Глава 11. Роджес

Да! Моя Мелисанта делает это — надевает подаренное мной платье на ужин. Оно облегает ее аппетитную грудь, ниспадая струистым шелковым подолом в пол. Тонкие бретельки позволяют мне лицезреть ее красивые плечи. Платье идеально подходит к ее глазам, в которых то и дело вспыхивают угрожающие красные огоньки. Девочка хочет казаться несокрушимой, а у самой колени подкашиваются от одного моего взгляда.

А вот ее мужья, мной недооцененные, напротив, более уверены в принятом ими решении. Джерон полагается на свой ум, Винс — на силу, Мариус — на харизму и мою слабость к клану красных драконов. Зря! Как только я разрушу их привязку с моей Мелисантой, я прикончу всех троих.

— Как вам мой скромный дворец? — спрашиваю я, откинувшись на спинку кресла и положив руку на подлокотник.

— Он ужасен, — спокойно отвечает Мелисанта, брезгливо ковыряясь в тарелке. — Как и ужин. Отвратительный. — Она поднимает ресницы, пронзая меня колючим взором.

Моя прислуга затаивает дыхание. Джерон кладет свою ладонь поверх изящной ручки моей Мелисанты и чуть сжимает.

— Нам надо обвыкнуться, — поясняет он.

В обеденный зал входит мама, которой было приказано не высовываться из своей комнаты, пока я не позволю. Она обводит Мелисанту и ее мужей высокомерным взглядом, дефилируя к столу.

— Познакомьтесь, это моя мама. Она захворала, — я делаю упор на последнее слово, косясь на нее, и она останавливается.

— Мне уже лучше. Спасибо за заботу, сын. — Она занимает свое место, и Мара подносит ей приборы.

Мужья Мелисанты запоздало встают, выражая ей свое почтение, но моя мать — типичная черная драконица, ненавидящая представителей других цветов. Она игнорирует их поклоны, задерживая внимание на Джероне. Помнит его, узнает, но отмалчивается.

— Кто эти мужчины? — интересуется она, пока Мара возится с ее порцией.

— В первую очередь позволь представить тебе Мелисанту — мою невесту, — уточняю я, наслаждаясь сердитостью в лицах ее мужей. — Она проделала долгий путь, не усложняя его ни для кого. Мы это оценим, правда, мама? — напираю я, напоминая ей о своем предупреждении.

Она криво улыбается, но Мелисанта уже чувствует исходящую от нее вражду. Она держится гордо, непоколебимо, отвечает маме презрительным взглядом.

— Невеста с приданым? — скалится мама, намекая на усаживающихся на свои места драконов. — Давно у нас не было чужестранцев. Со времен битвы за грифонов, верно? — Она хитро поглядывает на Джерона.

Он совершенно спокоен, хотя Винс чуть сощуривается, чем выдает свою неосведомленность. Неужели Джерон не поведал им, какое прошлое нас связывает? Интересно, а Мелисанта знает? Надо взять на заметку. Я же любую тайну могу преподнести так, чтобы посеять смуту в их неокрепшую семью.

— Что ж, ужин действительно мерзкий. — Я встаю из-за стола, пугая повара, вжавшегося в стену. — Пожалуй, я подышу свежим воздухом. Не составишь мне компанию, Мелисанта?

Она откладывает вилку, подносит к губам кружку, делает глоток и пристально смотрит на меня. На ее губах блестят капельки воды, которые мне немедленно хочется слизать. Внутри меня ревет дракон, вырывающийся наружу.

— С удовольствием, — откровенно лжет она, вставая из-за стола вместе со своими мужьями.

Взмахом руки она велит им остаться, чуть приподнимает платье и, плавно покачивая бедрами, приближается ко мне. Смотрит на меня снизу вверх с нескрываемой неприязнью, чем еще сильнее распаляет меня. Знала бы она, как я завожусь, когда мне перечат, делают все назло. Похоже, они дружно решили наскучить мне своей покорностью, но напрасно Джерон думает, что хорошо знает меня. Я умею удивлять даже самого себя.

Я приобнимаю свою Мелисанту за ее тонкую талию, зля ее мужей, и вывожу ее из обеденного зала, едва сдерживаясь, чтобы не опустить руку и не сжать ее сочную половинку до крика и искр у нее перед глазами.

Ее запах одурманивает, бархатистость кожи притягивает, глаза горят страстью. И я уже предвкушаю, что совсем скоро она сама отдастся мне и будет умолять меня сделать ее своей. А я подожду. У меня редкостное терпение. В отличие от ее мужей…

Я вывожу ее на террасу, откуда потрясающий вид на равнину, окаймленную горами, с озером в сердце. Ночью все это видится темным пятном с размытыми контурами, зато над нами простирается бездонное небо с мерцающими скоплениями звезд.

Мелисанта ежится от тянущейся с низины прохлады, и я накидываю на ее плечи свой теплый камзол. Не могу же я позволить своей невесте окоченеть.

Она удивленно хлопает ресницами и произносит:

— Благодарю, милорд. Вы очень любезны.

Из меня вырывается усмешка. Облокотившись о перила, я взглядом скольжу по идеальному профилю Мелисанты и, опуская прелюдии, говорю прямо:

— Оставь этот дико бесящий формальный тон, сладкая. Ты похожа на куклу, когда в твоем голосе нет красок. А твои эмоции так и рвутся наружу.

