17. Время, чтобы успеть как можно больше

Можно было бы относиться к собранию у директрисы, как к постановке в театре абсурда, вот только одним из действующих лиц этой чёрной комедии был я сам. А быть артистом мне не нравилось. Не умел да и радости в этом не видел. Как говорил таинственный мистер Икс, да я шут, да паяц, так что же… А вот и то.

В общем, обставлено мини-совещание у Медузы было торжественно. Держалась она отстранённо и чуть свысока, будто не желая прикасаться к нашей грязи. Присутствовали я, Альфа и Мэт. А со стороны парткома — Медуза и Юля.

— Мама Матвея согласилась приехать и будет с минуты на минуту, до мамы Сергея дозвониться в принципе невозможно, ну а родителей Елены Владимировны было бы странно вызывать. Она сама за себя ответить может. Итак, у нас в школе ЧП.

Медуза поджала губы и обвела всех недобрым и пронзительным взглядом, а я поднял глаза на большие часы на стене. Они тикали звонко и совершенно бесчеловечно, словно висели здесь, чтобы лишать посетителей кабинета последних иллюзий и надежды на сочувствие и сострадание. В этом кабинете ничего такого не существовало даже в качестве призрачной тени.

— Я только не пойму, — подал голос Мэт, — я-то здесь причём? Эти…

Он пренебрежительно кивнул в мою сторону.

— Эти вон занимаются, чем не надо, а я виноват что ли?

— Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать, — усмехнулся я.

— Так! — рявкнула Медуза. — Литературные познания на уроках будешь демонстрировать.

— Он продемонстрировал уже! — засмеялся Мэт. — Вся школа в восторге. Да что там школа, весь город наслаждается.

— Так все уже знают, кто это всё сфабриковал и заказал, — пожал я плечами. — Один ты умудрился остаться в неведении.

— Это кто тут у нас, секс-символ что ли рот раскрыл? — скривился Мэт.

— Прекрати! — одёрнула его директриса. — Можно подумать, это на тебе не скажется, да? Ты не понимаешь что ли? Из-за этих публикаций нас не то что лицеем не сделают, как бы вообще не прикрыли.

— Да мне пофиг, — ухмыльнулся он. — Я в Москву уеду. Так что…

— Отвратительно! — вспыхнула Юля. — Это просто чудовищно! Я совершенно не понимаю, как можно учиться в школе, питаться от неё, впитывать, высасывать, и тут же поливать грязью и помоями.

Альфа вообще никак не реагировала на происходящее. Она сидела на стуле и возникало такое чувство, что мыслями она витала далеко отсюда. Будто её всё это вообще никак не затрагивало и надо было просто переждать формальности скучного партактива и спокойно идти домой. А может, она успокоительных наглоталась.

— Ну, — скривился Мэт и насмешливо уставился на Юлю. — Это уж вы Юлия Андреевна загнули про высасывать. Я лично ничего высасывать не собираюсь. Вы уж сами высасывайте, если вам так нравится.

Юля задохнулась от такого хамства.

— Ну ладно, ладно, — примирительно произнесла Медуза и подняла руки. — Я понимаю, все на взводе… Ещё бы… такой скандал. Матвей, высасывать — это фигура речи, ты что не понимаешь?

— Нет, — покачал он головой, — такие фигуры я понимать отказываюсь. Применительно к себе. И вообще, можно я пойду? Про высасывание вам лучше Краснов с Алфёровой расскажут. Это же их вроде бы касается?

Альфа медленно повернулась к Мэту, но ничего не сказала. Зато в глазах её я кое-что увидел. И мог бы сказать, мне понравилось, то что я прочитал в её взгляде. У меня даже сердце чуть подпрыгнуло. Взгляд у неё был не как у обиженной девочки-припевочки, а как у разъярённой волчицы, готовой броситься на жертву и рвать её, и жадно лакать горячую кровь, пока та ещё жива.

