Глава 24. Маяк (2-я часть)

Лея сомкнула пальцы, зажимая камень в кулак, и закрыла глаза. Представила тот миг на Суре, когда она впервые увидела перед собой лицо милорда Брегата. Он спас её из реки… Хотя, это из—за него она в ней оказалась. Камень потеплел, ожил в её руке и начал отдавать воспоминания. Это было странно и очень необычно, и ничего такого ей прежде видеть не приходилось. Лея словно попала в чью—то чужую жизнь, но при этом видела её со стороны. Горы, прекрасный лаарский замок, Дитамар, которого отец учит стрелять из лука, Дитамар и его брат скачут вдоль обрыва… Детство, юность, охота в горах… Женщина, лежащая посреди растерзанной стоянки торгового каравана…

С этого всё и началось.

Когда Лея наконец открыла глаза, то ощутила, что руку свело судорогой, и от ногтей на ладони остались вмятины, так сильно она сжимала камень в руке. Она подняла взгляд на Фингара и поняла, что ей трудно смотреть, потому что в глазах стояли слёзы.

— Это всё правда? — спросила она голосом, сорвавшимся на шёпот. — Не какая-нибудь выдумка или очередной обман?!

— Нет, миледи. Это всё чистая правда. Я видел всё, что в камне, хоть джарт и запретил мне. Он обещал, что будет приходить из светлых садов Миеле и пытать меня, если я увижу его послание вам. Но я всё равно посмотрел, — Фингар вздохнул и принялся заталкивать полено в печь, чтобы чем-то себя занять. — Так что да, миледи, всё, что вы видели — правда. Так всё и было.

— Но почему?! Почему он мне не рассказал? — Лея вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Зачем весь этот обман?!

— А вы бы поверили? Я бы точно такому не поверил. Да и не мог он рассказать вам правды. Вы поймите, миледи, мы приехали сюда, чтобы отомстить, чтобы остановить войну… Он должен был оставаться неузнанным. И нельзя было никому рассказывать.

— Но… приходить под личиной мэтра Альда?! Как он мог?! Ненавижу его за это! — пробормотала Лея, прикладывая пальцы к вискам, но в её голосе не было ненависти. — Обманщик! Боги милосердные! А ведь я столько всего ему рассказывала! Вот почему мне казалось, что я знаю его уже давно! Зачем он это сделал? Зачем?!

— Он любит вас, миледи. И хотел быть рядом с вами. Хоть так, хоть в обличии старика, раз нельзя в своём настоящем. Это тоже чистая правда.

— Это не любовь! Это… какое-то безумие! — она всплеснула руками не в силах совладать с нахлынувшими чувствами.

— Безумие — его вторая суть, миледи, — горько усмехнулся Фингар, — только так он и умеет любить. Бездумно, безоглядно, безумно.

— Но, он ведь не умрёт? Неужели он не придумал какой-нибудь безопасный план, чтобы уйти из дворца? Ведь должен был?

— Вам его жаль? — Фингар повернулся к Лее и посмотрел на неё с удивлением. — Он умрёт и заберёт с собой королеву. И королевой станете вы. Не станет Зверя, война закончится…

— Не такой ценой, Фингар! Не такой ценой! Я… мне не нужен трон! Я не хочу быть королевой! Боги милосердные! — Лея вскочила и принялась ходить по комнате. — Зачем он вернул мне кулон? Зачем разорвал связь, если она могла помочь ему победить?

— Разве вы не поняли? — Фингар повернулся к Лее и покачал головой. — Он любит вас так сильно, что даже мысль о том, что вы можете попасть в руки королевы, пугает его. Он не хотел, чтобы вас нашли через эту связь. Ведь связь даёт силу, но есть и обратное — его боль вы будете чувствовать, как свою. И если его будут пытать или… Он не хотел этого. Он хотел, чтобы я отвёз вас в Лааре и укрыл там. Он хотел вас защитить.

— Защитить? — Лея остановилась напротив Фингара и всплеснула руками. — Ты хоть знаешь, что это такое? Когда внутри тебя дыра? Даже когда я не знала всей этой правды, это было невыносимо. А теперь, когда я знаю… Я не знаю, смогу ли простить его, Фингар… Но я не могу без него жить! Что мне делать? Ты ведь будущий Заклинатель, так мне поведал этот камень, подскажи, что мне теперь делать? — воскликнула она горячо и остановилась напротив Фингара.

— Я не знаю, миледи. Джарт говорил, что я Заклинатель-недоучка и бил меня яргом за глупость, но я точно знаю, что лишиться этой связи для него было всё равно, что вырвать собственное сердце, — Фингар горько усмехнулся и, посмотрев на огонь, добавил задумчиво: — Но если бы я был на его месте, то мне бы хотелось знать перед смертью, что вы меня любите.

Лея смотрела на него и молчала, а Фингар вдруг спохватился, полез в карман на поясе и вытащил оттуда что-то, завёрнутое в тонкий шёлковый платок.

— Вот, совсем забыл! Возьмите, миледи. Он просил передать это вам и сказать, что это подарок. В память о музыкальном фонтане.

