23. Ночь сильнее дня

Ситуация напоминала лавину. Ещё миг назад всё было тихо и спокойно, а теперь на нас неслась огромная снежная стена. Было совершенно ясно, Харитону уже ничем не помочь.

— Ни к чему не прикасайся, — скомандовал я Кукуше и быстро скользнул фонарём по комнате.

Луч прочертил яркие линии, которые, разрезов мрак, на мгновение остались в глазах. Мои отпечатки, разумеется, здесь имелись, и сейчас обходить весь дом с тряпочкой не было никакой возможности.

Я наклонился, схватил с пола лопату и резко скомандовал:

— Быстро уходим. Назад, назад, назад!

По крайней мере, на этом орудии возмездия моих следов не останется. Во всяком случае, они его не найдут.

Мы выскочили из дома и ломанулись сквозь бурьян, как дикие звери, бегущие от пожара в джунглях. Как носороги. Сирена была слышна уже совсем близко.

— Сюда! — бросил Кукуша и повернул в сторону.

— Спрятаться не получится, надо уходить! — возразил я.

— Там доска шатается, — коротко бросил он без дальнейших объяснений.

Выбирать особо не приходилось. Уже были видны синие всполохи, подсвечивающие чёрное небо и делающие его зловещим. Будто Апокалипсис уже наступил. Причём, только что.

Кукуша пёр напролом, как трактор, прогибая ветви и ломая сухие кусты. С разбега ударил плечом в забор, отступил, потом шибанул ногой.

— Доска, — повторил он. — Плохо прибита.

Забор был сплошной, сколоченный не из штакетника, а из грубых, почерневших от времени и погоды досок. Первая доска затрещала, он ударил ещё, и она вылетела наружу. Кукуша схватился руками за соседнюю, и начал расшатывать её, раскачивать, бить кулаками и ногами. Вторая доска тоже поддалась, затрещала, отлетела в сторону и носорог Кукуша вылетел в образовавшуюся дыру, как пушечное ядро.

— Давай! — крикнул он.

Я бросился за ним. Мы оказались на боковой улице. Вернее, в узком переулке. С этой стороны дома нас не было видно с дороги, по которой мчались полицейские.

— Красавчик! — бросил я Кукуше.

— Ты чего, с лопатой? — спросил он, тяжело переводя дыхание и вытирая ладонью лицо. — Хотел подкоп рыть?

— Красавчик, — повторил я, хлопнул его по плечу и улыбнулся. — Нет, я хотел отбиваться от фараонов. А ты не теряешь самообладания и чувства юмора. Уважаю.

Он кивнул. А ему ведь было чем рисковать. Если бы его накрыли, загремел бы надолго. Очень надолго… В этот момент звук сирены раздался особенно громко и вдруг резко оборвался.

— Приехали, — прошептал Кукуша.

Сирена больше не завывала, но маячки продолжали вспыхивать космическим сине-фиолетовым огнём.

— В психическую пошли, — кивнул Кукуша. — Думают, наверное, что мы там мечемся по дому. Давай, погнали скорее!

Он хотел было поднять доски и попытаться приладить на место, но я его остановил.

— Нет, не надо, — я кивнул на дом, стоявший напротив и отделённый от нас узким переулком. — Брось их. Давай, погнали перебежками.

Это был дом, напротив которого находился дом Розы. С высоким глухим забором, он выглядел, как неприступный бастион и казался безжизненным. Возможно, таким же, как и дом Калякина.

— Идём, — кивнул я и перебежал через узкий переулок, подскочил к забору и вжался в сиреневый куст.

Я оглянулся и посмотрел на Кукушу. Он, конечно, был очень заметным, даже в темноте. А в свете хоть и тусклого, но фонаря, его силуэт хорошо различался на фоне Калякинской ограды.

— Бегом! — прошептал я и махнул ему рукой. — Смелей!

Он кивнул, покрутил головой и кинулся ко мне. О том, чтобы перелезть с ним через забор, речи разумеется, не было.