Заметив, что Мэт чуть оторопел от этого взгляда, она поспешно отвела глаза и потупилась. Видать, у родителей её оборотни покусали.

— Ну, а вы, Елена Владимировна! — воскликнула Медуза. — Вы что, не могли повлиять на своего… э-э-э… мужа? Чтобы он не делал таких гадостей?

— Он мне не муж, — не поднимая глаз, ответила Альфа.

— Ну, гражданский муж, какая разница!

— Разница в том, что он собрал вещички и ушёл. И отчитываться передо мной не обязан.

— Ещё бы! — засмеялся Мэт. — После того, что утекло в сеть, ни один нормальный мужик не остался бы. Не захотел бы себя куколдом чувствовать.

— Прекрати, Матвей, — одёрнула его Медуза. — Тут нет ничего смешного. Тут впору в петлю всем коллективом, а тебе бы только шуточки шутить. Что делать, лучше скажите, товарищи дорогие.

— Слушайте, ну это уже ни в какие ворота! — воскликнул Матвей. — Я к этой истории вообще не имею никакого отношения. Зачем я сижу и выслушиваю то, что меня не касается?

Я вытащил свой телефон из кармана.

— Так уж и не касается? — прищурилась Медуза и замолчала, предоставив нагнетать ужас настенным часам.

Тик-так, тик-так…

— А вся школа бурлит. Все говорят, что эти фотографии и видео сделал ты и отправил блогеру Петрушко.

— Чего⁈ — возмутился Мэт и вскочил со стула.

— Сядь, — спокойно кивнула Медуза. — Сядь, я сказала. Нечего строить из себя психического и неуравновешенного. Пока не разберёмся, никто отсюда не выйдет.

Я, между тем, набрал телефонный номер.

— Краснов! — сердито одёрнула меня Юля. — Ты совсем, что ли? А ну, убери мобильник!

В этот момент в кармане у Мэта что-то завибрировало. Звонка или мелодии не было, но в тишине кабинета звуки телефонной вибрации слышались очень даже неплохо.

— Мне выйти надо, — нахмурился он, разглядывая номер звонившего.

— Никаких выйти! — воскликнула Медуза. — Ну-ка выключите все телефоны.

Но Мэт, вместо того, чтобы послушно убрать мобилу, поднялся и выскочил за дверь. Я тоже встал, шагнул к её столу и показал экран своего телефона.

— Это я звоню Матвею, — пояснил я.

— Что?

— Посмотрите на номер, на который я звоню…

— Зачем мне это нужно⁈ Что за детский сад!

— Ну, почему детский сад, — усмехнулся я. — Посмотрите теперь вот сюда.

Я открыл галерею и нашёл скриншот предусмотрительно сделанный во время посещения студии Петрушки.

— Сначала обратите внимание на совпадение номера, зарегистрированного в Арабских Эмиратах, а теперь прочитайте, что здесь написано.

Директриса застыла.

— Это, — объяснил я для всех. — Переписка владельца телефонного номера с блогером Виктором Петрушко.

— Ну… ну… этот скриншот… его и подделать можно… — промямлила директриса.

В этот момент в кабинет вернулся озадаченный Мэт, решивший не отвечать на звонок с подозрительного номера. Ему это дело явно не понравилось.

— Подделать можно всё, что угодно, — согласился я. — Но в современном мире практически все наши действия оставляют цифровой след. С этим я разобрался, хоть было и нелегко.

— Потому что ты тупой, — усмехнулся Мотя, но его никто не одёрнул, вообще даже не обратили внимания на эту его реплику, просто молча уставились и всё.

— Чего? — нахмурился он.

— А отец знает? — наконец спросила директриса. — Отец знает о твоих подвигах?

— Каких подвигах⁈ — грубо огрызнулся он.

— Я ему пошлю сейчас, — кивнул я и тут же отправил на дубайский номер картинку с номера, с которого только что звонил. — Это я тебе звонил.

— Чё⁈ Это чё за трэш⁈

Я ничего не ответил и молча сел на стул.