— Мы же должны притереться друг к другу, — спокойно проговаривает она, не глядя на меня.

Значит, я не ошибся. Мелисанта хочет вывести меня из себя своим равнодушием… Так это же прекрасно! Я мысленно потираю руки, а мой заржавевший мозг начинает оживать, думая, как заставить Мелисанту сорвать с себя маску? Я обязательно вытащу из нее настоящую красную драконицу.

— К своим мужьям ты тоже притиралась? — интересуюсь я, медленно обойдя ее и остановившись за ее спиной. Убираю легкие, шелковистые волосы на бок, оголяя для себя ее красивую шею. Провожу по ней пальцем вверх-вниз и замечаю, как напрягается моя Мелисанта. — Подозреваю, что нет, — шепчу я ей на ухо.

Она ежится еще сильнее, будто ее охватывает спазмом. Сглатывает так, что я слышу, но не оборачивается и молчит.

Я заношу руку вперед, обхватываю ее шею, которую можно переломить, если надавить сильнее, и прижимаю ее к себе. Ее голова ложится на мое плечо. Мелисанта закрывает глаза, стойко ожидая всего, что бы мне в голову ни пришло. Я языком провожу по ее шее, пробуя этот восхитительный вкус наипрекраснейшей женщины, и зубами захватываю мочку ее уха.

Во мне разрастается пожар желания толкнуть ее вперед, загнуть, задрать платье и отыметь ее так, чтобы она ног не чувствовала. Мое воображение рисует много картин того, как я мог бы развлечься с ней. Но я жажду видеть в ее глазах мольбу продолжать, когда она будет отсасывать мне, а не стеклянную мертвенность!

Хорошо, Мелисанта, твоя взяла. Только не думай, что я легко сдамся. Я притуплю вашу бдительность. Заставлю вас поверить, что вы выиграли, а сам тем временем буду готовиться нанести ответный удар.

Я отпускаю ее, так и быть. Сдерживая ярость, меняю тему разговора:

— Как ты относишься к боям грифонов?

— К боям? — Она наконец открывает глаза и устремляет взор на меня.

Я снова опираюсь на перила.

— Угум.

— Грифоны — милейшие и безобидные животные. Они не бьются друг с другом.

— Еще как бьются, — улыбаюсь я. — Грифон — это зверь со всеми присущими ему дикими инстинктами. Они бьются за еду, за самку, за территорию. А те, что живут в ваших краях, — лишь одомашненные подобия настоящего владыки леса.

— Я все же доверяю знаниям своего мужа о грифонах.

— Знаниям Джерона? — улыбаюсь я, хотя хочется расхохотаться. — Да, он умен, бесспорно. В свое время выступал в защиту лесов.

— Потому что ваш клан уничтожал их.

— Мы берем от природы ровно столько, сколько нам надо для пропитания.

— Драконы не питаются грифонами! — моя Мелисанта вдруг повышает голос, и мое возбуждение зашкаливает. — Вы используете их, чтобы они охотились для вас.

— И что в этом плохого? Вы же используете их, чтобы они перевозили вас, когда вам лень обращаться в свою истинную сущность. — Я пожимаю плечами, и Мелисанта поджимает губы. Видит, что меня не переспорить. Я старше. Многое повидал. И лордом я стал именно за заслуги перед кланом.

— Грифон — священное животное, — тише произносит она. — Из-за вас они омыли себя кровью.

А теперь я смеюсь.

— Мелисанта, ну что за наивность! Грифон плотояден. Он омыт кровью от рождения. В этом-то ваша главная проблема: вы делите мир на черное и белое. Но так просто не бывает. Я для тебя зло, а отец — добро. А если взвесить, чаши весов-то уравняются.

— Нутро подсказывает мне, что нет.

— Ты обо мне хоть что-нибудь знаешь? — любопытствую я.

— Достаточно для пленницы.

— Мелисанта, ты здесь не пленница. И даже не гостья. Ты моя невеста. И разу ж ты настаиваешь, давай познакомимся поближе.

Уголки ее губ едва заметно дергаются. Она с трудом сдерживает улыбку, ошибочно решив, что я повелся на ее наигранную отстраненность.

— Ты когда-нибудь бывала на родине грифонов?

— Нет, ведь путь к тем лесам пролегает через ваши земли. А вы гостям не рады.

— Приглашаю тебя на прогулку в их леса. Собственными глазами увидишь грифона на воле. Может, я не такой уж лжец.

— Мои мужья…

— Не-е-ет, — растягиваю я. — Твои мужья останутся здесь. Я на тебе жениться собираюсь, а не на них.

Ей не по душе мой изменившийся грозный тон, и будь она сейчас собой, определенно закатила бы скандал.

— Я о том и хотела попросить, милорд. Чтобы они не скучали, не могли бы вы найти для них занятия?

Ах ты, хитрая актрисочка… Гибкая импровизаторша. Что ж, твоя пластичность мне нравится!

— Это даже не обсуждается. Владения у меня обширные. Всем занятие найдется.

— Тогда не смею вас задерживать. — Мелисанта снимает камзол, но не подает мне, а вешает его на перила. — Доброй ночи, милорд.

Неспешной походкой она покидает террасу, скрываясь во мраке моего замка. Пожалуй, я тоже пойду к себе. Мне нужно набраться сил перед нашим первым свиданием, а заодно разогреть себя мыслями о том, что моя Мелисанта проведет эту ночь не в моих объятиях.