15. И вновь продолжается бой

В мире — зной и снегопад

Мир и беден и богат

С нами юность всей планеты

Наш всемирный стройотряд!

Ну, и дальше там… про бой. Вновь продолжается, понимаешь ли… Продолжается и продолжается, продолжается и продолжается. Мы так к нему привыкли, что даже и не представляем, что вообще делать будем, когда он вдруг закончится.

Я конечно рванул дальше, к выходу из арки, к свету в конце тоннеля, к огням большого города и к людям, которые обязательно придут мне на помощь. Правда, наверное, не в этот раз…

Это, как в компьютерной игре — сердце обрывается, ты уже видишь, что настал конец и даже успеваешь внутренне принять поражение, но мышцы и бурлящая кровь толкают тебя вперёд, не давая задуматься и сдаться. И ты жмёшь и жмёшь на кнопку мыши.

Те двое впереди тоже рванули в мою сторону и сзади появился ещё один. Как раз тот самый Алёша. Болта на тебя нет, мил человек, честное слово. Всего их стало четверо. Ну ладно, сдаваться я не собирался и мысленно превратил этот туннель в поле для американского футбола. Правда, веса у меня было маловато, чтобы пробивать двух защитников, но и они же не в доспехах…

Разогнался я славно, как метеорит. После баньки бы полежать, физику почитать, а тут такие вот дела. В общем, разогнался, нацелился и… БАБАХ! Прорвался-таки, проскочил!

Есть!!!

Эти двое разлетелись в стороны, хотя были явно тяжелее. Ну, что тут скажешь, на бильярде надо почаще упражняться. На бильярде… Это, конечно, да, но только сам-то я, пробившись и кое-как пролетев между этими двумя шарами, запнулся, запетлял, затопал, как подбитый птеродактиль, и с высоты своего роста грохнулся на пыльный асфальт.

Ну, и всё. На этом удача приостановила поддержку, и на меня сверху навалились два здоровых мужика. Как говорится , налетели гурьбой, стали руки вязать, а потом уже все позабавились…

Я не сопротивлялся. Смысла сейчас не было, так что пусть видят во мне смиренного и послушного пленника. Меня подняли, схватили под руки, поволокли в сторону двора и затащили за трансформаторную будку, окружённую зарослями кустов. Там мы и затихли. Орать было бесполезно. Да и кто бы мне дал орать.

Один из четверых побежал за машиной, двое держали меня под руки, а ещё один трепал языком. Это был, как раз, Алёша. Сердце моё молотило, как сумасшедшее, а под ложечкой царапал когтями чёрный кот…

— Ты думал, твои синие братки годятся на что-то, кроме как чепуху молоть? — усмехнулся он. — Мы же всё про тебя знаем.

— Ну, допустим, не всё, — покачал я головой, стараясь говорить спокойно и не проявлять особой озабоченности.

— Всё что нужно мы узнали, — самодовольно усмехнулся этот козел. — А остальное ты сам расскажешь.

— Алёша, что за дела? — хмуро спросил я. — Ты зачем меня похищаешь? Меня человек серьёзный ждёт, а ты мне голову морочишь своим всезнайством. Босса твоего отпустили что ли?

— Его и не брали, чтобы отпускать, — самодовольно ответил он.

— Вот как? Значит, вчера на очной ставке был человек очень на него похожий. С руками, скованными за спиной.

— Чего? — протянул Алёша.

— Значит, его прямо вчера и выпустили… — вслух размышлял я. — А это, в свою очередь означает, что либо он согласился сотрудничать с полицией, либо его выдернул кто-то сильный и могущественный, либо он просто сбежал. Да вот только как сбежать от нескольких мордоворотов? А? Да ещё и от мордоворотов с серьёзной подготовкой. Нет, я лично в побег при таких обстоятельствах не верю.

Про свой собственный побег из бомжатника я дипломатично промолчал и продолжил думать вслух:

— Выходит, снюхался ваш Харитон с ментами, так? Сдал, наверное, кого-то. Но тебя нет, конечно, ты же нормальный чел, правильно?

— Да нам пофиг, с кем он там сделки совершает, — немного напряжённо ответил Алёша, продолжая гнуть свою линию. — Это у вас, блатных, всё умное западлом считается. А мы плюём на ваши понятия и поэтому делаем вас на раз-два.

Он нервно засмеялся и похлопал ладонью по сложенному кулаку, демонстрируя, как именно происходит это раз-два. Впрочем, я скорее догадался, чем увидел, потому что в этой части двора было, хоть глаз коли.

— Он у вас прямо Трамп, — одобрительно подметил я. — Сделки заключает. Со следствием.

