть время, следует изучить, что же в империи произошло.

Больше всего меня интересует – как умудрилась девочка-подросток взять в руки управление империей? Прекрасно понимаю, что она не могла решать вопросы государственной важности, тем более радикальные. Тем не менее именно ее превозносят крестьяне, а если довольны они, то, значит, рабочий люд за свою императрицу пойдет в огонь и в воду. Или нет? Сложные вопросы, в политике я никогда не был силен. Да и из газетных од мало что понятно. Ушел из библиотеки, не удовлетворив своего любопытства. Чувствуется, что статейки заказные, а фото постановочные. Закралась одна мыслишка, что девочку поставили из-за покушений на государей. Убивать юную императрицу глупо – она ребенок, и на этом политических очков не заработать. А вот настоящий правитель где-то скрывался за хрупкой спиной Ольги. Кто он? Отец? Сомневаюсь, скорее всего, правят министры, а девочка играет роль.

– Иван, бесов сын, ты сегодня не выспался? – поинтересовался ротмистр, в очередной раз выбивая у меня саблю из рук.

– Выспался! Ты раз за разом проводишь какой-то прием, против которого я бессилен! – мрачно ответил я ему.

Уже минут двадцать саблей машу, а толку – ноль! Учитель изменил тактику и теперь надо мной издевается. Два-три удара – и сабля из моих рук вылетает, а если мне удается ее удержать, то ротмистр обозначает удар по той или иной части моего тела. Спасибо хоть не бьет, иначе уже нашинковал бы из меня ломтей.

– Ага, заметил! – пригладил он свои усы. – Смотри и запоминай, повторять не стану!

Он мне показал в замедленном виде серию ударов, после чего, широко зевнув и покосившись на стол, где лежат папиросы и стоит бутылка вина, заявил:

– Отработаешь эту связку – позовешь, трудись!

Ага, минут через пятнадцать решил, что научился, и заявил об этом учителю. Тот подошел и без слов провел атаку, финишем которой моя сабля из рук вылетела, а ротмистр меня еще и обидно пониже спины саблей плашмя приложил.

– Ты защитные финты применил! – возмутился я.

– Конечно, – довольно кивнул тот. – Или ты думал, что против данного приема нет спасения? Вот, смотри!

И вновь он меня оставил одного выписывать саблей в воздухе связки. И ничего же не подсказывает, сидит, покуривает и лыбится! Даже не комментирует! Тем не менее освоил и прием защиты, успешно отразил атаку, а потом Петр сделал шаг назад и спросил:

– Что дальше? Атакуешь или обороняешься, как считаешь? Учти, в бою думать необходимо, – склонил ротмистр голову на плечо.

– После атаки, если ее отбил противник, наверное, нужно в оборону перейти, если не запасен еще какой-нибудь финт, – осторожно ответил я, понимая, что это своеобразная проверка.

– Молодца! – одобрительно рыкнул тот. – И ответ дал, и ничего конкретного не сказал. Думалка работает!

Пару связок он мне еще показал, а после того как заметил, что сабля в моей руке подрагивает, занятие прервал.

– Все, на сегодня закончили, пойдем выпьем стаканчик да за жизнь поговорим, – кивнул он в сторону так и не открытой бутылки.

– Деньги за… – заикнулся было я, но он меня прервал:

– Ваня, не в деньгах счастье, потом рассчитаешься.

Спорить я с ним не стал, понял уже его характер – упертый он и гордый. Чуть что не по нем, так и без учителя могу остаться, а он мне необходим.

Разлив по стаканам вино, Петр Евграфович чокнулся со мной и залпом выпил, крякнул, усы пригладил и задумчиво проговорил:

– Странный ты парень, выправка чувствуется, оружие слушается, но так быстро научиться невозможно. Хотя, – он запустил пятерню себе в волосы, – можа, талант?

Ничего ему не отвечаю, закурил папиросину – молчу.