Лея развернула платок и медленно опустилась на каменный подоконник узкого окна. Перед ней на тонкой шёлковой ткани лежало кольцо с турмалином. Синий камень поймал отблеск огня из печки и блеснул, словно подмигивая Лее. И ей отчаянно захотелось плакать.

Боги милосердные! Почему всё так?!

Этой ночью он не придёт в её сны. И следующей тоже. И никогда больше… И у неё нет мужества вынести такую правду, отвернуться и всё забыть.

Слёзы — это вода…

А все воды мира связаны…

«…он называется «Око воды». Этот кулон мне дал твой отец, он выиграл его у какого-то айяарра в карты. Он помогает видеть будущее. Его нужно только опустить в проточную воду. Тот айяарр сказал ему, что все воды в мире связаны, и любое событие в любом месте мира ты можешь увидеть с помощью Ока. Сказал — если понадобится тебя уберечь, то кулон подскажет, что делать».

«И глава клана Заклинателей обратился к Оку воды, чтобы посмотреть, правда ли то, о чём говорил князь Сиверт. И Око открыло многие тайны…»

Око воды подскажет ей, что делать.

Лея повесила на шею жёлтый камень. Ей ещё понадобятся эти воспоминания. А затем она решительно встала и накинула плащ.

— Куда вы, миледи? — спросил недоумённо Фингар.

— Куда вы собрались? — эхом повторила Рут из дальнего угла комнаты и потянулась за шемширом.

— Вниз. К воде. И не ходите за мной, — отрезала Лея и направилась к вырубленным в камне ступеням.

— Погодите! Миледи! — воскликнула Рут, но Лея только отмахнулась, давая понять, что возражения не принимаются.

Око воды знает прошлое и будущее. Нужно просто опустить его в воду. Лея вышла из башни и спустилась к пирсу, а оттуда по узкой лестнице к самой кромке прилива.

Ветер усиливался. Он завывал где-то в узких амбразурах окон маяка и рвал плащ с такой силой, словно хотел содрать его с плеч. Прибой яростно бился о насыпной волнорез, словно хотел ворваться в башню маяка, но в вырубленном в скале углублении для швартовки лодок вода была относительно спокойной. Лея взглянула на город. Волны усиливались и, поднимаясь вверх, то и дело закрывали собой портовые огни Рокны. Но море Лею не пугало. Наоборот, в его яростном волнении она ощущала родную стихию. Её душа сейчас была вот таким же бурным морем, на котором зарождается шторм.

Лея опустилась на колени, закатала рукава и сняла с шеи Око воды. Закрыла глаза, подержала его некоторое время в кулаке и, чувствуя, как камень согрелся, уколола палец и опустила в воду руки вместе с кулоном. Вода была холодной, и руки сначала занемели, но это её не остановило.

— Все воды мира связаны… Дай мне ответы, Око воды! Я хочу его увидеть! Я хочу его спасти, — шептала она, вглядываясь в тёмную воду, и слёзы катились по щекам и падали в море. — Как мне это сделать?

Ей кажется, или ветер будто стих? Нет, он словно отправился бесноваться к берегу, обходя стороной маяк, и волны начали успокаиваться. И от камня в кулоне потекло голубоватое свечение, растворяясь в воде и высветляя её. И там, по ту сторону водного зеркала, Лея видит лицо Дитамара, бледное и безжизненное. Он лежит весь в крови, и страх ледяными тисками стискивает сердце Леи.

— Все воды мира связаны… Дай мне ответы, Око воды! Покажи мне его! Дитамара Сколгара! — шепчет она исступлённо и вглядывается в его лицо, наклоняясь всё ближе и ближе к воде.

И он открывает глаза.

— Не делай этого, Лея! — шепчет он, а рука сама тянется навстречу её руке и касается её пальцев. — Зачем ты это делаешь?

— Потому что я нужна тебе! Потому что я люблю тебя, Дитамар Сколгар! — пальцы сплетаются с пальцами. — И хочу любить…

Показалось, что ветер затих и море замерло на какой—то краткий миг. И между их пальцами потекло тепло, согревая ледяную воду и ладонь, и дальше по венам прямо к сердцу. Волна родилась где—то внутри, тяжёлая словно расплавленный свинец, и покатилась, неся в себе сокрушительную мощь, поднимаясь всё выше и выше. Она росла и ширилась, и все свои страхи, все свои надежды и желания Лея вложила в неё. И представила, как эта волна течёт в её венах, к руке, и сквозь пальцы утекает в ладонь Дитамара.

Всю свою душу, всё без остатка, всю до капли она готова ему отдать. Никаких тайн, никаких секретов, никакой лжи, никогда…

Откуда пришли эти слова? Лея не знала, но они всплыли в голове сами собой, и губы повторили их, а вода окутала руки теплом, будто связывая.

А потом, как и всегда бывает перед грозой, после затишья пришла буря…

Ветер сорвался и, обезумев, завыл наверху под крышей маяка, и Лею окатило брызгами, с такой силой вода ударила о камни волнореза. За первой волной пришла ещё одна, более сильная и ещё, и ещё… Ветер погнал их к берегу и ужасный шторм обрушился на Рокну.