Но, с другой стороны, зачем бы Раждайкину перекладывать на вьетнамца работу, которую он мог сделать сам? У него был Усы с командой. Опять же, все ресурсы МВД тоже находились в его распоряжении, учитывая, что он был у меня на обыске. Ну, то есть можно было предположить, что он расколол вьетнамца и решил взять меня его руками. Но это выглядело несколько рискованно. К тому же, доверять Харитону он не мог.

Я просто рассуждал, что сделал бы сам на месте Раждайкина. Я бы Харитону точно не поверил, даже если бы имел на него что-то железобетонное, типа подтверждённого обвинения в убийстве, похищении людей и торговле наркотиками. И в баню я бы людей не посылал. Зачем бы мне это было нужно? Тем более, Алёшины пацанчики очень сильно уступали Усам. Понтов много, а толку мало.

А вот если бы меня нужно было после завершения мероприятий отправить в мир иной, тогда да, дурочка лучше этого Алёши и представить трудно. Он — меня, а потом кто-то — его самого при попытке оказать сопротивление. Только не слишком ли круто даже и для Никитоса устранять обычного, хоть и не в меру любопытного школьника?

Кто этого школьника вообще слушать будет, даже если у того на руках окажутся все на свете секреты, заверенные печатями планы рептилоидов и формулы содержащихся в химтрейлах веществ? Также и с компрой на начальника облУВД. А значит…

— Где он есть-то? — недовольно пробормотал Алёша и начал крутить головой.

— Так ему объезжать далеко… — отозвался чувак справа от меня и полез в карман, расслабился. — Сейчас наберу…

Он ослабил хватку, наклонился ко мне, потянулся за мобилой. Тот что стоял слева не шевельнулся, стоял, как столб, и как он себя повёл бы в случае чего, я спрогнозировать не мог. Но совершенно очевидными были две вещи.

Попадать в лапы вьетконговца Харитона было крайне нежелательно, независимо от того вырвался он от Раждайкина сам или тот его завербовал. Это была первая вещь. И была ещё одна. Вторая. Лучшего момента для того, чтобы попытаться уйти можно было не дождаться.

Мысль работала быстро, спасибо Серёжиным молодым мозгам. Пока один из злодеев озирался, другой лез в карман, а третий стоял, как истукан, я уже просчитал все движения, последовательность и количество. А также риски. Риски были высокими, но и шансы имелись немалые.

Поэтому…

Весть летит во все концы

Вы поверьте нам, отцы

Будут новые победы

Встанут новые бойцы!

Поэтому я расслабился и совершенно неожиданно для конвоиров дёрнулся вперёд, гибко и очень быстро выскальзывая из их рук. Правый чувак дёрнулся, роняя телефон, левый попытался сжать ускользающую змею, а Алёша… На то он и Алёша, что он ничего и заметить не успел в этой тьме.

Я выстрелил, как пушечное ядро, толкнулся, прибавляя себе веса и вкладывая в этот толчок все силы и ярость. Ярость в некоторых случаях весит не меньше силы. Я обрушил удар своего костяного лба на твёрдую тьму перед собой. По хрусту, всхлипу и оторопелой реакции я понял что удар получился хорошим.

Набрав инерцию, я подмял под себя Алёшу и проскочил справа от обмякшего и начавшего заваливаться врага, умудрившись не запнуться. Тропинку видно не было и поэтому я просто влетел в кусты, проламывая себе путь, как раненый марал.

Преследователи же мои, рванув за мной, налетели на Алёшу и запутались в конечностях и бесконечностях этого вечера. Ну а я, преодолев полосу насаждений вдарил, что было мочи. Бой я выиграл, но итог битвы в целом оставался открытым, и счёт на текущий момент был равным, один-один.

Я побежал не к арке. Чтобы мчать туда, нужно было заложить дугу, так что преследователи могли бы меня перехватить. Пришлось лететь вокруг дома по кратчайшему расстоянию и в сторону, противоположную той, откуда должна была подъехать тачка моих преследователей.

Ни волнения, ни страха, ни сомнений я не чувствовал — только удары пульса в ушах, глухие шаги, и счёт. Раз-два-три — на вдох. Четыре — на выдох. Мышцы горели, а ноги, казалось, тащились так медленно, будто в страшном сне. Наступали и вязли, вязли… Вязли в необходимости бежать скорее, ещё и ещё скорее.

Не оглядываясь, не глядя в стороны, я выскочил из тёмного двора и попал в другой тёмный двор. Преследователей не было, но успокаиваться не следовало. И я не успокаивался, заставляя рваться мышцы и лёгкие, никогда в жизни не испытывавшие такого напора.

Выдыхая на счёт «четыре», я сплёвывал наполнившую рот слюну, и у меня было чувство, что выплёвывал я куски собственных лёгких. Но нужно было подналечь ещё, чтобы эти козлы не успели выскочить раньше и не смогли перехватить меня на улице.