– Понимаю, карьеру в городе тебе сделать сложно, правильный путь выбрал, да и время смутное, – задумчиво протянул ротмистр.

– Почему смутное? – не удержался я от вопроса.

– Многим развитие и направление России неугодно, – поморщился мой учитель. – Не сегодня завтра война случится, а с кем? – покрутил он головой. – Стервятники кружат, да клюнуть опасаются. Сейчас у нас напряженные отношения с Англией и Европой, кто-то из них первым ударит.

– Японцы? – осторожно спросил, помня, что случалась такая война в российской истории моего мира.

– Эти не полезут, – отмахнулся тот. – Понимают, что слабее, да и смысла нет. И не про то разговор: ты, если мечту свою осуществишь, военных держись, там подняться быстрее. А сабля, тут ты прав, в твоем деле вряд ли поможет. Вот пострелять – вполне вероятно, придется. Как у тебя с этим обстоит?

– До тира не дошел, но глаз зоркий, – чуть усмехнулся я, вспомнив стрельбище и как мне пророчили в свое время карьеру чемпиона или, на худой конец, снайпера.

– А давай по бутылкам постреляем! – оживился ротмистр. – Если с двадцати метров уступишь мне в одном поражении мишени, то урок сегодня бесплатен, а нет – с тебя полуторная плата. Идет?!

– Не совсем понял, – озадачился я, но потом сообразил: – А! Так ты предлагаешь мне фору в один выстрел? Если из четырнадцати поражу тринадцать бутылок, а ты все, то платить за сегодня не нужно. Так?

– Ага, правильно, – чему-то заулыбался ротмистр.

– Легко! – согласился я, но потом уточнил: – А в том, что мы пальбу в городе откроем, ничего страшного?

– Ты о чем?

– Выстрелы-то панику не поднимут? Соседи, жандармы? – объяснил я свои сомнения.

– Все привыкли, – пожал плечами ротмистр. – Городовой может зайти поинтересоваться, не случилось ли чего. А соседи привыкли.

– Ну, если уверен, то я согласен.

– Отлично, собирай бутылки и ставь их вон там, – указал ротмистр рукой, – а я револьверы принесу.

Бутылки предложил учитель установить у стены сарая или какого-то подсобного помещения. Стены выложены из больших булыжников и имеют характерные отметины от пуль. Да и битым стеклом там все усеяно. Не один десяток раз по ним палили, это своеобразный тир у ротмистра в отставке.

С поиском тары у Петра Евграфовича проблем не возникло. Зато передо мной встал выбор непростой! Показать свое умение или проиграть учителю? Тут дело не в деньгах и собственной гордости: он озадачится моей меткостью, так как парень моего возраста никак не должен хорошо стрелять из револьвера.

– Расставил? Молодца! Выбирай! – положил Петр на стол две кобуры с оружием и из кармана высыпал пару пригоршней патронов.

Осторожно вытащил я револьвер и удовлетворенно хмыкнул про себя. Почти новый, самовзводный, системы наган, изготовленный на Тульском заводе. Немного непривычен в руке, это не ПМ или «грач», хотя у каждого есть собственные достоинства и недостатки. Мы с парнями в подразделении так и не пришли к однозначному мнению, что лучше. Однако единогласно признали, что наган по надежности оставил всех далеко позади.

Хм, точно ли смогу метко из револьвера стрелять? Балансировка тут непривычная, хотя рука-то моя сейчас не набита.

– Этот возьму, – прокрутил барабан, а потом стал его снаряжать.

Движения не слишком уверенны, но уж как зарядить револьвер, знаю, да и сложного там ничего нет. Ротмистр за моими действиями понаблюдал, а потом и второй револьвер достал, после того как зарядил, сказал:

– Так, стреляем по очереди, я первый, ты второй.

– Понял, – коротко ответил я ему.

Ротмистр без взвода курка, от живота, не целясь выстрелил, и первая бутылка разлетелась вдребезги!

