18. Последняя капля

Надо заканчивать уже передвигаться по улицам, по которым ходят и ездят остальные горожане. Нужно уходить во дворы, использовать тайные тропы и неочевидные места. А лучше всего приобрести плащ-невидимку. Накрылся с головой — и ку-ку, мой мальчик. Только тебя и видели…

Досье ему нужно видите ли. А кому оно не нужно? Нет, я бы поделился, какой разговор. Даже с радостью бы отдал, но хотелось бы понимать, а зачем оно понадобилось? Чтобы что? Чтобы просто почитать? Или чтобы что-то сделать? А что именно? Чтобы уничтожить и не усложнять никому жизнь? Или чтобы шантажировать и заставлять делать то, что нужно тебе? Но это не вполне отвечало моим целям.

Не вполне…

— Мне тоже нужно это досье, — кивнул я, глядя в глаза Чердынцеву. — Да только существует ли оно? Я уже начинаю сомневаться.

— Существует. Его даже видели. Слышал такое имя, Стакан?

— В качестве имени я этого слова не знаю, — ответил я уверено, сразу, без паузы, хотя паузы делать бы не помешало.

В принципе. Не мешало бы внимательно обдумывать каждый ответ. Да только наша беседа — не шахматы, и у часов на панели кнопок не было. А быстрая и уверенная реакция иногда решает всё.

— Стакан сообщил Харитону, что нашёл в старых напольных часах, привезённых из дома Калякина, документы.

— В часах? — как бы удивился я. — Я ведь эти часы вдоль и поперёк простукал и прослушал. Только что рентген не сделал. Не было там ничего. Я их даже на пол клал, чтобы в основании посмотреть. Нет.

— Не морочь ты мне голову, — сердито ответил Чердынцев. — Фото в доме Розы, оставленное в виде послания ясно указывало на то, где искать.

— Серьёзно? Нет, я в детстве, конечно, увлекался Эдгаром По и его «Золотого жука» раз десять перечитал, но послание в доме Розы… По-моему, это перебор, нет? А почему вы сами не забрали часы?

— А я и забрал. Да только ты вмешался…

Опаньки… А вот это оказалось неожиданным. Даже более, чем неожиданным.

— То есть… — нахмурился я. — Корочки ваши липовые что ли?

— Как это?

И правда, как это? Если ты действующий чекист, то почему за объектом поехал криминальный элемент Харитон? А если он твой агент, то почему часики повезли не в «контору», а в гараж к Стакану? Любопытно, да? Любопытно.

— Я понимаю, — пожал я плечами, — бывших чекистов не бывает, да? Но как-то не сходятся события последних дней. Упомянутый Харитон ну никак не походит на человека, работающего от имени конторы.

— А, значит ты с Харитоном всё-таки познакомился? — прищурился он.

— Познакомился но при очень неблагоприятных обстоятельствах.

— А почему не сообщил ничего? — сурово посмотрел на меня Чердынцев.

— Ну, вы уж извините, товарищ майор, — хмыкнул я, — но было слишком много событий. Не успел отчёт составить. Жизнь свою пытался… как бы это сказать… в порядок привести. Могу сейчас, если хотите, вкратце рассказать как я прожил последние несколько дней. Хотя, если честно, очень сильно стал сомневаться в вашем правовом статусе.

— Рассказывай.

Ну, я и рассказал. Практически, как есть, за исключением возвращения на базу и визита к Стакану.

— То есть вьетнамец — это ваш человек? — спросил я у впавшего в задумчивость Чердынцева. — Товарищ майор…

— А? Да почему он мой-то? Просто ты пойми такую вещь, мы с тобой на одной стороне. На светлой.

— Это здорово. Мне бы хотелось, чтобы у меня были союзники, но пока таковых я не вижу.

— Сергей, я тебя не понимаю. Я тебе предлагаю помощь. Почему ты отказываешься?

Какую ты мне помощь предлагаешь, алё, если думаешь, что папка у меня?