Улица здесь была довольно широкой. Не просто улица, а бульвар с аллеей посередине, той самой, где не так давно мы разговаривали с Чердынцевым. Я бежал по диагонали как бы навстречу движению транспорта, так что подъехать мои преследователи могли бы только слева, а значит, им пришлось бы сделать круг, а там впереди очень долгий светофор.

Следовательно, они постараются перехватить меня на той стороне дороги, на противоположной. Туда они вполне могли бы выскочить раньше. А мне нужно именно туда. Там люди, там огни, там кафешка, в конце концов, где, как я надеялся, всё ещё сидел и ждал меня капитан Романов Пётр Алексеевич.

Я вылетел на улицу. Эта сторона была тёмной и малолюдной. Пронёсся по тротуару, по газону, перескочил через невысокое кованое заграждение и выскочил на проезжую часть. Машин не было.

Не останавливаясь, я рванул дальше, перепрыгнул ещё через один заборчик, точно такой же, и оказался в аллее под сенью высоких разлапистых лип. Пересёк и снова перескочил заграждение и вылетел на дорогу.

Тут же завизжали тормоза, заскрипели покрышки и загудели клаксоны, будто я бросился наперерез стаду бизонов. Я налетел на капот резко затормозившего джипа, шибанулся, но даже не ойкнул. С силой оттолкнулся руками и побежал дальше.

В тот же миг я услышал, как открылись, захлопали двери, кто-то закричал, и затопали ноги. Преследователи заорали, и опять затрубили клаксоны. Топот приближался. Громкий. Уверенный. Неотвратимый. У преследователей были свежие силы, и их тоже вела ярость и, возможно, страх наказания.

Я вылетел на тротуар прямо перед дверью кафе. Оттуда выходил серьёзный дядя, и я обрушился на него. Не успел затормозить и просто сбил, потеряв не меньше секунды, перешагнул и… ворвался в кофейню.

Навстречу мне уже спешил Романов. Он схватил меня за плечи, встряхнул, понял, что прямо сейчас я и слова не смогу связать, отпустил и резко запустил руку под полу куртки. В кафе влетела четвёрка скакунов, буквально квадрига.

Столкнувшись друг с другом в дверях, они влетели в тесное помещение кофейни, ликуя и празднуя победу.

— Работает следственный комитет! — заорал Алёша и достал какую-то корку. — Никому не двигаться! Проходит операция по поимке опасного преступника! Взять его!

— Бoже мoй, — с мечтательностью режиссёра Якина воскликнул Романов и даже головой покачал. — Какoй текст, какие слoва! Удостоверение ваше будьте добры.

— Гражданин! — резко рыкнул Алёша. — Сядьте на место, а то и вас…

Он не договорил, потому что Петя всё просёк чётко, и в одно мгновенье в его руке появился чёрный воронёный ствол. Красивый с рублеными гранями. Я такого раньше не видел.

— На пол! — рявкнул он. — быстро лечь на пол!

Алёша моментально позабыл о профессиональной гордости, о чувстве достоинства и вообще о том, что он как бы представитель СК. Он резко сбавил обороты и даже немного побледнел.

С неба милостей не жди!

Жизнь для правды не щади

Нам, ребята, в этой жизни

Только с правдой по пути!

— Вы что себе позволяете! — наконец нашёлся он и вдруг резко дёрнул девчонку лет восемнадцати, онемевшую и замершую у прилавка.

Он дёрнул и толкнул её прямо на Петра. В руке она держала бумажный стаканчик, закрытый пластиковой крышкой. Но от рывка и толчка крышка под ударом кофе не выдержала, слетела и содержимое стакана вырвалось и устремилось на Романова.

Алёша и его команда ринулись назад, будто кто-то запустил киноленту в обратную сторону. И, пока Петя отодвигал девушку с бумажным стаканчиком и двигался на выход, ударный отряд Вьетконга вылетел наружу и бросился к машине.

Стрелять Петя не стал, но тут же выхватил мобилу и сделал звонок дежурному по городу. Он сообщил, что на сотрудника, пытавшегося предотвратить похищение человека, было совершено нападение и дал ориентировку, а также продиктовал государственный номер транспортного средства.

— Количество дел, в которых ты фигурируешь, растёт как снежный ком, — сердито констатировал Романов, достал из кармана упаковку бумажных салфеток и начал вытирать следы кофе. — Кто это такие?

— А это те, кто увёз меня в Якунинку, — ответил я. — Хотели отомстить за разорение своего родового гнезда.

— Любопытно, а кто же их вывел на тебя? Как они тебя нашли?

