Глава 12. Мелисанта

Мои мужья уже в нашей спальне, когда я возвращаюсь к ним. Мариус стоит у окна, опершись рукой о раму и свесив голову. Винс подкидывает полена в камин. Джерон изучает мои новые наряды. Он захлопывает дверцу шкафа, поворачивается ко мне и идет навстречу, раскрыв свои объятия.

Я выстояла, но только мои мужья знают, как тяжело мне это далось. Я носом утыкаюсь в грудь Джерона, прислушиваюсь к его сердцебиению и таю в его крепких руках.

— Мне страшно, — глухим шепотом признаюсь я. — Мне так страшно, любовь моя.

Джерон потирает мое плечо и улыбается:

— Ты теплая. Не замерзла?

— Он поделился со мной своим камзолом. И был весьма обходительным, — уточняю я, прежде чем Винс взорвется.

Они с Мариусом останавливаются у меня за спиной и тоже заключают в свои объятия. Мне трудно представить, каково им, гордым и сильным драконам, добровольно отдавать меня постороннему мужчине, не зная, что сегодня придет ему на ум, какие низменные желания и инстинкты в нем возьмут верх над разумом, и вернусь ли я к ним прежней Мелисантой. Не будь у нас Джерона, Винс и Мариус уже погибли бы от руки Роджеса. Все мы живы, только благодаря идее Джерона.

Губы Винса касаются моей шеи, и я слышу, как он втягивает носом мой запах. Хочет узнать, насколько близки мы были с Роджесом. Убедившись, что тот не овладел мной, он начинает покрывать мою шею поцелуями.

Закрыв глаза и продолжая прижиматься к Джерону, я уже более спокойна. Мои мужья со мной. Я снова с ними. Никакой черный дракон, каким бы могущественным он ни был, не помешает нашему счастью.

Чуть отстранившись от Джерона, я резко и грубо сдергивая с себя ненавистное платье и, выпрямившись перед мужьями нагишом, молю:

— Напомните мне, что я все еще ваша.

Сорвавшись с места, Джерон подхватывает меня на руки и впивается в мой рот плотоядным поцелуем. Я ногами обхватываю его бедра и, душа его своими объятиями, жажду, чтобы наша первая ночь в замке черного дракона лишь подпитала мою веру в нашу победу.

— Ты наша, — шепчет мне Джерон в губы, неся меня к кровати. — Только наша, Мел.

Аккуратно уложив меня, он выпрямляется и медленно раздевается, заставляя меня задыхаться от накатившейся страсти.

Я подгибаю одну ногу и отвожу ее в сторону, открывая его взору свою женскую прелесть. Облизываю пальчик, провожу его влажным кончиком по своей шее и груди, чуть потираю сосок, веду вниз по животу и задерживаюсь в своих лепестках. Массирую их, разжигая в себе огонь и привлекая внимание своих ненасытных мужей, ввожу полпальца в лоно и выгибаюсь, возбужденная мыслью, что они наблюдают за мной, готовясь к танцу нашей любви.

Джерон больше не в силах сдерживаться. Бросив на пол рубашку и приспустив брюки, он хватает меня за ноги, притягивает к краю кровати и вторгается в меня одним точным, резким толчком. Я издаю протяжный стон сквозь сомкнутые губы, ногтями впившись в его руки.

Я достаточно влажная от переизбытка желания, а Джерон достаточно разозлен, поэтому мы без прелюдий двигаемся навстречу друг другу, не ограничивая себя ни в чем.

Расположившийся рядом со мной Мариус двумя пальцами массирует набухающую горошину моего клитора и целует мои губы. Я готова укусить его, расцарапать, задушить. Обвиваю его шею одной рукой, а второй хватаюсь за член Винса, подползшего ко мне на коленях. Он звучно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, и я понимаю, что слишком напориста. Оставляю губы Мариуса и принимаюсь искупать вину.

Языком обвожу широкую головку члена своего фиолетового дракона, размазывая по ней капельку его сока, захватываю ее губами в кольцо и начинаю медленно посасывать, пока Мариус целует мою грудь, а Джерон с остервенением вторгается в меня, не давая мне забыть, кому я принадлежу.

Знали бы они, насколько сильно я их люблю. Я вовсе не считаю слабостью то, на что они пошли. Только по-настоящему сильный духом мужчина согласился бы на это безумие — ради сохранения своей жизни, жизни своей любимой и своего клана. Мы принесли себя в жертву, уверенные, что однажды будем вознаграждены.

А пока нам остается наслаждаться теми скудными мгновениями близости, которых будет становиться все меньше.

Я отдаюсь им всем троим. Ласкаю их и принимаю их ласки. Наше новое ложе согревается нашими телами, шелковая простыня прилипает к нашей влажной коже. Наши сердца бьются в унисон, наше дыхание становится единым, вопреки выпавшим на нашу долю трудностям.

Когда я содрогаюсь в очередной сладостной судороге, сидя верхом на Винсе, и запрокидываю голову назад, сбивчиво дыша и ногтями скребя по его рельефной груди, в мое сознание врезается вкрадчивый шипящий шепот Роджеса: «С днем рождения, Мелисанта. Считай, это был мой тебе подарок. Отныне ты будешь награждаться своими мужьями лишь за хорошее поведение».

— Не-е-ет, — болезненно протягиваю я, опустив лицо и взглянув на помрачневшего Винса.

— Что такое? — Мариус целует мое плечо, обеими руками обвив мою талию.

— Он говорит со мной, — признаюсь я и перевожу взгляд на лежащего рядом Джерона.

— Не слушай его, — отвечает он, чуть отодвигаясь, чтобы я могла лечь между ним и Винсом. Я снова прижимаюсь к его груди, а Мариус накрывает меня тонким одеялом. — Ты наша, Мел, слышишь?

— Я должна вам кое-что сказать, — произношу я, чувствуя, как Винс прижимается к моей спине и дышит в мой затылок. — Он пригласил меня на свидание. Завтра. И я… согласилась…