— Вы издеваетесь? Ваш человек меня в рабство хотел взять. Это помощь? Серьёзно? По-моему, это больше похоже на устранение потенциальных конкурентов. Я это воспринимаю, как попытку меня ликвидировать. Причём, ни за хрен собачий. Я если бы что-то нашёл с вами поделился бы. А вот вы со мной понятно, что хотели сделать. Часики — себе, меня — вьетнамцу. Охренительная помощь.

— Послушай, это всё случайность с рабством. Никто же не ожидал, что ты там будешь.

— Да ну, Александр Николаевич, вы совсем-то глупости не морозьте. Если вы такой прозорливый и дальновидный, что сразу сообразили про подсказку с часами, почему столько тянули? Почему их сразу не изъяли? Почему ждали почти два дня? А как только я там появился сразу, чик-чирик, появился вьетконговец ваш. Любопытное совпадение.

— Ждал, потому что не сразу сообразил. А потом только догадался. Что касается Харитона… Я его просто использовал. Пообещал ослабить кое-какое давление на него.

— Ну, ослабляйте, чё. Он теперь считает меня виновным в том, что его базу менты накрыли. Попытается посчитаться. А вы мне что предлагаете? Пойти с ним трубку мира выкурить? Или, может быть, поработать на него лет двадцать в качестве раба?

— Послушай, моя помощь заключается в том, что я могу дать ход этим материалам. Материалам на Щеглова. А ты что с ними сделаешь? Отправишь в Следственный комитет или в газету?

— А вы уверены, что ваш заказчик пойдёт на это? Вы уверены, что он не будет использовать материалы тупо для шантажа?

— Какой заказчик?

— Тот, в чьих интересах вы ищете досье. Кто это, кстати, Назаров? Впрочем, лучше не говорите. Я от этого дела отстраняюсь. Нахер надо, себе дороже. В гробу я видал и Ангелину, и Мэта, и их прекрасных папаш.

— Какую ещё Ангелину?

— Ангелину, из-за которой я таблетки жрал.

Чердынцев завис, пытаясь найти хоть какую-то связь между мной, Ангелиной и Никитой Щегловым. Я внутренне усмехнулся самой злой из своих усмешек

— Э-э-э… — протянул он. — Поясни, пожалуйста.

— Ангелина крутила мне мозги, а с Мэтом крутила отношения.

— И?

— Что непонятно? Папа у неё депутат. Евгений Нащокин.

— Продолжай.

— Блин. Я хотел предоставить ему материалы на отца Мэта, чтобы он с ним разобрался. Он же власть, всё-таки, полномочия имеет. К тому же репутация у него человека порядочного. Я хотел, чтобы он запретил своей дочери вообще с Шалаевым общаться. Потому что тот мудак.

— Твою мать… — помотал головой Чердынцев. — Ты это серьёзно?

— А что?

— Ради девочки?

— Думаете, более серьёзно, чем жизни себя лишить?

— Я тебе не верю, — помотал он головой. — Не может человек ради такой нелепой цели искать компромат на руководителя областного УВД. Не может.

— Да мне пофигу, — пожал я плечами, — верите или нет. Я же говорю, всё, я на этом заканчиваю. Конец фильма.

— Нет, Сергей. Ты ничего не заканчиваешь. Если что услышишь, узнаешь или раздобудешь, сразу сообщишь мне. И я всё ещё считаю, что папка с документами может быть у тебя. Если это так, лучше, отдай, и можешь выходить из дела и спокойно наблюдать за тем, что будет происходит дальше.

— Нет, Александр Николаевич, вы заблуждаетесь.

— И я отзову этого бешеного пса Харитона. Если честно, он действительно лютый беспредельщик.

Вот ты скотина, Чердынцев. Мягко стелешь, да жёстко спать

— Ладно, я на тренировку опаздываю. Из-за вас голодным пойду.

Я дёрнул ручку, но дверь была заблокирована.