— Не знаю, сказали, что у них длинные руки. Я вообще-то был у них без документов и без телефона. Якобы по камерам слежения вычислили.

— О, как, — покачал головой Романов. — Рабовладельцы и торговцы контрафактом научились выслеживать граждан? Куда катится этот мир. А может, они тебя изначально хотели прибрать к рукам? Не случайно, а специально? Может такое быть?

— Вряд ли, — пожал я плечами. — По крайней мере, не слишком понятно, зачем им это было бы нужно.

— А надо хорошенько подумать и проанализировать все версии. Ладно, посмотрим, возьмут их или нет. Если машина у них краденная, просто бросят её и всё. Или залетят в какой-нибудь двор и разбегутся. Подождём немного. Как будут развиваться события покажет время. В двадцать часов.

— Подождём, — кивнул я. — А что там по тому делу? Ну, по Якунинке…

— Да, ничего. Работают парни. Не знаю.

— Там же вроде никого не взяли? Организаторов. Так вот этих можно было бы прикрутить туда.

— А кто на них укажет? Ты? Но ты вроде в деле не фигурируешь. Всё, пойдём в машину ко мне. В кафе как-то неудобно возвращаться.

— Так они сейчас в ноль-два позвонят. Может, скажете, что из милиции?

— Из милиции у нас только дядя Стёпа в детских книжках. Придётся теперь что-то другое подыскивать. Хотя здесь было удобно. И кофе неплохой.

Мы пошли к его припаркованной неподалёку машине, навороченному «китайцу», и забрались внутрь.

— Где они тебя выследили?

— В бане городской, — ответил я.

— А если серьёзно?

— Да я в бане был. Вышел, чую, не так что-то. Рванул, думал уйду через школу. А там хрен пройдёшь, огорожено всё. Я так-то знал раньше все закутки там.

— Раньше? — повторил Пётр и глянул исподлобья. — Когда? В прошлом веке?

— Короче, рванул там через двор и они цоб-цобе. Нарисовались. Чего хотели, не сказали. Не успели.

— Мутный ты парень, Серёга, — покачал головой Романов.

Да знаю, Пётр Алексеевич, знаю. Я бы, может, и рад тебе всё рассказать, да только я в твоём мире, как слепой котёнок, кому верить не знаю. Кукуше верю и… И всё, остальным всего не говорю…

— Ладно… Есть в тебе что-то, а так бы плюнул давно.

— Ни фига себе! — возмутился я. — Я вам элиту на блюдечке сдал, а вы плевать на меня.

— Да ладно врать, — хмыкнул он. — На блюдечке. Ты, блин, сам себе на уме. ЮДМ, тоже мне.

— Вы чего ополчились на меня? — улыбнулся я. — Я ещё пригожусь. Принесу вам скоро хорошее интересное дельце килограмма на два, а то и больше.

— Чего?

— Герыча.

— Знаешь, если потом после этого дела тебя опять изо всех дыр выдёргивать придётся, то может и ну его нахрен? А?

— Не надо? — как бы разочарованно протянул я.

— Да надо-то надо… — поморщился он и вздохнул. — Ты знаешь, что этот, блогер, Петрушко…

— Опять что-то там придумал?

— Опять, да. Готовит серию материалов про школу и про тебя.

— А про училку?

— И про училку. Будет обращаться в органы, чтоб проверили твои с ней отношения. А ты что, правда что ли училку охмурил?

— Она, кстати, как бы невеста этого Петрушки.

Романов помолчал.

— Лучше бы ты всё-таки программу цыгану установил.

— Установлю, если получится, давайте флешку. Этот чувак, который поставил жучка Шалаеву, он ведь все эти ролики и лепит. Думаю, набуцкать его или нет…

— Противоправные действия не советую. А то мало того, что сексом на камеру занимаешься, ещё и слабых обижаешь.

— А я сам вроде не такой уж силач, — усмехнулся я. — Вон, шишку набил, когда нос преследователю ломал.

— Тебе-то палец в рот не клади. Как всё вышло-то?

Я рассказал.

— Мотает тебя парень из стороны в сторону. То таблеток нажрался, а то стал борцом за справедливость. Ты точно не хочешь ничего доказать этой Ангелине, или как она…

— Во, блин, чёт дохрена вы обо мне знаете, а?

— Ну, должен же знать с кем работаю. Походу нестабильный ты чувачок.

— На это можно многое списать, кстати. Но вы не бойтесь. Я же не хотел тогда, ну… Просто, типа чтоб отвязались. Имитировал.

— Неслабо ты имитировал, — кивнул он. — Смотрел я твою карту медицинскую.

— Ничё вы так озаботились. Даже карту прочитали.

— Прочитаешь тут, если не захочешь под монастырь. Ты, короче, с этой Ангелиной, аккуратненько сведи всё на нет. Чисто дружеский совет от меня.