— Пошли туда, — предложил он, показывая он налево, в противоположную сторону от дороги и от дома Розы.

Я кивнул и добежал до конца забора. За домом начинались заросли клёнов и бурьяна, куда более густого, чем в огороде у Калякина.

— Идём, — мотнул головой Кукуша, показывая на чащу.

— Услышат, как мы будем прорубаться, — с сомнением покачал я головой.

— Не услышат, они там по дому носятся пока, — ответил он и, отогнув левой рукой ветви, нырнул в заросли. — Чем дальше в лес, тем ближе вылез.

За кустами оказалось не так уж и густо. Не сказать, что легко, но идти было можно. Правда земля под ногами была мокрой и чавкала.

— Выбрось ты эту лопату, — посоветовал Кукуша. — Это же не мачете. Нахер она тебе нужна?

— Выброшу, — кивнул я.

— Твою мать! — вдруг воскликнул он. — Ручей, сука! Откуда он взялся? Дай-ка фонарь!

Я протянул фонарь, он посветил. Действительно, прямо перед нами пробегал неширокий, но довольно бойкий ручеёк.

— Сука! — снова выругался он и, постоял несколько секунд, обшаривая округу лучом и выбирая, как лучше преодолеть препятствие.

Он тихо выдал заковыристую матерщину и зашагал дальше прямо по воде. Ничего другого не оставалось, и я двинулся за ним. Было мелко, по щиколотку, но страшно неприятно. Вода казалась ледяной и пробирала до костей. Но зато она была идеальной средой, чтобы оставить лопату. Я размахнулся и закинул её чуть в сторону туда, где ручей растекался, наполняя широкую лужу.

Мы рвались сквозь чащу и не замечали ни холода, ни ветра. По одежде, по лицу, по рукам, хлестали тонкие ветви, иногда попадался колючий шиповник. Ноги из-за воды были ледяными. Ветер крепчал и гнал свежий холодный воздух, который вяз в зарослях. А тучи, налетающие друг на друга, как льдины, неслись как на ускоренном видео. Время от времени они открывали полный и яркий диск луны, и тогда становилось светло, как днём. Но лишь на мгновенье.

Через несколько минут, показавшихся мне довольно долгими, мы оказались на другом краю забора. Дом стоял особняком, с двух сторон его ограничивали переулки, сзади — заросли и ручей. Мы быстро скользнули вдоль забора и оказались на улице прямо напротив ворот дома Розы.

Со стороны дома Калякина доносились голоса, хлопали двери, бегали люди. Но здесь было тихо. Я выглянул. У ворот стояли три полицейские машины.

— Идём туда, — показал я влево. — Если двинем вдоль заборов, нас будет не видно. Там дальше, метров через сто перейдём дорогу и двинем в обход. Обойдём вон там и будем пробиваться вдоль реки. А затем выйдем к твоей машине.

Выезжать на «Крузаке» вьетнамца я не решился, хотя можно было пробраться во двор к Розе и под носом у ментов спокойно проехать по Черновке. Поэтому мы сделали, как я предложил, и примерно через полчаса оказались у машины Кукуши. Грязные, промокшие, оборванные — выглядели мы, прямо скажем, так себе. Как ночные бродяги.

— Смотрел «Ходячих мертвецов»? — спросил мой товарищ.

— Даже и не слышал, о них, — мотнул я головой. — Давай-ка я поведу, а то на тебе лица нет.

— Ты чё? — возмутился Кукуша. — Я сам!

— Да ты вон, чуть живой, — кивнул я.

Действительно, выглядел он неважно. Такая нагрузка была для него экстремальной. Он весь покрылся испариной, то и дело проводил ладонью по лбу, по лицу, по своей лысине.

— Садись-садись, отдохни, — настаивал я. — Я нормально вожу, не бойся. Буду с твоей ласточкой нежным и понимающим.

— Да причём здесь, — махнул рукой Кукуша и взгромоздился на пассажирское сиденье.

Я тоже забрался в машину и мы, наконец, перевели дух.