— Сергей. Я могу решить многие твои проблемы.

— И создать.

— И создать могу. Не хочу пока. Понимаешь меня?

— Ага. Но и вы меня поймите. Я этими приключениями уже сыт по горло. Больше не желаю.

— Так давай поскорее покончим с этим.

Дверь щёлкнула, и я выскочил из машины. Выскочил и понёсся бегом домой. Время действительно поджимало. У подъезда сидел Соломка.

— Вечер в хату, — кивнул я, не останавливаясь.

— Погоди-ка, — ответил он. — Погоди.

— Некогда, дядя Лёня. Спешу я.

— Сказать надо.

Блин… ну что ещё не так?

— Чего? — обернулся я. — Срочное что-то? А то я опаздываю.

— Знаешь, как Владимир Семёнович спел, спел? В гости к Богу не бывает опозданий. Опозданий, да. Подойди.

Я подошёл.

— Ты узкоглазого никакого не знаешь?

— Много знаю. Страна у нас многонациональная, и все друг другу братья. И сёстры.

— Крутился тут один. Вынюхивал, вынюхивал. Вот я и подумал, а вдруг Серёжке интересно будет. Интересно.

— Ну, так-то Серёжке всё интересно. И чего он вынюхивал?

— Вот и я думаю, чего? Вынюхивал, значит… Не знаю, не знаю. Но ты поглядывай, стало быть, по сторонам-то, сторонам.

— А он спрашивал чего-нибудь?

— Нет. Вон там поставил машину, вышел, значит, вышел и ходил, посматривал. Туда-сюда. На стройку сходил, на стройку. В беседку сходил. И всё на окна, окна, глядел. Так что ты эт-самое, мотай, на ус-то. Мотай.

* * *

Перед тренировкой меня подозвал Икар и отвёл в сторонку.

— Ну? — пристально глянул он на меня.

— Да-а, — пожал я плечами. — Жить можно.

Икар покачал головой.

— Икар Артурович, Петя ваш надёжный товарищ?

— Почему спрашиваешь? — нахмурился он.

— Да подогнал он мне кента одного комитетского. И вот тот мне что-то совсем не нравится. Ни как товарищ, ни как надёжный.

— Петя всегда был парнем принципиальным, но и умным. Где надо смолчит, а своего добьётся. Люди, конечно, меняются, а с другой стороны, хер они меняются. Понимаешь?

— Ага. Не совсем, правда.

— Короче, сейчас начнётся тренировка, я на тебя орать буду, понял? За то, что не пришёл в прошлый раз.

— Так у меня там…

— Да знаю. Ты… потерпи, короче. Воспитательный момент не искажай.

— Не искажать? — переспросил я. — Нет, конечно. Какой разговор. Не исказю… не искажу… и не изгажу.

— Ну, иди переодевайся тогда, а поговорим потом, если захочешь.

Я не захотел. Потрепаться можно было бы, да только времени в сутках и так мало, а ещё если его на поболтать тратить… В общем, после тренировки я сразу ушёл и направился в баню. Шёл с осторожностью, оглядывался, проверялся, менял направление и всё такое. И так был чуть живой после занятий, а тут ещё и петлять пришлось.

Но хвоста не было. И не заметил никого, и чуйка молчала. Кукуша стоял за стойкой и наливал пивас распаренному посетителю.

— Здорово, племяш, — кивнул он. — Как дела? Опять ехать куда?

— Дела, как сажа бела, дядя Слава. Нет, сегодня никуда, просто пару слов сказать.

— Ага, щас. Ты присядь. Две минутки, и я у тебя.

Я буквально упал на лавку и прикрыл глаза.

— Ты чего? — встревоженно спросил Кукуша, усаживаясь напротив меня.

— Нормально всё. В принципе. Думаю, надо наверное с волыной ходить, а то как-то стрёмно в последнее время.

— Дуру с собой таскать тоже то ещё удовольствие.

