16. Зови меня так

Вот же девушки… Что она вообще нашла в этом дурачке Красе, который из-за дочки депутатской наелся таблетосов? Бред же. Как можно было влюбиться в такого слизняка? Вот хоть тысячу лет проживи, а девичье сердце обязательно сумеет удивить и преподнести сюрприз.

Если нет любви в твоих пpоводах

Если холоден голос в твоем телефоне

Я могу понять и могу пpостить

Я звоню в никуда я забыл даже номеp…

Ладно, с Настей разберусь потом. А сейчас этот бродяга, смертный прыщ Петрушка занимал первое место в списке важности.

— Витя! — воскликнул я и сердечно его обнял. — Какая радостная и неожиданная встреча.

— Что тебе надо! — нервно отреагировал он и попытался вырваться из моих крепких объятий.

Морда лица у него моментально покраснела, на выдающихся скулах заиграли желваки и появились красные пятна, а глазки забегали, стали колючими, холодными. Всё масло, в котором он катался, обихаживая модельера, вмиг впиталось, и стал он сухим и шершавым.

— Витя, такое чувство, что ты не рад.

— Не рад, — с затаённой обидой подтвердил он мою догадку и, толкнув меня в грудь, вырвался на свободу.

Девочки в неглиже с интересом за нами наблюдали. Не все, разумеется, а только те, кто стоял рядом.

— Вообще ко мне близко не подходи, ты понял? Скажи спасибо, что я на тебя с твоим дружком заявление не написал.

— Заявление? — удивился я и обернулся в поисках поддержки, мол глядите, люди добрые, на меня заявление! Это что ж такое делается-то?

— Заявление твоё, знаешь как правильно называть? Явка с повинной. И, в принципе, стоит об этом подумать. Потому что если ты осуществишь свой план на ближайшие публикации, то заявление напишу я и Елена Владимировна. Знаешь такую девушку?

— Что ты сказал⁈ — вспыхнул он.

— Заявление в ЗАГС? — захохотала Алиса.

— Не сразу, — улыбнулся я, оценив её чувство юмора.

Витя же от этой шутки и от моего ответа аж на месте подскочил. Будто на ежа сел.

— Ты думаешь, своими угрозами добьёшься хоть чего-нибудь⁈ — повысил он голос и к удивлению окружающих перескочил на ломкий фальцет.

— Я не угрожаю, — улыбнулся я. — Что ты, Витя! Я смиренно прошу не делать того, что ты задумал и за что даже получил оплату. Получил? Ну, скажи, получил? За дорого хоть продал девушку свою?

— Ты под наркотой что ли? — взвизгнул Петрушка.

— Нет, конечно, я же спортсмен и, в отличие от тебя дурь вообще не употребляю.

— Оно и видно!

— А тебя вот при всех хочу предупредить, если ты свои наркоманские штуки не бросишь, придётся стукануть в органы. Пускай они тобой займутся.

— Ты что несёшь! — начал терять он контроль над гневом.

— Да ладно, не надо, — с понимающим видом усмехнулся я. — У всех свои слабости.

— Что⁈

У него глаза на лоб полезли.

— Да, перестань, пожалуйста. Все ведь всё понимают. Спалился, так хотя бы помолчи просто, не позорься. Испанский стыд, Витя.

— Кринж, — подсказала Алиса.

— Вот именно, — кивнул я. — Кринж, Витя.

Ему бы промолчать, взять свой зад и нести в зрительный зал, но его понесло по волнам злости, праведного гнева и желания поставить обидчика на место. Как, собственно, я и ожидал. Ладно бы его полоскал кто-то из сильных мира сего. А то ведь какой-то второгодник, чучело-мяучело.

— Ты чё несёшь⁈ — загорелся он. — Ты чё мелешь? Ты хочешь чтобы я сейчас полицию вызвал?

— Думаю, надо сразу в Росгвардию звонить, — усмехнулся я. — Звони. А я пока в наркоконтроль позвоню. У тебя явно наркотическое опьянение, брателло. Как там, у вас торчков это называется? Раскумарился или как? Я терминологией не владею.