— Ладно, погнали, — кивнул я. — Интересно, как они нас вычислили?

— Менты?

— Да, это явно менты, — задумчиво подтвердил я. — Тачки их видел? И, скорее всего, Чердынцев тут ни при чём.

Кукуша открыл бардачок, пошарил там рукой и вытащил швейцарский перочинный ножик.

— Ну-ка, — сказал он, вытягивая тонкий шип.

— Это что? — удивился я.

— Скрепка. Давай вытащим симочку из телефона этого… япошки. Только сам, у меня чёт руки трясутся.

Я достал телефон и воткнул скрепку в узенькую дырочку на боку

— От телефона лучше избавиться, наверное, — сказал я. — Хотя, думаю, там есть кое-что полезное. То, что нам может пригодиться.

— Может и так, — кивнул он и добавил, будто разговаривая сам с собой, рассуждая вслух. — Понимать бы ещё, чем мы занимаемся.

— На, держи, — сказал я, возвращая нож и симку. — Подержи пока, чтобы не потерять. Чем мы занимаемся, спрашиваешь?

— А? — повернулся Кукуша. — Нет, это я так, сам с собой.

— Мы с тобой, Кукуша… — покачал я головой, — мы с тобой строим Царство Правды.

— Ага, — кивнул он.

— А для того, чтобы построить любое царство, одних благих намерений недостаточно. Бывает нужно пройти через боль и кровь.

— Ага, — снова кивнул Кукуша. — Где-то я это уже слыхал. Поехали, поехали. Сейчас тут шерстить начнут.

Я нажал на газ, и мы аккуратно двинулись в путь. Ехали, погрузившись в собственные мысли. Тихонько играло радио, настроенное на ностальгическую станцию.

Наступает ночь,

Зовёт и манит,

Чувства новые тая.

Только лишь поверь,

Что ночь сильнее дня…

Вдруг Кукуша вздрогнул. Зазвонил телефон.

— Матвеич, сука, — выдохнул он, нажимая на зелёное пятно. — Да, Матвеич, здорово.

— А вы где есть-то? — с ходу заорал по громкой Матвеич. — Чё случилось?

— В смысле, что случилось?

Кукуша покачал головой и ткнул пальцем в часы, напоминая мне, что мы опоздали на встречу.

— Как что случилось? — переспросил Матвеич. — Мы пришли, а вас тут хер ночевал. Завтра также будет?

— Не кипишуй, — просипел Кукуша. — Завтра всё путём будет. И сейчас тоже. Мы уже подъезжаем. Делишки кое-какие возникли. Неотложные.

— Твою мать… Через сколько вы будете?

— Десять минут, братан, подождите, скажите Любе пусть вас угостит. Возьмите пивка и чего захотите. Мы уже.

Кукуша отключил телефон и снова выругался.

— Примчались уже, — покачал он головой.

Я кивнул:

— Да уж, промашка вышла. Ну ладно, поднажмём.

— Эй, эй, эй, осторожно только, помедленней! Там камера. И на мосту три радара подряд. Ты давай, под штрафы меня не подписывай.

— Окей, брат.

— Какой тебе брат⁈ — воскликнул он и рассмеялся тёплым сиплым смехом. — Я твой дядя.

— Конечно, дядя Слава, — усмехнулся я.

— Хочу сказать, с таким племяшом… — сказал он, будто удивляясь. — С таким племяшом больше никого и не надо.

— Ну ладно, извини, Кукуша, я тебя втянул в передрягу, конечно. Ты жил спокойно, а тут я, здравствуй, дядя Слава…

— Не-не-не, — замотал он головой. — Разве ж я жил? Так, доживал в свои неполные пятьдесят, а тут прямо закрутилось, заклубилось. Я будто помолодел даже.

— Куда молодеть-то тебе? И так не старый.

— Я вот что подумал, — продолжил он. — Мне там Любка всё про здоровое питание талдычит. Наверное, я с пивасиком-то подзакручу крантик. Похудеть надо, а то за тобой не угонишься.