– Рот закрой – ворона залетит! – рассмеялся Петр.

Н-да, такого я никак не ожидал. До «мишеней» метров двадцать с небольшим, но чтобы от живота и с тугим курком… Прицелился и я, предварительно взведя курок, пижонить не стал, револьвер поднял на уровень глаз и медленно нажал на спусковой крючок. Пуля чиркнула у горлышка бутылки, выбив кусок стекла. Закачавшись, моя мишень все же упала.

– Будем считать – попал! – улыбнулся Петр и произвел четыре быстрых выстрела.

Все пули нашли цель.

Настала моя очередь. Выцеливал долго, но попал. Ротмистр одобрительно кивнул и выстрелил последними двумя патронами, вновь удачно. Блин, он лупит от живота, такое ощущение, что не целится вовсе, и без предварительного взвода, а это намного сложнее, ход тяжелее, и дернуть ствол можно на раз! Нет, повторять за ним я не готов. Прицелился, но нажать на спусковой крючок не успел – в ворота забарабанили, и кто-то проорал:

– Евграфович! У тебя все в порядке?! Чего опять палишь – людей пугаешь? Отворяй!

– Городовой Григорий приперся, – хмыкнул мой учитель. – Иван, обожди пока, не пугай жандарма! – дал он мне указание, а сам отправился к калитке, на ходу крикнув: – Успокойся, тут нет бомбистов и революционеров, все в порядке, иду уже, и свистеть не вздумай!

Петр распахнул калитку, пропуская во двор городового. Тот осмотрелся, поправил усики и, сняв фуражку, смахнул пот:

– Вот для чего ты меня бегать заставляешь? Иду с обходом, слышу – палят! Нет, сразу же на тебя подумал, но ты же клялся, что тишину нарушать не станешь! – укоризненно попенял городовой ротмистру.

Сам представитель власти молодой, щупленький, выглядит как мальчишка, одетый в форму, усики мягкие и редкие, годков ему двадцать – двадцать три, не больше.

– Гриша, так то про ночное время мы с тобой договаривались, – усмехнулся Петр. – Проходи, попей, а то ведь запыхался.

– Сперва поговорим, – хмуро глянул на меня городовой. – Это кто?

– Ученика взял, решили пострелять. Кстати, а ты на саблях развлечься не желаешь? Ивана погоняешь, а может, он тебя, – предложил Григорию мой учитель.

– Я на службе, – сокрушенно покачал тот головой. – И зубы-то ты мне, Евграфыч, не заговаривай! Неужто не слышал про указ, что стрелять в столице разрешено в специально отведенных местах?

– И? – пожал плечами Петр. – Чем тебе данное место не по нраву? Участок мне принадлежит, место под стрельбу отвел – все в лучшем виде!

– Но… – возразил было городовой, однако бывший ротмистр не дал ему высказаться:

– Мы стреляем в городе или на моей территории? Правильно! На моей! Так какие претензии? Тишины не нарушаем, а в тир идти неохота.

– Так ведь указ… – чуть растерялся городовой.

– Ты на моей территории, указ же действует для города, – хмыкнул Петр.

– Но дом-то твой в городе расположен! – привел аргумент городовой.

– И? Можешь меня в суд оттащить – толку-то!

– Эх, не гоняй ты меня в детстве и свистульки не вырезай, докладную бы накатал. Ладно, Евграфыч, палите, но в ночное время – ни-ни, – выдал городовой.

– Гриш, а может, составишь нам компанию? Хотя бы постреляем? – предложил мой учитель. – У меня патроны есть, револьвер найдется, чтобы ты своего казенного не портил.

От предложения такого городовой отказаться был не в силах. Даже полстакана вина выпил, когда мой учитель ходил за еще одним револьвером. Честно говоря, такое количество оружия меня озадачило. Нет, понимаю, если бы револьверы разных систем имелись, но нет, опять обычный наган! Не выдержал, спросил учителя:

– А для чего столько оружия тебе?