— О, как!

Я действительно удивился. Ангелина-то каким образом вторглась в сферу интересов Петра Алексеевича?

— Ага. Она же дэушка непростая. Нахера тебе лишние замороки? Ты её того… типа всё ещё ну… хочешь с ней мутить?

— Пётр Алексеевич, вы меня пугаете. Расскажите, почему вы так заинтересовались мятежным внутренним миром подростка Сергея Краснова?

— Слушай… Честно?

Я кивнул.

— Не хочу, чтобы ты меня под монастырь подвёл. Она дочь серьёзного человека, депутата, понимаешь? Там уровень явно не твой.

— Вы хотите меня на слабо взять, что ли? — прищурился я. — Чтобы я, типа, всем доказал, что не существует уровня, который был бы «не мой»?

— Нет. Наоборот. Короче, я же пока получаю информацию с телефона Шалаева. Просто, чисто по-дружески… В общем, он заставляет её играть с тобой в кошки-мышки…

Я нахмурился.

— Слушай, я понимаю, девочка красивая, приятная, — неохотно и явно не получая удовольствия от разговора, сказал Романов. — Вскружила тебе голову…

— Погодите, Пётр Алексеевич. Вообще-то, за последние два года я стал смотреть на жизнь и конкретно на эту девочку гораздо трезвее. Но какого хрена? Я не понимаю.

— Какого хрена, я не знаю. Это ваши подростковые дела. Но он действительно хочет…

— Так вы мне дайте переписку посмотреть, — перебил я. — Может я лучше пойму, в чём там собака порылась…

— Переписку… Могу, конечно, но это надо ребят просить. Там ничего такого, просто он спрашивает, как ты среагировал и просит, чтобы она тебе ещё написала.

— Просит или требует?

— Слушай, выбрось ты её из головы, пожалуйста. У меня сейчас… блин… не хотел ведь говорить. Короче, у меня сейчас неплохие перспективы по Назарову вырисовываются.

— А он в контрах с Никитосом, да?

— С кем?

— Со Щегловым. А Ангелина чья дочка?

Я даже не поинтересовался, совсем блин хватку потерял с этим детским садом. Видел же, что-то с ней не так, надо было разузнать всё. Хотя мне физику-то учить некогда было…

— Что там за депутат? — кивнул я. — Он за белых или за красных?

— Не знаю, — не захотел говорить Романов. — Просто закончи с ней и всё. Тебе надо с Петрушкой сейчас решать. Скоро полыхнёт. Сконцентрируйся на главном, а эту просто выбрось из головы.

— Ладно, — кивнул я. — Я понял. Сможете мне переписку достать?

— Забудь о ней. И о Шалаеве тоже.

— А на Петрушку у вас есть что-нибудь?

— Сергей… — помолчав, сказал Пётр. — Ты пойми, парень ты нормальный, несмотря на закидоны с самоубийством. Не знаю, как сказать, но есть что-то в тебе хорошее. Но моё мнение здесь не так важно. Я не буду нарушать закон только потому, что ты хороший парень. Въезжаешь? Я вот тебя предостерёг, а ты сам выводы делай. Я твои проблемы решать не буду. Мне бы свои решить.

— Так есть или нет? На Петрушку.

— Нет.

— Будет…

— Так, ты вот это прекращай и…

Он не договорил, потому что зазвонил телефон. Коротко переговорив, он кивнул:

— Поймали этих барыг твоих.

— Каких? Сегодняшних?

— Да, — кивнул он.

— Сопротивление оказывали?

— Один пытался отбиваться. Оружия не было.

— Жалко, — покачал я головой. — Погнали заяву накатаем. Попытка похищения, фальшивые документы, ещё что-нибудь придумаем. Нападение на сотрудника, не знаю. Надо, чтобы их закрыли к херам. А то они ведь снова припрутся. Что-то же им надо от меня?

— Вот именно, и мне интересно, что именно. Может, ты немного живцом поработаешь?

— Не, надо передохнуть немного, — улыбнулся я.

— Ну, ладно. Давай закроем. Знаешь, что я тебе скажу, жизнь ты ведёшь насыщенную, интересную и яркую. Но ты не забывай, пожалуйста, что является нашей главной задачей. Это борьба с торговцами наркотиками. Поэтому, как бы то ни было, от этого направления не отклоняйся. Мне нужен Князь, но не сам по себе, а как ключик к барону. Иначе меня очень больно отымеют в ближайшее время. Князь — это твоя основная задача. Ясно?

— Ясно, Пётр Алексеевич. Я над этим работаю.

— Ну-ну, — угрюмо хмыкнул Романов. — Работает он…

* * *

Когда я, наконец, вернулся домой, было уже поздно. Я поужинал, завалился на диван и взял в руки учебник.