— Да ты сам это слепил!

— Давайте обратимся в полицию! — предложила Юля.

— Так его же папочка отмажет, — пожал я плечами. — Наказание вещь, конечно, необходимая и важная, но тут нужно понять мотивы и подумать, что сделать, чтобы ничего подобного больше не пришло никому в голову. А с Матвеем надо, мне кажется, поработать. И учителям, и психологу, и, в первую очередь, директору нашего без пяти минут лицея. А, может, ещё и сексопатологу. А вдруг вы товарищи педагоги маньяка воспитали? Я ладно, я парень, мне фиолетово, что там этот придурок Шалаев, отравленный подростковым эротоманством, рисует на компьютере и какие яркие ощущения при этом испытывает. Но вот для Елены Владимировны это гораздо неприятнее. Задета её репутация. Я думаю, прежде всего, вы все, включая Шалаева, должны прямо сейчас перед ней извиниться, а уже дальше решать прочие организационные вопросы.

— Да пошли вы все! — воскликнул Мэт и выскочил из кабинета, шарахнув со всей дури дверью.

— А мы-то за что? — уставилась на меня Медуза, словно ждала, что из НЛО, сплетённого из волос на её голове сейчас появятся змеи, а сама она заставит меня навеки окаменеть.

— Да вот за эти наши посиделки.

— Во-первых, это никакие не посиделки! — строго отчеканила она. — Нам нужно решить, что делать в этой ужасной и драматической для всей школы ситуации. Мы всем педагогическим коллективом, естественно, сочувствуем и Елене Владимировне, и даже тебе, за то что вы стали объектами этой дурацкой выходки. Но извиняться мне, например, не за что. Наоборот, я жду от вас слов хоть какой-то благодарности.

— Я могу идти, если вопрос происхождения материалов разрешился? — равнодушно спросила Альфа.

— То есть как… — растерялась Медуза.

— Спасибо, — холодно кивнула Алфёрова. — Краснов, постарайся тоже не засиживаться. У нас урок через две минуты.

Она встала и вышла из кабинета.

— Что это с ней? — спросила Директриса. — Вы это видели?

— Это на неё так поддержка педагогического коллектива действует, — усмехнулся я.

— Ну, знаете! — гаркнула вдруг оперная дива, запертая в теле директора школы. — Это уже ни в какие ворота! А дыма без огня не бывает! Главное, она с ним живёт, а он такие пародии строчит. Это как понимать?

В дверь постучали.

— Да! — протрубила Медуза.

Заглянула Катя.

— Вы просили заехать, Лидия Игоревна.

— Просила, Екатерина Викторовна. Заходите. Матвей, жалко, не дождался, убежал. Присаживайтесь. Краснов, а ты иди. И подумай хорошенько.

— Так я всегда думаю хорошенько, — ответил я. — До свидания.

На литру я не пошёл. Поднялся на один пролёт по лестнице и занял позицию, опробованную в прошлый раз. Ждать пришлось около пятнадцати минут. Когда Катя вышла и направилась вниз, я догнал её и окликнул.

— Ка-ать…

Она обернулась и, узнав, замотала головой.

— Серёжа… Я до сих пор не верю, что Мотя такую лабуду закрутил. Слушай, ты прости, пожалуйста…

— Ой, — махнул я рукой. — Что там обсуждать, прикололся парень, думал весело будет. Пофиг. Я же не для того тебя ждал, чтобы начать мозги выносить, типа, теперь мы видим, какое в семье воспитание и вообще, ценности, отношение к людям и всё такое…

— Да? — растерялась она. — А что тогда?

— Я тут бабок поднял, — подмигнул я.

— Чего? — подняла она брови.

— Приглашаю тебя в рестик. Не в кафешку, а в рестик нормальный. Не, не в нормальный, а в крутой.

— Ты чего, плейбой? — расплылась она в улыбке. — С училкой покрутил, теперь с матерью одноклассника? Хочешь тоже в сеть слить? Ни на что не рассчитывай.