– Считаешь, много? – хмыкнул тот, а потом пояснил: – Люблю с двух рук пострелять, на скорость, бывает так: поставишь мишеньки, зарядишь револьверы и… пуф-паф!

– И многому ты, Иван, обучился? Кстати, а для чего тебе сия наука? – подозрительно посмотрел на меня городовой, снимая перевязь с саблей и кладя ее на стол.

– На охранителя собирается экстерном сдавать, – вместо меня ответил Петр.

– Это те состязания, которые начнутся в понедельник? – уточнил Григорий, сноровисто заряжая револьвер.

– Еще не решил, – честно ответил я, так как и не подозревал о предстоящих соревнованиях, на которых можно получить чин охранителя.

– Это чья школа проводит? – нахмурился ротмистр.

– Полковника Греева Семена Михайловича, – ответил Григорий и прицелился.

– Знаю его, сталкивался в турецкой кампании, башковитый мужик, хоть и пехота, – кивнул задумчиво Петр.

Городовой начал стрелять, из семи выстрелов поразил пять бутылок, одна пуля чиркнула по горлышку (как и мой первый выстрел), но мишень устояла, а последнюю он откровенно мазанул, дернув револьвер.

– Все, пойду, – с сожалением положил Григорий на стол оружие и взял в руки саблю. – На службе я, обязан за порядком следить, а получается, сам указ императрицы нарушаю. Это все ты, – улыбнулся он и ткнул пальцем в сторону моего учителя, – змий-искуситель, знаешь же, что пострелять люблю.

– И, как правило, последний выстрел сливаешь, выдержки так и не хватает, – попенял ему Петр, а потом спросил: – А следующие состязания когда?

– Месяца через три-четыре, как обычно. В школу же Греева прибудут со всей столицы допущенные, – ответил городовой и отправился к калитке.

Евграфович его проводил и вернулся в задумчивости. Взял в руки два револьвера, снарядил их и с двух рук выпалил без остановки по бутылкам. Ни одного промаха! И мишени все перебил.

– Сможешь так? – спросил он меня.

– Сомневаюсь, – честно ответил я. – Тут практика требуется, до такой степени еще не пристрелялся.

– А ты попробуй, если мазанешь раз пять, то результат зачту.

Опять я по двору бутылки собираю, кстати, их не так и много уже осталось. Но вот расставил мишени, вернулся к учителю, а тот мне на лежащие наганы указал:

– Дерзай, я их уже зарядил.

С двух рук не раз стрелять приходилось, однажды и в боевой обстановке, но не уверен, что тогда хоть в кого-то попал, однако задача стояла напугать. В тире и на стрельбище неплохие результаты показывал, но там оружие совершенно другое, да и рука уже набита была. И все же в отведенный норматив ротмистра я смог уложиться: четыре бутылки остались стоять, а десять разлетелись.

– Неплохо, – скупо похвалил ротмистр. – Ну, ты пойдешь записываться на состязания? Учти, с саблей сольешь, рукопашную – в зависимости от противника, но думаю, не опозоришься, из нагана результат окажется более-менее. С ножами тебя в деле не видел, но ты говорил, что с ними управляешься хорошо, – верю. Вот и получается, в общем и целом шансы получить заветную грамоту у тебя имеются. Это я так оцениваю. Хотя, может, ты знаешь за собой недостатки?

– Верхом ездить не умею, – признался я.

– Чего делать не умеешь? – уставился на меня ротмистр.

– Верхом никогда не ездил.

– Так-с… – сел на табурет мой учитель и постучал костяшками пальцев по столу. – Ну, это невелика беда – обучиться несложно. Правда, поручусь за тебя лишь в том случае, если слово дашь, что с тем, с кем сведу, заниматься усердно будешь.

– Без проблем! – обрадовался я. – А для чего поручаться? Слышал же, что на состязания всех допускают, там взнос требуется заплатить, и все.