— Серёж, — недовольно сказала мама. — Ну кто так учит? Ты же сейчас уснёшь. Весь день носишься непонятно где, вместо того, чтобы уроки делать да навёрстывать упущенное. Ты как двойки исправлять собираешься? Сегодня Юля приходила, сказала, что ваша Медуза открытым текстом говорит учителям не ставить тебе хорошие отметки. Ты понимаешь? Они все боятся, чтобы их не повыгоняли, так что всё что угодно сделают, чтобы отношения с директрисой не портить.

— Мам, ну, у меня же хорошие оценки в последнее время.

— Этого недостаточно. Нужно больше пятёрок. А если учителя будут придираться, значит надо учить не на «пятёрку», а на «десятку».

— Учу, мам, учу.

— Давай, прекращай мотыляться каждый день неизвестно где. Берись за учебники!

— Хорошо…

В принципе, мама была права. Ну что это за учёба? Глаза очень быстро начали перескакивать со строчки на строчку и слипаться. Невероятным усилием воли я продержался минут пятнадцать, постоянно проваливаясь и выныривая из черноты. А потом… В общем, не заметил как, но отрубился и проснулся только посреди ночи. Учебник валялся на полу, а ничего из прочитанного, хоть убей, я вспомнить не мог. Поэтому, я встал, разделся, застелил постель и нырнул под одеяло.

Утром первым делом я проверил канал «(Не)быть добру». Кажется, я становился его постоянным читателем. Меня ждал прекрасный репортаж с места событий. Найден настоящий клад. Моё фото, то, что я отправил Петрушке, со стволами, золотом и прекрасно сохранившейся зажигалкой, красовалось над текстом. А самым приятным в этой заметке было название — «Знак Зорро».

Настоящий клад был найден сотрудниками уголовного розыска Верхотомского района при проведении оперативных мероприятий. Вчера неподалёку от деревни Осиновка в подвале разрушенного здания заготконторы был обнаружен тайник с оружием и большим количеством ювелирных изделий.

Судя по всему, схрон был сделан в девяностые годы, которые остались в памяти многих людей, как лихие, крутые и ревущие. Какими только эпитетами не наградили их те, кому удалось выжить в шторме сменяющихся эпох.

По словам оперативника в отставке, пожелавшего остаться неизвестным, зажигалка с изображением Зорро, охранявшего последние тридцать лет этот тайник принадлежала некоему Винтеру, безжалостному лидеру криминальной группировки, державшей в страхе весь город.

Наркотики, проституция, оружие, рэкет, вымогательства — вот неполный список интересов этого человека. Надо отметить, что сам Винтер был расстрелян неподалёку от Осиновки во время криминальных разборок.

В ближайшее время мы расскажем о людях, самоотверженно сражавшихся со злом в нашем родном городе и об этом самом Винтере, к гибели которого у правоохранителей осталось много вопросов. Ответы на эти вопросы остаются важными и сегодня. В ближайшее время я расскажу вам о версиях убийства этого самого Винтера и о том, кто на самом деле совершил акт правосудия, устранив всю его команду.

Нам удалось найти свидетеля, присутствовавшего при кровавой расправе. Подробности — уже скоро в нашем расследовании на стриме!

Я перечитал статью дважды. Свидетелей, разумеется, не было. Если он не имел в виду меня, Кукушу или Никитоса. Но следовало отметить, что Петрушко за вечер смог найти много всего. Вероятно, журналистская жилка у него всё-таки имелась. И это было не слишком хорошо. Потому что упоминание Винтера и грядущих обличений не входило в мои планы. Этак Никитос придушит этого Петрушку раньше времени.

Но надо было признать, что привет из прошлого получился эффектным. Думаю, Никитка немного поскрипит зубами. Жалко, я его не увижу в момент, когда ему доложат об этом не слишком значительном событии. Как говорится, у Шпака — куртка, у посла — медальон. В смысле, на двери — зет, а тут и целый Зорро. Что это за ветеран, пожелавший остаться неизвестным, интересно. Хотя, может, и он был придуман ушлым Витей Петрушко.

— Ты чего такой радостный? — спросила Настя, зайдя за мной, чтобы идти в школу. — Опять неизвестно где вчера мотался.

— Да, с парнями после тренировки в баньку зашли. Пока то-сё, вот и время пролетело.

— Поэтому у тебя улыбка от уха до уха?

— Нет, улыбка, потому что сегодня у меня физика, а я её так учил, что она мне даже снилась сегодня.

— Понятно… Лучше бы я приснилась. Дай-ка. Чего ты тут читаешь? Про модный показ?

— Нет вообще-то, — пожал я плечами. — Про клад в Осиновке.