Наступила тишина. Те, кто стоял вокруг нас, притихли — слишком уж странными и вроде бы беспочвенными выглядели мои обвинения. К тому же сам обвиняемый вращал глазами, как полоумный и хлопал губами, как карпик, выуженный из пруда.

— Чего ты губами шевелишь, — усмехнулся я. — Глупый маленький мышонок. Разевает щука рот, а не слышно, что поёт. Мы все видели, как ты пакетик с дурью в карман сунул. Да от тебя ганжой за километр несёт. Палево конкретное, гражданин журналист.

Ему бы отмахнуться, да пойти своё дело делать. Да куда уж там, закусил удила. Я таких знаю. Много таких артистов повидал, поэтому сейчас стоял и наблюдал за ним, как за лабораторной крысой.

Петрушка непроизвольно, не отдавая отчёта в собственных действиях сунул руку в карман пиджака и вытянул на всеобщее обозрение маленький пластиковый пакетик с травой. На глазах у изумлённой публики.

Ну, он, конечно, заорал, заголосил, а я только головой покачал, повернулся и пошёл в зал. И уже, когда выходил, Алиса меня догнала и хлопнула по плечу.

— Алиса, блин! — шуточно возмутился я. — плечо больное, ты что творишь!

— Да ладно, не маленький, Красик, — усмехнулась она. — Хотела сказать, что ты, конечно уже оправдал свой пригласительный, но, всё-таки, уговор дороже денег, да? Ты же помнишь, что обещал мне что-то рассказать?

— Когда я тебя обманывал? — усмехнулся я. — Я вообще по жизни человек-чистосердечность, а уж по отношению к тебе — и подавно. Выступай спокойно, ни о чём не волнуйся, я буду внимательно за тобой наблюдать.

— Не насмотрелся ещё? — засмеялась она. — Ну, ладно. Не уходи после показа. Домой вместе поедем. Только я на эконом-такси не езжу.

— Значит, поедем на троллейбусе, знаешь, какие крутые, я видел. У них рога складываются и дальше могут ехать, как автобусы. До чего дошёл про…

Договорить я не успел, потому что на меня бросился обретший возможность двигаться Витя.

— Забери, это не моё! — воскликнул он. — Ты мне подкинул!

— Ой, да перестань, пожалуйста, — отвёл я его руку. — Все вы одно и то же говорите. Я — не я, и лошадь не моя. Да ты не горюй, за это наверное даже не посадят. Но мы всё о тебе поняли.

— Сопляк! Как ты со старшими…

Я, не дослушав его тираду, развернулся и вышел в зал. Публика уже собралась. Все респектабельные и только я в своей неизменной куртке, похожий на осветителя или рабочего сцены.

Зал выглядел торжественным и по-советски красивым. Огромные окна были украшенными австрийскими шторами, собранными в волнистую, дугообразную гармошку, как в театре. Массивные хрустальные люстры и наборный паркетный пол, как в музее, буквально кричали о высокой цене.

Сегодня подводились итоги губернаторской программы поддержки малого бизнеса, занятого в модном производстве. И сейчас должно было начаться вручение дипломов. Меня догнал красный, растрёпанный Петрушко.

— Ты не вздумай тут при всех своим добром трясти, — сказал я вполне серьёзным тоном даже без намёка на шуточки. — Во-первых, скандал выйдет, а, во-вторых, пальчики-то там твои. На меня ты это дело не свалишь, наркоман хренов. И вообще, иди, репортаж делай. А если ты опубликуешь фейки с моим участием, я тебя посажу, вот посмотришь.

— Ещё подбросишь наркотики?

— Раз-раз, — подмигнул я. — Проверка звука. Раз, два, три, четыре. Ч-ч-ч-етыре. Я тебе ничего не подбрасывал. А посажу за клевету и изготовление детской порнографии. Педофил.

Размечтался. Думал записать мои признания? Балбес. Я огляделся, в поисках Глотовой. Но её нигде не было. Ну вот, тоже. Расстроилась. Мне больше делать нечего, как с ней нянчиться. Хотя, конечно, она же со мной нянчилась, когда я с жизнью решил больше не расставаться. Ну, с Красновым, то есть.