— Тоже верно. Дядь Слав. Короче…

Я перегнулся через стол и потянулся к нему, а он подался навстречу мне.

— Нужен человек от барыг. Я хочу два кило толкнуть.

— Ты чё! — глаза у Кукуши из орбит полезли. — Какие два кило?

— Ну, которые мы изъяли с тобой.

— Ты головой-то подумай, он за тридцать лет уже свойства потерял. Его сейчас вообще нельзя того самого. Это ж на тот свет прямой наводкой. Да и, если они такой товар купят, как думаешь, что с нами потом сделают?

— Не сделают, — прошептал я ему на ухо. — Есть нормальная маза. Мы ещё и бабла срубим. Но нужен солидный покупатель. Тот человек, про которого ты говорил, помнишь?

Кукуша поморщился.

— Он малость того, поехавший. Чего-нибудь в башку втемяшится, беспредел такой может начать… Это через Матвеича, короче…

У меня зазвонил телефон.

— Да, Катя, — ответил я.

— Ага, это я, — сказала она таким тоном, будто ей сейчас неудобно было разговаривать.— Слушай, сегодня не смогу.

— Ты чего! Отказы не принимаются.

— Слушай, я на йоге этой дурацкой так устала, что ни рукой, ни ногой…

— Ну, вот мы и восстановим силушку. Я тоже устал, но я знаю, что нужно съесть и выпить, чтобы усталость за минуту испарилась.

— Не получится, — повторила она и добавила, понизив голос. — Сегодня муж придёт с Мэтом разговаривать. Так что никак. Давай завтра.

— Завтра?

— Ну, или потом когда-нибудь…

— Да зачем в долгий ящик? Завтра так завтра. Тогда я позвоню днём, идёт?

— Хорошо, — согласилась она. — Звони, как освободишься.

— Ага. Пока.

Я отключил телефон.

— Вот, — кивнул я Кукуше, — надо ему сказать, что мы ищем постоянные каналы и заинтересованы в долгосрочном сотрудничестве. А если через Матвеича, он блатной, стало быть?

— Нет. Из молодых. Он у барона отжимает территории. У них война идёт. Не хотелось бы в замес попасть.

— Так это ещё лучше, что у них война. Это прямо то, что надо.

— Так чё, договариваться на встречу? Он сначала перетереть захочет.

— Да. Сто про. Договаривайся.

— Хорошо, — покачал головой дядя Слава и промокнул салфеткой лысину.

Вид у него был пришибленный

— Только, — нахмурился он, — где ты будешь брать товар постоянно?

— Кукуша, о чём ты? Для нас это разовая акция. Мы скажем, что хотим постоянно, но это будет для туману, понимаешь?

— А зачем тебе это надо вообще? Сидел бы спокойно да и всё.

— Как спокойно? Они отравой торгуют а мы спокойно? Матвей твой тоже чё-то хочет от нас. Как тут успокоишься? Не переживай. Я тебя буду в стороне держать, чтоб не подставить.

— Э, хорош! Я про это что ли?

— Нет, конечно, но просто знай. Всё, ладно, давай добро Матвеичу.

* * *

Выйдя из бани, я зашагал к Альфе. На ходу позвонил ей, но она по обыкновению не ответила. Решил, что зайду. Обещал же. Что-то с ней происходило и я немного тревожился. С одной стороны, может, это у неё взросление шло, а может, что похуже, потому что выглядела она смурной и задуманной.

Шёл я, проверяясь. Идти тут было всего-то пять минут, но у меня ушло чуть ли не полчаса. Хвоста не было. Алёша, как я надеялся, был надёжно упакован. Харитон, правда, если именно его видел Соломка, разгуливал на свободе. Надо было уточнить у Чердынцева, знал ли он, что вьетнамец побывал в руках Раждайкина. А то, не ровён час змей пожрёт сам себя. Впрочем, нам от этого только лучше будет.

