Глава 28. Мелисанта

Опасный, непредсказуемый, властный, он стоит на крыльце, глядя вдаль и провожая закат. Впервые мне хочется многое ему сказать: в чем-то посочувствовать, в чем-то поругать, в чем-то поддержать. Но язык не поворачивается. В его душе и без того бушует шторм. Вот что любовь делает даже с самым зачерствевшим драконом.

— Милорд, — мне приходится нарушить его уединение, — ваши солдаты и грифоны уже в резервации. Я надеюсь, вы не собираетесь утром отправляться в путь. Нужно дождаться моих мужей.

— Что изменится с их возвращением? Вы отдадите мне шкатулку и Джерона? — Роджес чуть поворачивает голову и озадаченно изгибает бровь.

— Конечно, нет, — вздыхаю я.

Он вдруг печально улыбается и снова смотрит в никуда.

— Еще два дня назад я был одержим тобой. Как стремительно сменяются события.

— Я бы погубила вас. Меня нельзя желать. Это притупляет инстинкт самосохранения.

— Есть прецеденты?

Я смеюсь, вспомнив первое свидание с Винсом, и киваю:

— Есть.

Прохладный вечерний ветер пробирает до костей. Я ежусь, потирая плечи, и Роджес, заметив это, приглашает меня в дом:

— Тебе надо беречь себя.

Я соглашаюсь: с этим не поспоришь. И вскоре мы ужинаем при разожженном камине и свечах. Шейала рано уходит спать, оставив нас наедине.

Долго слушая треск дров, я все же решаюсь заговорить.

— Мне следует взять свои слова обратно, милорд. Ваши натренированные грифоны сейчас нам очень нужны.

Роджес окидывает меня задумчивым взглядом, отодвигаясь от стола.

— Почему ты так уверена, что они прибыли не для боя с вами? Мелисанта, ты же понимаешь, что я могу мирно договориться с Фрейрой. Я единственный, кому не плевать на нее. Она знала, на что шла, похищая Лиану.

— Вы же не пойдете на это.

— А что меня остановит? Твоя красота? Самоуверенность твоих мужей?

— Ваши чувства к Лиане. Не думаю, что вы будете счастливы, если она всю жизнь будет видеть в вас предателя.

— Мелисанта, не пытайся надавить на больное, — усмехается он. — Но да, ты права. В глазах Лианы я не хочу выглядеть монстром. Поэтому я дам вам свободу. Если, конечно, вы выживете.

Сказав это, лорд просто встает и уходит, не прощаясь. Похоже, нам с ним никогда не удастся наладить отношения. Он по-прежнему уверен, что что-то решает.

Я задуваю свечи и отправляюсь в постель, зная, что всю ночь не сомкну глаз, переживая за Мариуса, Винса и Джерона.

Меня мучает кошмар за кошмаром. Во сне я переживаю гибель своих мужей, Лианы, Шейалы, отца, и так по кругу. Просыпаюсь в холодном поту и снова засыпаю. Но на рассвете не выдерживаю, вылезаю из постели и выхожу на улицу, где умываюсь холодной водой у колодца, а потом сажусь на бортик и просто смотрю в его глубину.

— Мел… — голос Мариуса вырывает меня из этого нескончаемого кошмара.

Я оборачиваюсь, вижу улыбающегося мужа и бросаюсь в его объятия.

— Ты вернулся… вернулся, — повторяю, прижимаясь к нему, целуя его и просто слушая биение его сердца.

— Разве могло быть иначе? — К нам подходит Винс и целует меня в шею. — Ты не должна волноваться о нас. Думай о нашем малыше, моя огненная девочка.

Я снова чувствую себя в надежных руках. Мои мужья со мной. Значит, у нас все получится!

— А Джерон? — спохватываюсь я, отстраняясь от Мариуса и Винса.

Мой третий муж стоит чуть поодаль в компании Ливиаса, Ансиель и Клема. А за ними — целая орда драконов со всех кланов.

— Какая разношерстная у нас армия, — усмехается подошедший к нам Роджес. — У Фрейры поджилки затрясутся, когда она увидит, что на нее наступают животноводы, огородники и добытчики руды.

Винс стискивает зубы и делает шаг в его направлении, но я останавливаю его.

— Не надо. Лорд возьмет свои слова обратно, когда увидит, на что способна магия этих животноводов, огородников и добытчиков руды.

— Сгораю от нетерпения, — продолжает надсмехаться Роджес.

Не думая о его колкостях, я украдкой смотрю на Клема и тихо спрашиваю у Мариуса:

— А он что тут делает?

— Вызвался добровольцем. Магия воды нам не помешает отражать ливни.

Я вспоминаю, как он без ума лез ко мне целоваться на нашем свидании, и передергиваю плечами. Но теперь-то у меня есть защитники, бояться нечего. Мои мужья его быстро на место поставят, если будет распускать руки, губы или что-то посущественней.

Оставив Мариуса и Винса, я иду к Джерону и, не медля, приникаю к его груди. Он все еще думает, что я обижаюсь на него. А мне хочется, чтобы все было как раньше.

Он обнимает меня, целует в макушку и говорит:

— Все хорошо, любовь моя. Мы вернулись.

Пока я жмусь к нему, пытаясь убедить себя, что это не сон, вышедшие к нам старейшины распоряжаются, чтобы гостей накормили.

— Мел, нам нужно поговорить, — произносит Джерон, отстраняя меня от себя. — Это касается шкатулки.

— Что-то не так?

— Все не так! — доносится до меня голос Винса. — Например, то, что в шкатулке был камень.

— Может, сердце Фрейры так зачерствело? — предполагаю я, задерживая свой взгляд на Ливиасе.

Он опускает лицо, поджимая губы, а Роджес уже срывается с места и кидается на него. Хватает за грудки и едва ли не поднимает над землей.

— Что ты сделал?! — рычит он. — У нас был уговор!

— Не кипятись, Роджес. — Ливиас расставляет руки в стороны, не собираясь вступать в драку. — Я подозревал, что хранить ее сердце у тебя не лучший вариант. И спрятал его более надежно.

— ГДЕ?! — звереет черный дракон, отчего Ансиель пятится, прячась за спину Клема.

— Не орите, милорд, вы пугаете моих друзей, — прошу я. — Мы все равно не пойдем на сделку с Фрейрой. Она не получит ни сердце, ни Джерона.

— Об этом я тоже хотел поговорить, — снова произносит Джерон, гладя меня по голове. — Ансиель здесь для того, чтобы снять нашу привязку.

— Нет! — с ужасом выкрикиваю я.

— Я не могу рисковать тобой и ребенком.

— Но Джерон…

— Оставьте эти сопли! — рявкает Роджес, отталкивая Ливиаса и сжимая кулаки. — Где сердце Фрейры?!

— Какая разница? — продолжаю я. — Без него она даже слабее! Нам же лучше!

— Да. Но без него она неубиваема! — заявляет черный дракон, и мы все замолкаем, выжидающе глядя на Ливиаса.

Он поправляет на себе смятую одежду, озирается в полной тишине и отвечает:

— Ее сердце у Амелины.