— Блин, хорош. С училкой я только в мыслях Мэта покрутил. А с тобой мне интересно, приятно, спокойно и просто хорошо…

Упс… Не надо было так говорить… У неё глаза на лоб полезли от этих слов. Ну, да, на автомате сказал, как тогда говорил. Её всегда бесили эти слова, а я повторял их в шутку. Она считала, что такое только старушкам подходило — интересно, приятно, спокойно…

— Что? — пожал я плечами.

— А у тебя какое отчество? — спросила она.

— Иванович? А у тебя? Викторовна? Медуза тебя назвала, я слышал.

— Не знаю, Серёжа, — покачала она головой, пристально меня разглядывая. — Столько всего навалилось с этим Мотей… Вот же балбес… Надо перед училкой извиниться за него…

— Да, неплохая мысль. Уже двадцать пять минут до конца урока осталось. Можешь подождать.

Она подняла руку и уставилась на свои швейцарские часики, усыпанные искрящимися прозрачными камушками.

— Нет, сейчас надо ехать. Я тут на йогу записалась, как она… флайинг. Летающая, в общем.

— Ну, ладно. Летай аккуратней. Во сколько у тебя эти полёты во сне и наяву начнутся?

— В пять…

— У меня сегодня в четыре тренировка. Можем после пересечься.

— Посмотрим. Я позвоню.

— Ну ладно. Если не позвонишь, я сам позвоню.

— Ага, — кивнула она, думая уже о своём и понеслась вниз. — Пока…

А я пошёл на литературу. После урока, когда все разошлись, я задержался.

— Нет-нет, Серёжа, — замотала головой Альфа. — Не надо нам с тобой вдвоём оставаться.

— Я дверь открою.

— Нет. Пожалуйста.

— Ладно, — пожал я плечами. — Ты от родаков съехала?

— Да.

— Я вечером тогда приду к тебе домой.

— Не вздумай.

— Почему ты прячешься от меня? Что такое? Ладно, приду, тогда и расскажешь, что у тебя на сердце.

Я кивнул и пошёл из класса, открыл дверь, но Алёна меня окликнула.

— Серёж… — сказала она негромко и кивнула, когда я обернулся. — Спасибо.

— За что?

— Ну, что вот это всё… ну… что раздобыл переписку этих козлов.

— Мне понравился твой взгляд, — подмигнул я, — когда ты посмотрела на Мэта. В кабинете у Медузы. Кажется кому-то пора превратиться в бессердечную суку.

Глаза её распахнулись, и я засмеялся:

— Но не с друзьями, конечно.

Я вышел и сразу наткнулся на Князя.

— Чё ты так долго? Пойдём за школу покурим. Ты говорят, прославился?

— Что есть слава человеческая, друг мой? — с видом мудреца спросил я. — Дым. И обман. Сегодня толпа тебя боготворит, а завтра втопчет в грязь. Не предаст тебя только Беня Франклин.

— Это ещё кто? — удивился Князь.

— Это? Лицо стодолларовой бумажки. Не видел что ли никогда?

— А-а-а… — протянул он и заржал. — Ну, так-то я с тобой согласен, философ.

Мы вышли из школы и прошли к теплицам, где втихую покуривал народ. Отошли от курильщиков подальше, встали у металлической ограды.

— Ну, и чё? Какой план? Как будем действовать?

Он достал из кармана что-то типа мундштука и вставил в него коротенькую сигаретку.

— Каких только извращений табачники не придумают, — покачал я головой.

— Ну, про извращения тебе виднее, — сострил Жан. — Давай извратись, чтобы нам с бароном расплатиться. Чего ты крутишь-то? Говори, если придумал.

— Перепродадим два кило герыча, — обыденно сказал я, а Князь замер, зажав мундштук с огрызком сигареты в зубах.

— А ты… ты сейчас не под ним, случайно? — наконец, спросил он. — Не под герычем?