Я заржал.

— Чего?

— Правильно, — кивнул я. — В здоровом теле здоровый дух.

Мы подъехали к бане перед самым закрытием, и через пятнадцать минут после обещанного…

— О, нихера себе… — воскликнул Матвеич, увидев нас. — Вы что, в мясорубке побывали?

— Грибы собирали, — хмуро ответил Кукуша.

— Да? — глухо процедил худощавый дядька с длинными волосами, впалыми щеками и чёрными мешками под глазами, сидевший за столиком рядом с Матвеичем. — Галлюциногенные?

Он немного напоминал Рони Джеймса Дио, только, кажется, был чуть повыше.

— Галлюциногенные? — переспросил я.

— Да, — подтвердил он и с видимым трудом произнёс, — грибы, которые собирали, галлюциногенные?

— Ага, — усмехнулся я. — Штырят не по-детски.

— Назвался груздем — полезай в коробок, — кивнул Кукуша и уселся за столик.

Я последовал его примеру. Кент, что сидел рядом с Матвеичем, будь моя воля, играл бы Кащея и смерть с косой во всех фильмах-сказках мира. Он изобразил подобие усмешки и, покрутив крупный золотой перстень на пальце, медленно, как бы через силу, выдавил:

— Товарищи колхозники, вы что ли — продавцы?

— Мы, — подтвердил я.

— И что? Откуда товар?

— Из Афгана.

— Из Афгана, — повторил он за мной. — А ты что, афганец, что ли?

— Нет, насколько мне известно, Афганец — это ты. Поэтому к тебе и обратились.

Он ухмыльнулся и посмотрел на свой перстень. Я тоже глянул. Там был оскалившийся тигр с бриллиантовыми глазами.

— Времени у меня нет тереть с вами, — сказал он. — Вы выглядите как лохи, но имейте в виду, я, в отличие от вас, не лох. И при малейшей измене — просто всех положу, выпилю в ноль. Обнулю. По схеме я ему уже всё расписал, всё рахъяснил.

Он кивнул в сторону Матвеича и отодвинул от себя кружку пива, из которой, похоже, не сделал ни одного глотка.

— В двенадцать часов привезёте свой товар. Вас будет двое? — спросил он.

— Буду я и ещё один чувак, — ответил я. — Партнёр.

— Почему он сегодня не пришёл?

— Из леса ещё не вернулся, — пожал я плечами. — Я здесь, товар у меня. Что ещё надо? Партнёр мой товарищ, работаем вместе. Он за кибернетику отвечает. Какие проблемы?

— Короче, — кивнул Афганец, — бабки переведу, когда увижу товар и проконтролирую его качество. Приготовь кошелёк и номер, чтобы не было никаких заминок. Всё должно быть чётко. Вы заехали, я сделал анализ, я перевёл бабки, вы уехали. Вопросы?

— Вопросов нет, — ответил я. — Мы о тебе слышали кое-что.

— Надеюсь, самое хорошее? — процедил Афганец.

— Только самое плохое, — серьёзно сказал я. — Поэтому обратились именно к тебе. Нам нужен серьёзный контрагент. Но мы тебя не знаем, и ты нас не знаешь. Поэтому в качестве гаранта выбрали авторитетного человека. И ты, и мы ему доверяем. За это он получает свою комиссию.

Афганец не ответил. Он поморщился недовольно, снова повернул свой перстень и легко кивнул.

— В двенадцать, — проворчал он, поднялся из-за стола и медленной, вальяжной походкой двинулся к выходу.

Из-за соседнего столика встали трое крутых детин. Один пошёл впереди, а двое позади Афганца.

— Но вы, блин, грибники в натуре, — покачал головой Матвеич, когда дверь за наркобароном захлопнулась. — Чё за шняга, Славян?

— Не кипишуй, — отозвался Кукуша, взял салфетку со стола и протёр лицо. — Всё пучком.

— Завтра давайте, чтобы всё было как часики.