– Иван! Да кто же тебе такое сказал? Наверняка штатский и в данных делах несмышленый! – усмехнулся Петр. – Этак очередь выстроится из простого люда, кто ничего не умеет, кроме как в койке валяться. Хотя ты прав, допускают, но устраивают так называемую проверку, выставляют опытного борца, именно борца, чтобы он отбил охоту и желание. И поверь мне, отбивают на раз то место, на которое в дальнейшем рассчитывает этот соискатель!

Мне сразу представилась картинка, как громадный детина, поигрывая мускулами, ловит в захват пришедшего с улицы искателя и, грохнув его об пол, локтем бьет в пах. Блин! Да отчего подобные мысли?!

– Хотя ты мог бы пяток минут продержаться, – окинув меня взглядом и потерев скулу, с которой мой кулак познакомился, сказал учитель. – Ладно, если желаешь, можешь сам пытаться пройти через отбор, а можешь мое поручительство принять – как-никак, а ты же мой ученик.

– С благодарностью, – склонил я голову, поражаясь, как ротмистр быстро решения принимает.

– Неплохой ты парень, нет в тебе червоточины, – поднялся Петр с табурета. – Жди, пойду переоденусь, и сразу отправимся в школу. Кстати, у тебя двадцать пять рублей-то есть? Таков залог для участников, если его не увеличили. Оружие на состязании используется личное, в случае успешного прохождения и попадания в десятку счастливчиков деньги возвращают, а в зависимости от места еще и призовые дадут.

– Много? – не удержался я от вопроса.

– А это уже сколько против тебя народу поставит, – хмыкнул Петр. – Так есть деньги?

– Да, есть, – ответил ему, мысленно перекроив бюджет и задумавшись, что делать, если проиграю.

– Ну, пойдешь или пару месяцев еще потренируешься? Тогда и драться на саблях научу прилично.

– А потом повторить смогу попытку, если сейчас оплошаю?

– Да, платишь деньги – и вперед, но все твои возможности уже узнают и отношение будет как к неудачнику, – хмыкнул ротмистр, убирая револьверы в кобуры. – Идем?

– Конечно! – решительно кивнул я.

Ротмистр ушел в дом, но вернулся быстро. Я думал, он наденет свой мундир, но тот накинул сюртук, и мы двинули. Идти оказалось не так далеко, около пятнадцати минут неспешным шагом. За высоким забором оказался приличных размеров участок с полосой препятствий и большим домом. Молодые парни и несколько девушек (поразительно!) как раз занимались под руководством свирепого подпрапорщика, если правильно понял его погоны.

– Семен Михайлович у себя? – командным голосом спросил мой учитель.

– Так точно! – ответил ему подпрапорщик.

Петр Евграфович тому кивнул и двинул к дому, не обращая внимания на заинтересованные взгляды. Хм, чувствуется выучка, выдрессировали тут будущих охранителей отлично. Не ожидал, что к директору школы мы попадем так запросто. Однако не прошло и минуты ожидания в приемной, как адъютант нас пригласил, выйдя от своего начальства. Вероятно, ротмистра Еремеева полковник помнил. Действительно, мой учитель и хозяин кабинета встретились душевно. Обнялись, похлопали друг дружку по спинам, а потом, когда радость встречи прошла, Семен Михайлович (примерно сверстник моего учителя) спросил:

– Какими судьбами и по какому вопросу? Знаю тебя, Петр, ты просто так навестить старого друга не соберешься.

– Ученик мой возжелал попытать силы в состязании на получение звания охранителя. Иван его зовут, фамилия… – Петр кивнул мне – явно забыл, как я ему представился.

– Чурков, Иван Чурков, – склонил я голову, вспоминая, как обращаются младшие по званию в царской армии.

– Ручаешься, значит? – потер шею полковник.

– Совершенно верно, – подтвердил ротмистр.