— Не употребляю и тебе не советую, как и огрызки сигарет.

— Погоди… Ты сейчас серьёзно или думаешь, что это очень весёлая шутка?

— За пять возьмём, за семь отдадим. Два нам. Плохо, чё?

— Ты про что сейчас?

— Про лимоны рублей. Короче, ты или в деле или нет. У меня самого бабок нет, но желающие вложиться найдутся.

— Так у меня тоже нет, — развёл руками Жан. — Если бы были я бы и не дёргался.

— Дёргаемся, чтобы заработать, вот и все дела. Проблема в том, что нужна крипта, наличманом сейчас не катит. Значит нужно время на подготовку. Ну и не всё ещё договорено. Короче, продавец есть, железный. Приходим, проверяем товар, переводим бабки, везём в другое место, получаем бабки, отдаём товар. Два часа работы и мы в хрустах.

— А кто пробовать будет? Ты прикалываешься? Или ширнёшься для дела?

— Блин, ну чё ты несёшь? У меня химик есть. Он принесёт реактивы, на месте сделает экспресс-тест и всё. Получит свой полтос и все дела. В чём проблема?

— А кто продаёт?

— Я уже переговорил с продавцом, всё будет чётко.

— И где ты его нашёл? — подозрительно спросил Князь.

— Ну, я знаю кое-кого, вот и всё, — пожал я плечами.

— Ты? — нахмурился он.

— Да, — кивнул я. — Все кого-то знают. И я не исключение.

— Блин… А где пять лямов взять?

— Перехватить под проценты. Нам бы ещё и охрану не мешало кое-какую. Хоть человека два, но с дурами.

— Слушай… — он задумался и стоял, нервно кусая губы.

Заволновался. Ладно, поволнуйся. Я достал телефон и посмотрел время. Нужно было идти. А часы мои, кстати, так мне и не вернули. Надо будет за это спросить с вьетнамца.

— А это серьёзно, не трёп? — прищурился Князь. — Просто… Короче, если я подтяну серьёзных людей, а у тебя всё накроется… Блин, просто сказать, извините, не получилось, не выйдет. Ты это понимаешь? Дядя мой человек мягкий, но те просто…

Он помахал ладонью у горла.

— Да не ссы, Княже. Я смерть видел. Лицом к лицу. Ближе, чем тебя. Врубаешься? Больше пока не хочу. Короче, у меня всё чётко.

— А почему ты думаешь, что тебя не кинут?

— Да блин, брателло! Там родственник мой и ещё один кент, которому я… Блин, короче, там будет всё красиво, целая армия, сечёшь? Для них актив непрофильный, хотят его скинуть. Но я тебя не агитирую и не заставляю. Нет, правда, вопрос серьёзный. Я понимаю, и ты резонные вопросы задаёшь, а у меня ещё с покупателем переговоры не закончились. Нет значит нет, без базара. Но я свои двести пятьдесят отобью.

— Барон не будет разбираться, кто внёс, кто не внёс, — покачал головой Князь. — Надо пятьсот штук и точка.

— Ну, думай, где будешь брать. Я тебе железную тему принёс. Ты же хотел типа самостоятельность получить. Давай, получай.

Князь помолчал и смешно, по-детски почесал в затылке. Никакой самостоятельности он уже не хотел. И вообще, это был уже совсем не тот надменный чувак, каким я его видел ещё несколько дней назад — сумеречный, таинственный и властный. Хорошо быть таким, когда можно строить злую рожу, но ни за что не отвечать. А теперь он двигался в моём кильватере и думал, ожидая, что ему скажу я. А ещё соображал, как меня же и накнокать. Сто про. Если ещё не успел подумать, то подумает. Или дядя его надоумит.

— Ладно, — кивнул я. — Кумекай до завтра. Только язык не помело, ты же знаешь, да? Ни с кем языком не зацепляйся, пожалуйста.