— Не кипишуй, сказал, — рыкнул Кукуша. — Не видишь, мы вопросы решали?

— Решили? — хмыкнул Матвеич. — Я не хочу своё очко подставлять, вкуриваешь? Вы же меня подставляете.

— Матвеич, не кипишуй, — веско сказал я. — У тебя вообще самая лёгкая задача, а ты тут мозги нам сношаешь. Всё путём будет. Не егози.

* * *

— А я уже думала, ты всё, — покачала головой Альфа, отходя от двери и впуская меня в квартиру.

Я пожал плечами и улыбнулся:

— Как так?

— Удовлетворил юношеское любопытство и привет, — сказала она учительским тоном и осеклась. — Боже мой, а что с тобой случилось?

— Да, на природу выбирался, — кивнул я.

— Ну-ка, ну-ка, скорее снимай с себя всё, — схватилась она за голову. — У тебя же ноги мокрые!

— Я об этом моменте весь день только и мечтал.

— Балда, — покачала она головой. — Давай, раздевайся скорее. Ты есть хочешь?

— Да. Последний раз я ел именно здесь, в твоей кухне… Ты что, целый день голодный? Скорее проходи. Мама-то тебя не потеряет?

— Мама пока в больнице, — ответил я. — Но завтра или послезавтра её выпишут. И тогда надо будет что-то придумывать. Правда, до этого ещё и дожить надо.

— Два дня, — кивнула она. — Понятно. Знаешь, я думаю, ничего придумывать не надо.

— Да нет, придумать придётся, — подмигнул я. — Я в душ, ладно? Горяченького хочется. Присоединишься?

— Нет, — покачала она головой, но в её строгих учительских глазах вспыхнули уже знакомые мне огоньки.

— Наступает ночь, — хитро улыбнулся я.

— Что-что?

— И обещает…

— О чём ты говоришь?

— Всё исполнить для меня…

Я сделал несколько танцевальных движений в духе Элвиса и пропел, подняв руку вверх, как звезда рок-н-рола:

Знаю я теперь,

Что ночь сильнее дня…

* * *

На следующее утро я пришёл в школу и сразу увидел Князя.

— Братан, что такое? — спросил я. — Вьетнамец отказался?

— Блин, он так и не появился, — ответил Жан и, прикусив губу, помотал головой.

— Я понял, — кивнул я. — Понял, Жан. Ну, что же, не страшно. Значит в другой раз.

Момент был напряжённый. Я старался выглядеть спокойно и равнодушно, но внутри весь напрягся, сейчас важно было сыграть идеально.

— Мне пофигу. Я уже понял, что там трёп один, — сказал я. — По бабкам я договорился. Я не в обиде, без проблем, брат. Ты старался, я знаю.

Но Князь помотал головой:

— Погоди, погоди, я достал бабки, но только… — он замялся. — Короче, с криптой не получится. Я не успею перевести, купить и всё вот это. У меня наличными в рублях.

Я поморщился, как от дурной новости, но потом пожал плечами.

— Ну ладно, — сказал я. — Так тоже норм. Красавчик.

На сердце отлегло. Нет, я понимал, они такой шанс не упустят. Тем более, Харитон уже всё обсудил с Нико. Но его отсутствие могло изменить настрой барона. Но, похоже, не изменило.

— Когда поедем? — спросил он.

— В десять.

— Так это уже через час.

— Ну да. Поедем, сделаем анализ, получим товар, расплатимся. К половине одиннадцатого. На твоей машине можно ехать?

— Блин… — он замялся.

— Ну, не угонять же нам тачку под это дело? — чуть поднажал я. — Чтобы где-нибудь тормознули и всё накрылось медным тазом?

— Ладно, — ответил он. — Сейчас что-нибудь порешаю.

— С тебя бабки и тачка. Оружие не бери. Лишние напряги нам не нужны.

— А где будет сделка? — уточнил он.