Я подошёл к подъезду и нажал номер Алфёровской квартиры. Никто не ответил. Блин. Ещё раз позвонил по телефону. Ноль повдоль. Свет не горел, окна были закрыты. Я постоял немного, размышляя, что делать.

Вечером опустилась прохлада и сырость. Листва под ногами не шелестела, а, набрав влаги из воздуха, сделалась мягкой и скользкой. Плимкнул телефон. Я прочитал сообщение, пришедшее на симку, номер которой никто не знал.

Если предложение по материалу в силе, готов обсудить.

Надо же, Петрушка проснулся, будто почувствовал, что я вокруг его бывшей кружу. Надеюсь, что бывшей и что она не будет дурой и больше его на порог не пустит. Ему я с этого номера и писал в первый раз.

Я постоял минут десять. Ответил Вите, написал Альфе и, решив, что ловить больше нечего, пошёл домой. Во двор я прошёл со стороны стройки, проторчав изрядное время в кустах и наблюдая за двором. Всё было тихо. У подъезда торчала Настя с девчонкой из соседнего дома. Они громко смеялись, рассматривая что-то в телефоне.

В общем, обычная мирная жизнь. Для порядка я проверил все кусты, где по моему мнению могли бы находиться дозорные, но всё было чисто и там. Похоже у Харитона были дела поважнее, чем поджидать меня. Я вышел из укрытия и зашагал домой.

— О, Красивый! — воскликнула Настя. — Ты откуда с сумкой?

— С тренировки, — кивнул я.

— Устал?

— Ага…

— Ладно, Оль, — моментом закруглила она подружку. — Пойду я домой, мне надо ещё домашку делать назавтра.

— Мне тоже, — со вздохом ответила Оля. — Ладно. Пока.

Я открыл подъездную дверь и вошёл внутрь. Настя последовала за мной. Свет на лестнице сразу включился, и мы двинули вверх по ступеням.

— Ты гуляла что ли? — спросил я. — Чего у подъезда торчала?

— Да, шла домой и Ольку встретила. Простояла с ней целый час, наверное. Замёрзла, блин, а тебя всё нет. Как-то похолодало сегодня, да? А ты как, кстати? Давай, руку тебе помажу.

— Да у меня мама дома. Я ей не показывал синеву свою.

— Ну, — прищурилась Настя, — мы закроемся в комнате, она и не узнает.

— Подумает что-нибудь нехорошее.

— Ой! — воскликнула она. — Нехорошее! Ещё какое хорошее. Скромник.

Мы подошли к двери, и… меня холодом обдало. Сердце мгновенно сорвалось и понеслось вскачь. Из-под двери выбивалась тонкая полоска света. А это значит…

— Так, иди к себе, — тихо, но строго скомандовал я Насте, состроив страшную рожу.

— А? — не поняла она.

— Быстро домой! — одними губами произнёс я, заметив, как она изменилась в лице, не сумев понять с чем связана перемена в моём настроении.

Я резко взмахнул рукой, показывая направление, в котором ей следовало шуровать. Она, онемев, шагнула на лестницу и молча пошла наверх, а я подскочил к соседской двери. Ключ был со мной.

Раз, два, три — и я уже стоял у книжного шкафа. Четыре, пять, шесть — и уже снова перед дверью своей квартиры с пистолетом, скрытым под полой куртки. Я прислушался. Ничего слышно не было. Даже Настиных шагов.

Тогда я осторожно потянул дверь. Она открылась без скрипа, и я остолбенел. Вещи валялись на полу, будто у нас снова провели обыск. Но если бы это было так, Настя бы знала. Кто-нибудь из соседей…

— А-а-а-а… — донёсся до меня тихий стон из спальни, и подлая мышь под сердцем начала выцарапывать нору.

Я быстро глянул в гостиную, пролетел на кухню, в ванную и распахнул дверь спальни.

— Мама!

— А-а-а-а… — чуть слышно простонала она и прошептала, — Серёжа…

Первое, что бросилось в глаза — её домашние тапки, разлетевшиеся по полу…