— Я думаю… — нахмурился он. — Попробую, короче, Вьетнамца подтянуть. Он может согласиться. У него склад менты накрыли, он тоже дядьке конкретно торчит сейчас.

О, а вот и рыбка пошла на приманку. Правда, надо выяснить, он ушёл от Раждайкина или нет. Впрочем, полагаю, на такую замануху можно попробовать и барона выманить. Разве может какой-то школяр торговать без его одобрения? Я усмехнулся.

— Подтягивай, — кивнул я. — Но это твой кент. Я с ним ничего обсуждать не буду. И даже видеться. У меня дела с тобой. Да?

— А чё так? — удивился Князь.

— Ну, сам сказал, игра серьёзная. Нахер мне лишний раз отсвечивать? Лишние глаза не нужны. Сейчас дело сделаем, а там поглядим, куда дальше двигаться. Согласен?

— Ладно, я подумаю до завтра. Если соглашусь, мне понадобится подробная информация и… гарантии что ли…

— Ага, из госстраха полис подойдёт?

Он не засмеялся. Ну, ещё бы, как там Аркадий Исакович говорил, шарики-то крутятся? Закрутились шарики, заструились мыслишки. И не все хорошие. Не все. Зачем платить за товар, если его можно просто так забрать с совсем небольшими усилиями? Вот именно. Надо только всё хорошо продумать, да? Ну, пусть подумает, глядишь, к чему-то и придёт.

После школы я заторопился домой. Надо было ещё заскочить в магаз, купить еды и успеть приготовить, да так, чтобы не сразу перед тренировкой натрескаться. В общем, я заторопился. Всё было близко, мини-маркет — прямо в моём доме, рядом, но и времени оставалось впритык. Поэтому я решил оставить все мысли, проветрить голову и хорошенько позаниматься у Икара.

Я купил куриные грудки, несколько помидоров, сливки, грибы ржаной хлеб. Взял ещё несколько бананов, чтобы закинуться после тренировки. Кассирша сложила всё это мне в пакет, рассчитала и утратила интерес, повернувшись к следующему покупателю.

Я вышел из магазина и сразу увидел большую чёрную машину с чёрными стёклами. И мне эта машина совсем не понравилась. Под сердцем ожила мышь и царапнула коготком… И, как говорится, предчувствия его не обманули.

— Сергей, — услышал я тихий и даже вкрадчивый голос. — Пойдём в машину. Переговорить надо.

Да когда же вы со своими разговорами отстанете все? Передо мной стоял Чердынцев.

— Давно не виделись, Александр Николаевич, — хмуро кивнул я. — Здрасьте. Рад видеть, но, честно говоря, спешу.

— Это ничего, — кивнул он и взгляд его мне не понравился. — Я тоже спешу. Причём, я спешу в интересах государства. Давай, в машину.

— Блин, а нельзя завтра? — спросил я — У меня тренировка.

Он ничего не ответил и открыл переднюю пассажирскую дверь. Я забрался внутрь и уселся на переднем сиденьи. Дверь закрылась и тут же раздался щелчок. Даже не щелчок, а стук. Закрылся замок. Чтобы проверить, я дёрнул ручку. Действительно, дверь была заблокирована.

Чердынцев обошёл машину и уселся за руль. Заводить он не спешил. Сел, положил руки на баранку и уставился вперёд, будто не хотел начинать неприятный разговор, и моя мышь под сердцем царапнулась ещё раз. Теперь сильнее и неприятнее.

Я посмотрел на квадратные часы со стрелками, встроенные в приборную панель. Они, в отличие от кабинета Медузы, не тикали с механическим звуком, но тоже отмеряли время, отпущенное на то, чтобы успеть как можно больше…

— В общем так, Сергей, — сказал Чердынцев и повернулся ко мне.

Глаза его были сжаты и походили на две узкие щёлочки. И губы тоже были плотно сжаты. И вообще, вид его был напряжённым.

— Мне нужно досье, — решительно произнёс он. — Досье на Щеглова.