— Заберём товар неподалёку, — объяснил я. — Есть тут местечко. А потом поедем продавать. Надо быть там в двенадцать. Это на территории завода, где окна делают. На том берегу. Там есть охрана, высокие стены, так что всё будет чётко. Много людей не бери, чтобы не создавать напряг. Мы отдадим товар, они его тут же проверят и переведут деньги. Всё. И мы станем значительно богаче.

— Завод как крепость, — нахмурился он.

— Ну да, по-моему, место нормальное. Если менты нагрянут, туда-сюда, будем отбиваться. Живым я им не дамся.

Князь покачал головой.

— Ладно, я тебя понял, после первого урока встречаемся, — подтвердил он.

Литературу вела какая-то злая бабка, заменявшая Альфу, но меня она не спросила, и я тихо просидел весь урок с Рожковым.

— Сегодня тренировка, не вздумай пропустить, — напомнил он.

— Да, я помню, — сказал я. — Конечно, помню.

Он прищурился и добавил:

— Имей в виду: если ты не придёшь, Краб тебя выгонит. Он мне всю плешь проест, загоняет и затрахает на тренировках за то, что я привёл ненадёжного кента.

— Да ладно, Илюха, не паникуй. Я же говорю, приду.

— А ты чё, сваливаешь что ли? Медуза тебя отымеет и выкинет.

— Посмотрим, кто кого выкинет, — подмигнул я. — Если спросят, скажи, я в медпункт пошёл.

Он неодобрительно вздохнул, а я двинул к лестнице. Спустился и вышел из школы. Жан уже стоял на крылечке. Выглядел он встревоженным, видно было, что парень волнуется. Наверное, перед ЕГЭ он так не будет волноваться.

— Расслабься, братан, — сказал я. — Всё путём.

— Ладно-ладно, я понял. Я в норме.

— Не ссы. Главное — не дёргайся, будь спокоен. В конце концов — каких-то жалких десять лямов. Сделаем это дело, и ты дальше уверенно пойдёшь по жизни.

Утешать и подбадривать легко, но сам я, честно говоря неслабо так мандражировал. Нервная дрожь сопровождала меня с самого утра. Но с этим ничего не сделать. Это как артист перед выходом на сцену. Тысячу раз выходил уже, а волнуется, волосы на парике рвёт…

Я, конечно, не был артистом и на сцену никогда не выходил. Но знал не понаслышке, когда есть шанс получить кусок свинца в лоб, а может, и не один, волнуешься ничуть не меньше, чем мастер слова, за кулисами в театре.

— Ты прав, братан, — согласился Жан. — Всё норм. Вон наша тачка.

Он показал на такай же убитый «Ниссан», как тот, что я арендовал пару дней назад, только тёмно-синего цвета.

— Прикольно, — усмехнулся я. — Не у Жучки взял, случайно?

— А ты что, его знаешь? — удивился Князь.

— Лично нет, слышал просто.

Он пожал плечами и ничего не ответил. В машине уже сидели двое цыган, похожих на берсерков. Мы забрались на задний диван. Князь повернулся ко мне.

— Поехали, — сказал я и махнул рукой.

Жест получился удалой, залихватский и дерзкий. Водитель нажал на газ. Тачка задребезжала и рванула вперёд. Играло ностальгическое радио и из раздолбанных колонок неслось всё то же:

Наступает ночь и обещает

Всё исполнить для меня.

Знаю я теперь,

Что ночь сильнее дня…

* * *

Дорогие друзья, вторая книга закончилась. Большое вам спасибо за поддержку, за внимание и добрые слова. Они очень помогали и мотивировали меня всё время работы над книгой. Сейчас мы переходим в третью книгу. В ней ситуация должна немного измениться. Когда некоторые дела из первых двух томов будут завершены, нужно будет больше внимания уделить школе и своему будущему. Основные же задачи у Сергея остаются неизменными, приключений не станет меньше, а любви, возможно, станет чуть больше. Но это, как вы понимаете, не точно 😊

Большое вам спасибо и… приходите читать новую книгу: https://author.today/work/494848