Глава 30. Мелисанта

Я слежу за манипуляциями Ливиаса над шкатулкой и понимаю, что в этот раз испытываю дичайший стыд за то, что мы обманули лорда Роджеса. Обладатель магии хаоса и разрушения, воспитанный темной ведьмой, познал чувство любви. Значит, он еще не потерян для этого мира. Но никто — ни мои мужья, ни старейшины резервации, ни друзья самого лорда — не верят ему. Они опасаются, что в последний момент привязанность к Фрейре и долг перед магией возьмут верх над его чувствами к Лиане.

Шкатулка щелкает, и крышечка приподнимается. Ливиас осторожно открывает ее, показывая нам серое сердце размером с кулак. Его сосуды почти пусты, оно совсем обездвижено.

— Если мы уничтожим его прямо сейчас, Фрейра погибнет? — тихо интересуется Ансиель, которой по настоянию Джерона предстоит снять нашу привязку.

— Увы, нет, — вздыхает Ливиас, беря его на ладонь. — Если бы у нас была хотя бы капля крови Фрейры, мы могли бы попытаться.

— Получается, отделив сердце от тела, Роджес сделал Фрейру бессмертной? — спрашиваю я.

— Да. Так он уберег ее, и уберег мир от нее.

— И какой у нас план?

— Мне придется еще раз убить ее, — вздыхает Джерон. — Она ждет свое сердце и меня. Пусть думает, что мы клюнули. Подберусь к ней поближе и…

— Нет! — спорю я.

— Мел, у нас выбора нет. А время идет.

Не хочу даже слушать эту чушь. Выскакиваю из-за стола и вылетаю на улицу. Как можно влюбить в себя, а потом взять и бросить?! Будь проклята моя красота и магия, если приходится платить такую цену!

— Я не хочу, чтобы Джерон остался моим воспоминанием, — произношу я с болью, заслышав шаги Мариуса за спиной. — Это он убедил меня понять отца, иначе взглянуть на ситуацию, принять судьбу. Без него ничего бы не было.

Он обнимает меня за плечи и целует в шею.

— Мы идем с ним, Мел, — шепчет Мариус. — Обещаю, что не дадим ему погибнуть. Даже Ансиель вызвалась на бой. Винс отговорил ее.

— Почему? — Я разворачиваюсь. — Можешь не отвечать. Догадываюсь. Потому что Винс не уверен, что вы вернетесь живыми!

Он, улыбаясь, гладит меня по голове.

— Девочка моя, откуда столько недоверия? Мы через многое прошли плечом к плечу…

— Через что? Продержались три дня в замке лорда Роджеса?

— Да! Мы не дали ему убить нас, он не получил тебя, потерял сердце Фрейры и даже сейчас умчался на разборки со своей нерадивой мамашей. Это уже половина победы, Мел.

Я смотрю в его искрящиеся вдохновением глаза и вижу воина. Два месяца назад он был моим тайным любовником, почти мальчишкой. Потом стал мужем и надежным плечом. А сейчас это настоящий герой.

— Прости, милый. — Я подтягиваюсь на носках и целую его. — Я перегнула.

Он горячо обнимает меня и шепчет на ухо:

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Не дай им погибнуть, пожалуйста.

Еще немного побыв наедине, мы возвращаемся в дом. Ансиель просит всех посторонних выйти, снова садит меня и моих мужей в круг, но медлит с заклинанием. Привязка спасла нас от лорда Роджеса, но губительна в случае с Фрейрой.

— Начинай, — дает команду Джерон.

— Вы не передумаете, да? — уточняет Ансиель.

— Все решено.

Я лишь тяжело вздыхаю, опуская взор в пол. Больно осознавать, что ты околдовала своих мужей так сильно, что они день изо дня рискуют ради тебя своими жизнями. Я стараюсь верить обещанию Мариуса, но готовлюсь к тому, что мой ребенок может вырасти без отца.

Ансиель берет мою руку без прежней смелости. В этот раз она печальна, ее голос дрожит, когда она лишает меня не только рисунка, но и душевной связи с мужьями. И пока она проводит ритуал, я вспоминаю нашу свадьбу: улыбки и смех, благоухание цветов, звон украшений и посуды, музыку, танцы, нашу первую брачную ночь, полную огня и страсти.