Я вышел из зала и снова оказался в просторном фойе. Здесь я Настю и увидел. Она стояла у гардероба и забирала свою куртку. Я подошёл.

— Уже уходишь?

— Ага, — не глядя на меня, ответила она. — А ты чего убежал-то от девушек-красавиц? Иди, возвращайся, когда ещё такое увидишь?

— Настя, — я взял её под руку и кивнул гардеробщице, — сейчас мы, через минутку. Пусть куртка повисит ещё.

Я отвёл Глотову в сторонку и уселся на стойку бара. Он, всё равно, был закрыт, просто стойка и всё. Поэтому я опёрся руками, подскочил и сел, ноги свесил. Настя, разумеется, прыгать не стала, а просто опёрлась о стойку спиной.

— Ты как пригласительный достала? — спросил я.

— Папа раздобыл. А ты?

— А мне Алиса дала. Билет пригласительный.

— М-м-м… — протянула Глотова. — Понятно. Ну, пусть она тебе и всё остальное даст.

Она оттолкнулась от стойки и хотела идти, но я не пустил, ухватил за плечи и вернул обратно.

— Чего тебе надо? — сердито буркнула она. — Иди, возвращайся, а то самое интересное пропустишь.

— Да я уже всё посмотрел.

— Капец! Ты знаешь, Красивый…

— Настя, — перебил я. — Ты почему дуешься, вредничаешь, капризничаешь?

— Я?!! — задохнулась она от возмущения.

— Ну ты же взрослая девушка, да? Половозрелая.

— Я?!!

— Ну, не я же. А ведёшь себя, как ребёнок. Наверное, потому что ещё ребёнок и есть?

— Да ты… Да с тобой, как ни веди! Я не знаю, вообще, что тебе надо! Неблагодарный!

— Вообще-то, я тебе благодарен. Даже очень, хотя и не понимаю, почему ты решила со мной возиться. Я бы на твоём месте не стал.

— Почему? — оторопело спросила она.

— Ты со своими данными могла бы и поинтереснее приятеля найти?

— С какими ещё данными? — покраснела она.

— Ну, как с какими? Ты симпатичная, можно сказать красивая…

— Что⁈ — теперь в её возгласе послышались другие нотки.

— Красивая-красивая, конечно, — усмехнулся я. — Красивее Венеры.

— Блин, нашёл с кем сравнивать. Ну… Продолжай.

— Вот… На чём я там остановился?

— На моей красоте.

— Да, точно. Что ещё сказать, ты не стерва, ты можешь даже быть покладистой, если тебя обуздать…

— Что⁈

— Да, вполне можешь… Ну, и ты отличный товарищ, заботливая, внимательная.

Я уже едва сдерживался, настолько каждое слово отражалось на её лице. Из страдальческого оно за пару секунд сделалось едва ли не счастливым.

— Ну! — воскликнула она. — А чего тебе ещё надо?

— В каком смысле, Настя?

— А в таком, что рядом с тобой такая золотая девушка… Про покладистую и товарища только надо вычеркнуть. Вот. Такая девушка! Единственная от тебя не отвернулась, когда ты дурака валял. Сочувствовала, помогала.

— Рóстила и лелеяла…

— Буквально. Все на тебя рукой махнули и только я…

— Так ты, значит ко мне привязалась, как к убогому, как домашней зверушке?

Она даже рот открыла.

— А потом, я тебя у Назара отбил, — засмеялся я. — А если бы не отбил, тебе бы сейчас точно не до меня было. Ладно пойдём, посмотрим на Алису.

— Как? — развела она руки. — Классно поговорили, да? Го домой.

— Нет, у меня ещё дела здесь. Я ведь не просто так приехал на девочек в купальниках посмотреть. Пойдём. Ты же тоже приехала зачем-то? Хотела с модельером познакомиться? Или что?

— Ну… просто… не знаю… Хотела проверить припрёшься ты сюда или нет.