Настя протянула руку, взяла мой телефон и полистала сообщения канала.

— А, золото и пистолеты? Ясно.

— А что за показ?

— Сегодня праздничные мероприятия по поводу завершения Недели моды. Там будут наши местные модельеры показывать свои коллекции. В том числе бельё.

— Да-а? — заинтересовался я. — Хочешь пойти?

— Ну… да… я бы хотела, — пожала плечами Настя.

— Ты бы хотела посмотреть или показать?

— Ой-ой-ой, как смешно, — пожала она плечиками. — Алиска ваша там будет сиськами трясти. Она у себя на странице написала.

— Дай-ка, пожалуйста, — взял я свой телефон и прочитал заметку о показе.

Петрушко обещал выложить крутые фотки из-за кулис модного показа, которые не оставят равнодушными ценителей женской красоты. А ещё я прочитал анонс о скорой публикации невероятной истории из школы, где учатся дети городской элиты.

— Правда вас потрясёт! — прочитал я вслух.

— Это точно, — согласилась со мной Глотова. — Только лучше бы не надо.

* * *

На перемене я нашёл Князя.

— Ну чё, как дела? — спросил я. — Как там твой Хошимин поживает?

— Это кто?

— Вьетнамец, кто ещё?

— А-а-а… — протянул он. — Не знаю. Он пропал. Дядька ругался, что его найти никто не может.

— Понятно, — кивнул я. — Слушай… мне надо кое-что…

— Чё тебе надо? — нахмурился он.

— Коробок, чё…

— Чего-чего? Корабль что ли? Тебе? Погоди, ты точно про шмаль?

— Блин, — нахмурился я. — Что за вопросы. Есть или нет?

— Ну… для тебя есть, — заржал он. — Но мне просто интересно, ты себе что ли?

— Кенту одному обещал.

— Ты же сказал, бегунком не будешь.

— Это чисто одноразово. Хорошему человеку.

— Ладно, на следующей перемене подходи. Три штуки за пакетик.

— Согласен.

Перемена была большой и я рванул в банк рядом со школой на перекрёстке с Красноармейской. В мои годы там была кафешка-стекляшка, а теперь расположился банк. Видать, дела у этого банка шли так себе, потому что во всём отделении я оказался единственным посетителем.

Тусклый интерьер, тусклые лица, тусклый свет…

— Тысяча рублей комиссия за одну купюру, — равнодушно сказала кассирша.

— Чего? — обалдел я. — Это что за комиссия такая? Таких уже тридцать лет назад не было. Вы с луны что ли упали?

— Это ты наверное с луны. Старые доллары принимаем с комиссией.

— Какие старые! Все баксы гарантированно принимаются. Хоть столетние.

— Ну, езжай в Штаты и там сдавай, — она пожала плечами и уткнулась в телефон.

— Иди в Сбер, — посоветовала добродушная тётка за соседним столом. — Там без комиссии вроде.

— Блин… Перемена закончится. Ладно. Одну сотню поменяйте мне, пожалуйста.

Взяв деньги, я вернулся в школу. По физике пронесло. Сегодня была новая тема, а тест перенёсся на следующий раз. Так что шанс подготовиться всё ещё сохранялся.

— Алиса, любовь моя, — подошёл я к ней на перемене. — Как ты? Тоскуешь?

— По кому? — нахмурилась она.

Воссоединения с Мэтом пока не наблюдалось.

— По мне, естественно.

— Чего? — засмеялась она. — Крас, ты меня кинул, так что всё, твой шанс испарился. А ведь был. Отличный был шанс. Распрекрасный просто!

— Ладно, не злись, я один, а вас красоток много. Не разорваться же мне.

Она захохотала, аж слезу с ресниц смахнула.

— Да, от скромности ты не помрёшь, — отсмеявшись кивнула она. — Говори, чего хочешь?

— Хочу посмотреть, как ты сегодня будешь купальники демонстрировать.

— Чего⁈ Даже не надейся!

— Алиса, я с тебя не слезу, пока ты меня не пригласишь.

— Да зачем мне тебя приглашать? Ты сам подумай.

— Затем, что я тебя попросил. Ну и… затем, что я могу рассказать тебе что-то очень интересное про нашего общего друга.

— Про кого? — нахмурилась она.

— Про Мэта, — пожал я плечами.

— Про Мэта я и так всё знаю.

— Серьёзно? А выглядишь, будто не знаешь.

— Ну, ладно… рассказывай, а я посмотрю, стоит ли это пригласительного на показ.

— Я гарантирую, что стоит. Гарантирую. Но информация настолько чувствительная, что сообщу её тебе только после мероприятия.

— Нет, — ухмыльнулась она. — Даже не надейся. На такое я не куплюсь.