Время меня отравляет. Оно летит стремительной стрелой, и вот мы уже стоим на площади, лишившись привязки, словно кусочка сердца.

Джерон приподнимает мой подбородок и, заглядывая в глаза, говорит:

— Мы вернемся, Мел.

— Это все неправильно, — продолжаю настаивать я. — Лорд и его армия должны лететь с вами.

— Лорд и его армия могут воткнуть нам нож в спину, — добавляет Винс, подушечкой большого пальца проверяя острие лезвие своего кинжала. — Пойми, Мел, его связь с Фрейрой ничуть не слабее связи с Лианой. Ты хочешь спасти сестру?

— Конечно, хочу.

— Тогда просто жди.

Я снова смотрю в зеленые глаза Джерона. В них отражается прощание. Он знает, что может не вернуться. И я знаю. Но мы оба боимся это озвучить.

Он целует меня в лоб и отходит, позволяя мне попрощаться с Винсом.

— Береги нашего малыша, — улыбается тот, убрав клинок и притянув меня к себе.

— Ты же помнишь, что обещал научить его быть отважным? — произношу я.

— И это обязательно будет!

Я носом утыкаюсь в его грудь, втягиваю его терпкий запах и закрываю глаза, пытаясь запомнить.

А потом я в безмолвии прощаюсь с Мариусом. Нам уже нечего сказать друг другу. Он вернется, я точно знаю. Это же Мариус!

Мои мужья в сопровождении всех вызвавшихся добровольцев взмывают в небо разъяренными драконами и скрываются в густых облаках, нависших над резервацией. А я с Ансиель еще долго смотрим вверх.

— Винс вернется, — ободряюще говорит она. — У него есть причина.

Я кладу ладонь на живот и молча киваю.

— Погибнут они, — вдруг произносит Шейала. — Только Роджес может победить Фрейру.

— У него духу не хватит, — ворчит Ансиель.

Хотела бы я согласиться с ней, но разум подсказывает мне, что Шейала права.

Глубоко вздохнув, я отправляюсь в палаточный лагерь черных драконов, нахожу их главнокомандующего и требую, чтобы они немедленно отправлялись к Горе Скорби.

— Лорд велел дождаться его.

— Вашего лорда обманули. Поверьте, сейчас он хотел бы, чтобы вы летели за Фрейрой.

— Нет! — шипит черный дракон. — Я не стану слушать приказы какой-то красной драконицы.

— Тогда не обижайся, когда лорд выпотрошит тебя, — язвлю я и возвращаюсь в резервацию, молясь о скором прибытии Роджеса.

Вот так все обернулось: тот, от кого я защищала своих мужей, теперь может их спасти. Извините, милорд, что не прислушивалась к вам. Вы правы, жизнь многогранна.

До самой ночи я брожу по поселению, не зная, чем занять себя, чтобы скоротать время. А с наступлением сумерек Шейала настаивает на моем возвращении в дом.

— Нечего слоняться здесь, когда под резервацией лагерь черных, — ворчит она, разыгрывая мое воображение в представлении того, как она воспитывала Лиану. Бедной девочке шага в сторону ступить было нельзя.

Шейала заставляет нас с Ансиель съесть по внушительной порции ужина, а потом отправляет в постель, будто малышек.

— Сварливая бабка, — смеется Ансиель, залезая под одеяло. — Как будто мы уснем. Я уже два месяца толком не сплю, думая, как же подставился Винс.

Ее слова меня задевают.

— Прости, — тут же спохватывается она. — Я не хотела тебя обидеть.

— Но ты сделала это, — произношу я, так и не сдернув покрывало со своей кровати.

Я выхожу из комнаты, пока не поскандалила с Ансиель. Сейчас мы все на нервах. Не хватает только испортить отношения с родственниками мужей.

Ужин был островатым, и я зачерпываю воды попить. Но не успеваю поднести ковш ко рту, как в дом врывается разъяренный Роджес.