— Молодой человек, — казённым голосом сказал здоровый шкап-охранник, заметив непорядок. — Слезьте, пожалуйста. Здесь нельзя так сидеть.

— Не ври, — ответил я Насте и спрыгнул со стойки. Я взял её за руку и повёл на показ.

Длилось всё это мучительно долго. Если можно было бы сесть где-нибудь, я бы поспал, но тут все толкались на ногах. Дули шампус и закусывали мелкими бутербродами на один укус.

— Давай, накатим, — толкнула меня локтем в бок Глотова. — Шампанского, а то не могу смотреть, как ты баб голых разглядываешь.

— Типа, на их месте должна была быть я?

— Она поджала губы и пошла нагребать в тарелку эти тарталетки, или как их там.

— Ешь канапе, — сказала она вернувшись. — Романтик.

Петрушка крутился вокруг модельеров и представителей администрации, заискивающе смеялся, закидывая голову, и часто кивал. Глаза бы не смотрели. На меня он демонстративно не обращал внимания.

— А вы, молодой человек, — похлопали меня по спине и я обернулся. — Тоже модой интересуетесь. Мы не коллеги случайно.

Передо мной стоял тот парняга, у которого брал в самом начале интервью Петрушка.

— Я вас заметил за кулисами, перед показом, — сказал он и протянул руку. — Артём.

— Сергей, — улыбнулся я. — Нет. Я не модой интересуюсь, а теми, кто интересуется модой.

Он засмеялся.

— Интересно. Просто я посмотрел у тебя, можно на ты? У тебя такой лук интересный. Винтажная куртка отлично подобрана и прекрасно работает на образ. Подчёркивает, с одной стороны брутальность, а с другой — говорит даже немного о сентиментальности и о каких-то, например, воспоминаниях, связанных с этой довольно грубой фактурой. Это отлично работает на новую искренность.

— Да, точно, — снова улыбнулся я. — Образ продуман. Но я его подсмотрел, просто не успел ещё полностью реализовать. У Крокодила Данди.

— Как интересно… — нахмурился Артём, пытаясь вспомнить кто такой этот Данди. — А кто это?

— Это довольно известный в своё время австралийский кутюрье.

— Серьёзно? — покачал он головой. — Я обязательно поищу о нём информацию.

На удивление, он не выглядел, как гомик или что-то ещё такое из мира моды и богемы. Нормальный парень в футболке и джинсах, широких правда, но не экстремально. И подстрижен был коротко, почти по-военному.

— Я вот, Артём, начинающую модель хочу пристроить, — кивнул я и вытолкнул вперёд Настю.

Она залилась румянцем, но отнекиваться не стала, только полоснула огненным взглядом и всё.

— М-м-м… — покачал головой модельер. — Очень красивая девочка, интересная… непростая… Но роста немного не хватает.

— Да брось, Артём. А как же новая искренность? Со стандартными девушками-андроидами ты на гребень первой волны не взлетишь. Поверь, у меня чуйка. Видишь, я и с луком в струю попал, и с девочкой тоже. Посмотри сам, за неё глаз цепляется. Не пропустишь такую. Ты же, я так понял, не только интимной модой занимаешься. Футболки вообще зачётные были. Я бы себе такую купил. Ты крутой, честно говоря.

Футболка, как балахон, мне, конечно ещё лет через сорок пять только пригодится, но надо же было ему что-то приятное сказать.

— Так, постойте здесь, я сейчас за помощницей сбегаю.

— Ты чё! — прошипела Настя, когда он убежал, и легко пихнула меня локтем.

Но глаза-то у неё разгорелись, конечно. Я только головой покачал. Артём через минуту вернулся. За ним по пятам шагал Петрушка, но увидев меня, сжал зубы и прошёл мимо. А Артём подарил нам с несостоявшейся моделью по футболке и показал тётю лет сорока.

— Это Женя, моя ассистентка. Она запишет ваш телефон и сфотографирует девушку. А мы подумаем и скажем о решении. Думаю, в твоих словах действительно что-то есть. Жень, ты со всех сторон сфотай, пожалуйста.