— Жаль. Ладно. Я туда по-любому пройду, а вот ты не узнаешь один очень даже интересный секрет.

Я развернулся и ушёл. Нашёл цыгана, взял у него пакетик и сунул в карман.

— Качество, вообще улёт, — подмигнул он, забирая бабки. — Чел останется доволен.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Я-то не употребляю, так что прокомментировать не могу.

— Ну, спросишь у него потом. Только это… Ты же не собираешься барыжить моим товаром? Я должен знать.

— Нет. Ничего не поменялось. Не собираюсь.

Я вернулся в класс и сел рядом с Рожковым.

— Как там Икар? — спросил я. — Про меня вчера не спрашивал?

— Нет, — пожал он плечами, — но на следующей тренировке он тебе мозги вынесет. А если ещё раз пропустишь, всё. Он исключений не делает.

— Не пропущу, — подмигнул я.

Меня хлопнули по плечу:

— Красивый!

Я обернулся.

— Какой у тебя номер? Пришлю тебе пригласительный, так и быть. Только ты оденься поприличнее, ладно? Чтоб без кринжа.

— Ты ж моя лапочка, — улыбнулся я.

— Но только если окажется, что инфа отстой… Всё… даже не смотри в мою сторону.

— Не окажется, — кивнул я. — Гарантирую.

* * *

Мероприятие проходило в конференц-зале выставочного центра. Народу пришло довольно много. Чиновники, чиновницы, пресса, модельеры, модели и просто интересующиеся, типа меня. Я показал на входе экран телефона с квадратом, разбитым на квадратики, крепкий секьюрити отсканировал его какой-то приблудой и пропустил в просторный светлый холл.

Я прошёл через рамку металлоискателя, как в аэропорту и оказался в зале. Вдоль одной из стен стояли столы с высокими узкими бокалами. Гости подходили, брали шампанское и великосветски потягивали, улыбались, болтали и шутили. Ждали губернатора.

Я огляделся и увидел в конце зала подиум. Подошёл, заглянул за перегородку. Там был отдельный космос, суетливый, гламурный и довольно откровенный. Почти, как на фотках Гельмута Ньютона. Только лучше. Девчата на ходу поправляли свои наряды, с кого-то сваливался лифчик, кто-то подтягивал трусы. Визажисты махали кисточками, модельеры подтягивали бретельки и что-то подшивали на ходу.

— Красивый! — окликнула меня Алиса. — Ну блин! Сказала же, оденься, как человек!

Она подбежала ко мне и упёрла руки в бока. На ней был откровенный купальник, и в нём она выглядела совсем не как десятиклассница. Совсем.

— Ой! — потряс я головой. — Прикрой свой срам, а то у меня голова кружится.

— Чего⁈

Девчонки, стоявшие рядом захохотали.

— Ладно, я пошутил, но от такой красоты я немного ослеп.

— Можно с вами селфи сделать? Потом, когда глаза в порядок придут хоть посмотрю на вас.

Все опять засмеялись. Несколько девушек встали вокруг меня а одна сделала снимок.

— Алиса, обними своего парня!

— Это не мой парень! — заржала она, но приобняла ради фоточки, возможно хотела смутить, я не знаю.

Но тут мне стало уже не очень интересно всё это фотографирование, потому что я увидел того, ради кого и пришёл. Сердце включилось, заработало, застучало.

И вновь продолжается бой

И сердцу тревожно в груди

И Ленин — такой молодой

И юный Октябрь впереди!

И Ленин — такой молодой

И юный Октябрь впереди!

Не потому застучало, что почувствовало опасность. Нет. Просто сейчас требовалось быть собранным и целеустремлённым. Через заднюю дверь в помещение вошёл Петрушко. Он сопровождал экстравагантного парня с нелепой причёской. Должно быть, автора коллекции. Все девушки тут же стали серьёзными и обо мне сразу позабыли.

— Ну всё, нам пора начинать, — сказал Вите модельер. — Договорим позже.

Он тут же отвернулся от блогера и подозвал к себе помощника. Но я не хотел, чтобы Петрушка скучал и тут же его окликнул.

— Виктор! — воскликнул я и широко улыбнулся. — Виктор, привет!

Я оставил Алису и сделал шаг к нему.

— Какая приятная встреча, не правда ли?

— Что? — растерянно посмотрел на меня он и вдруг кто-то поймал меня за руку.

Не грубо, а мягко, по-детски.

— Не ожидала… — произнёс знакомый голос. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

Я обернулся. Это была Настя.

— Позвольте вам представить, Виктор. Восходящая звезда подиума Анастасия…

— Чего тебе надо! — нервно прохрипел он, а Настя вырвала руку и зашагала к выходу