Думаю, когда он загуглит Данди Крокодила, вопрос с Настей сам собой отпадёт. Потому что, на самом деле, я бы ей такой карьеры не желал. Это в шестнадцать кажется, что в мире моды всё круто. Впрочем, может, я и ошибался.

— А ты правду сказал? — спросила, прищурившись, Глотова, когда и женя и Артём пошли дальше.

— Про что?

— Про меня.

— Я вообще всегда правду говорю.

— Врёшь! — хмыкнула она.

— Но прославленному модельеру я бы врать не стал.

Она показала мне экран своего телефона, на котором стоял тот самый Данди с огромным тесаком и зажала рукой рот, чтобы не расхохотаться в голос.

— Прославленного модельера ты развёл, мне кажется. Ладно. Теперь можем идти? Го!

— Нет же. Нам ещё с Алисой надо поговорить. Вернее мне надо, а ты можешь присутствовать. Я тебе разрешаю.

— Да что это такое! — опять разозлилась Настя. — Ты пока у неё с Мэтом война, хочешь его место занять?

— Слушай, откуда ты всё про всех знаешь?

— Слухом земля полнится.

Вот это-то мне от неё и надо было.

Вскоре всё закончилось и к нам подбежала Алиса.

— О, Глотова, — разочарованно произнесла она. — Ты ещё здесь что ли?

— И ты тоже, как я вижу… — вернула ей подачу Настя.

— Так, ладно, не ссорьтесь. Пойдёмте лучше выпьем раф. Я ни разу не пробовал и даже не знаю, что это такое. Я вас угощу.

— Темнота! — усмехнулась Алиса.

— Темнота — друг молодёжи, — ответил я.

В общем, мы заказали тачку, вышли из здания конференц-центра и поехали ближе к себе. Все лучшие кафешки города находились на улице, где стояла школа. Алиса села на переднее сиденье, а я с Настей — на заднее.

В дороге молчали. При водителе рассказывать секреты я не собирался, да никто и не ждал. Настя сразу засунула наушники в уши и отвернулась к окну.

— Хочешь послушать? — спросила она на полдороге и протянула мне один наушник.

— Что там у тебя? Что-то модное с гнусавыми голосами?

Она не ответила. Я вставил наушник и сразу узнал мелодию. Это был «Наутилус».

…Казанова, Казанова — зачем делать сложным

То что пpоще пpостого

Ты — моя женщина

Я — твой мужчина

Если нужно пpичину

То это пpичина…

— Ничё так песенки у олдов, да? — кивнула она.

— Ага, — подтвердил я.

* * *

Раф оказался обычным капучино, только с добавлением наполнителей и сиропов. Я взял с кедровыми орехами, Алиса — с ванилью, а Настя — с апельсином. Я попробовал у всех.

— Ну вот, сегодня ты потерял с нами невинность, — засмеялась Алиса. — Я за тебя рада, конечно, но мне идти надо, а ты своё обещание ещё не выполнил. Я своё да, а ты своё нет.

— А что у вас за обещания были? — нахмурилась Настя.

— А ей, — кивнула на неё Алиса, — ты тоже обещал?

— Обещать, не значит жениться, — усмехнулся я.

— Ты чё, Крас, хочешь сказать, что кинул меня?

— Нет, я никого не кидаю. Ладно. Короче… Только, девочки, пожалуйста, между нами. Не трепитесь по школе налево и направо, договорились?

Они переглянулись и кивнули.

— Поклянитесь страшной клятвой.

— Какой ещё клятвой⁈

— Ладно, в общем, слушайте. Этот ролик, ну, порнуху, про меня и Альфу, тот что этот козёл Витя опубликовал…

— А нехило ты его уделал сегодня, — засмеялась Алиса. — Это ты ему подкинул?

— Что подкинул? — удивилась Настя, которая не видела финала нашего разговора.

— Он ему травы дозу сунул в карман, — показала на меня Алиса.

— Ничего я не подкидывал, кончай. Он наркоман и от него воняло травищей.

— Сам кончай, — грубо, как пацан, заржала девушка Мэта.

— Ладно, не отвлекайтесь. В общем, тот видос, который опубликовал Петрушка.

— Он же сказал, что его типа взломали…

— Ну, пусть он это полиции объясняет. Сто процентов, он сам опубликовал. Так вот это видео ему послал Мэт.

— Чего?

— Чего???

— А сделал это видео Дениска-редиска. Но прикол в том, что они ещё наделали кучу этих фейков и завтра, скорее всего, опубликуют.

— Что-то я в это не верю, — нахмурилась Алиса.

— А я верю, — кивнула Настя. — Я не знаю, зачем это Мэту, но верю.

— Вы верите или нет, а я точно знаю.

— Откуда?

— А вот этого я сказать не могу. Но можете не сомневаться.

В том, что утром об этом будет знать вся школа, я почти не сомневался. И если болтушка Настя, может, и продержится какое-то время, поскольку это я попросил, то по глазам Алисы я видел, она начнёт обзвон своих гламурных подруг сразу, как только выйдет из кафе.

Вероятно, всё так и получилось, потому что утром, когда я пришёл в школу с вместе с Настей, Глитч, с которым мы встретились у раздевалки, первым делом сообщил, кто сделал видосы и кто их слил блогеру Петрушке.

Мэт, войдя в класс, с удивлением заметил странные и любопытные взгляды, которыми его провожали одноклассники. Недоумённо глянув на Алису, севшую рядом со мной, он пожал плечами и расположился в одиночестве.

Урок химии, стоявший по расписанию третьим, был практически сорван, потому что весь класс следил всё утро за каналом «(Не)быть добру». Ждали-ждали и дождались. В этот раз материалы были подвержены цензуре и никакого откровенного порно не было. Все срамные места были заботливо прикрыты.

Но кроме видео появились ещё и мутные, как бы шпионские фотографии и, самое главное, полный желчи и оскорблённого самолюбия текст о преступнице училке, совратившей недоучку. И всё это в таком ключе, что не рано ли становиться лицеем школе, где мораль находится гораздо ниже ватерлинии.

Народ всё это начал комментировать и прикалывать Мэта. Самое любопытное, что подобные комменты появились и под самим материалом. Ученики школы активно делились информацией об организаторах заговора и даже называли номер дубайского телефона, с которого приходили сделанные Денисом фальшивки.

До перемены все еле досидели, а Алиса даже благосклонно чмокнула меня в щёку.

— О, — подмигнул я. — После Альфы обязательно займусь тобой.

Выйдя из кабинета, я увидел Князя с двумя своими сопровождающими. Жан кивнул, и ребята растаяли.

— Слышал, ты со страниц новостей не сходишь, — тихонько сказал он. — Это не очень хорошо, Казанова.

Казанова, Казанова — зови меня так

Мне нpавится слово

В этом гоpоде женщин

Ищущих стаpость

Мне нужна его кpовь

Hужна его шалость

— Знаю, — пожал я плечами. — Разберёмся.

— Да, надо разобраться, чтобы интерес лишний не вызывать. И вот что. Я понимаю, слава, популярность и все дела, но меня вчера дядька чуть не убил. Ты понимаешь о чём я? О половине миллиона рублей.

— Так он же время нам дал.

— Да какое там время! Нужно как можно скорее рассчитаться. Мне-то он ничего не сделает, просто поставит грязной работой заниматься. А вот у тебя хату может легко отжать.

— Ага, хату, — кивнул я. — Херату.

— А ты напрасно делаешь вид, что всё легко и просто. Понимаешь? Нам срочно нужно что-то придумать.

— Придумаем, я всё придумал уже, — ответил я и осторожно посмотрел по сторонам. — В общем, сделка века. Раз, два и в дамках. Короче, план такой…

— Краснов!!! — пропела Медуза трубным и могучим голосом оперной дивы. — Быстро ко мне! Бегом!!!

— О, нифига себе, — удивился Князь. — Рядом с кабинетом директрисы стоял Мэт и… Альфа…

— Я что, повторять должна? Немедленно ко мне!

— Потом договорим, — кивнул я. — Если живы будем.

— Ладно, Казанова… — прищурился он. — Ладно…