Глава 4. Мелисанта

— Не понимаю, к чему эта спешка? — жалуюсь я Мариусу, когда мы после объявления победителей отбора скрываемся ото всех в моей комнате. — Я предложила отцу назначить свадьбу в мой день рождения. Сэкономили бы на расходах.

Мариус зажигает свечи и медленно приближается ко мне.

— С каких пор ты стала думать об экономии? — улыбается он, изогнув бровь. — Лорд Вирас просто не хочет терять гостей. Они разъедутся по своим областям и через два месяца найдут сотню причин, чтобы не приехать на свадьбу. Особенно те кланы, чьи претенденты не удостоились твоего внимания на отборе.

Он коленом упирается в край кровати, пальцами приподнимает мой подбородок и касается моих губ своими. Я расслабляюсь. Мариус всегда умел отвлекать меня от печальных мыслей и забот, которые называл пустыми.

Я отвечаю на его поцелуй. Наши языки переплетаются, и я резко пьянею. Падаю на постель, потянув за собой Мариуса, и начинаю стягивать с его плеч камзол.

— А я тебе легко досталась, — тихо подшучиваю ему в губы. — Винсу и Джерону пришлось несладко, а ты взял все готовое.

— Они потратили неделю, чтобы понравиться тебе. А я двадцать лет.

— Вот уж прям все двадцать? — смеюсь я.

Он нависает надо мной, и улыбка медленно сходит с его лица. Вглядываясь в мои глаза, Мариус вдруг спрашивает:

— Насколько мы отдалимся друг от друга с их появлением в нашей жизни?

— Не ты ли настаивал, чтобы я прекратила сопротивляться? — Мои пальцы забираются под его рубашку и пробегают по ярко выраженным рельефам.

Познав ласки Джерона и Винса, я стала по-другому смотреть на Мариуса. Он не был одним из, чего я больше всего боялась. И у меня не возникло желания сравнить его с кем-то из них. Напротив, я убедилась, что он особенный. Мой мужчина — неотразимый и сладкий. Он стал милее, желаннее. Во мне будто пробудилась охотница, готовая экспериментировать снова и снова.

— Когда ты была озадачена тупиком, в который загнал тебя лорд, и принадлежала только мне, новое положение казалось мне чем-то интересным, легким. Сегодня же, когда были объявлены победители с триумфальным блеском в глазах и счастливыми улыбками на лицах, я понял, что переоценил свою готовность идти на компромисс. Я не смогу спокойно спать, зная, что один из них сейчас ублажает тебя в своей постели…

Я, улыбаясь, стягиваю с Мариуса рубашку, мягким взглядом, будто невидимым перышком, касаюсь его груди и упругого пресса и прикусываю губу. Он невообразимо хорош. Красный дракон, убаюкивающий меня в родной стихии.

— Ты же всегда можешь быть участником моих постельных утех, — шепчу я, медленно расстегивая ремень его брюк и чувствуя, как от возбуждающих мыслей наливается моя грудь, соски превращаются в камешки, внизу живота растет огненный шар. — Смотреть, целовать, ласкать, вторгаться в меня столько, сколько душа пожелает. Ревновать и от этого становиться яростнее, напористее. Мариус, мы можем постичь всю безграничность любви и страсти.

Его веки тяжелеют, губы размыкаются. Он готов слушать мой голос вечно.

Я поваливаю его на кровать, сажусь сверху, стягиваю с плеч лямки платья и спускаю его, оголяя грудь. Мариус почти не дышит, но в полумраке комнаты я вижу, как пульсирует артерия на его шее.

Подношу его руку к своим губам и начинаю нежно целовать подушечки пальцев. Обвожу их языком, посасываю, а потом смело запускаю их под подол своего платья. Издаю протяжный стон, едва они касаются моего разбуженного в яркости ночи цветка.

Второй рукой Мариус начинает мять мою грудь — одну, потом другую. Его палец ловко протискивается в мое влажное лоно, отчего у меня закатываются глаза. Запрокидываю голову, выгибаюсь, двигаясь навстречу, и бедром ощущаю огромный напрягшийся член.

Я должна убедить Мариуса, что мои чувства к нему не угаснут из-за Винса и Джерона. Нужно укрепить его пошатнувшуюся твердость.

Я слезаю с мужской руки и отползаю к его ногам. Он подносит влажный палец к своим губам и, заинтригованно наблюдая за мной, с аппетитом слизывает с него мои соки. Я чуть спускаю его брюки, губами ловлю головку члена и присасываюсь к ней. Втягиваю в себя пряную капельку его смазки и слышу шумный выдох.

Мои ресницы распахиваются. Я вижу, как Мариус закрывает глаза и стискивает зубы. Медленно скольжу языком по всей длине твердого члена, массирую яички, и принимаюсь за дело. Он будет знать, что особенный. Он никогда не усомнится в своей мужественности и значимости для меня. Я не позволю!

Я ускоряюсь, заставляя Мариуса тихо рычать, сжимать кулаки и бороться с вырывающимся наружу драконом. Заглатываю член, добиваясь от него мелких судорог и, сама того не заметив, запускаю свою руку себе между ног. Ублажая жениха, глажу себя в укромном месте, отчего перед глазами начинают мелькать звезды. Схожу с ума от нахлынувшей страсти, начинаю стонать. Сердце готово выпрыгнуть из груди, к лицу приливает кровь, и желание выбрасывается из меня тяжелым дыханием.

Я чувствую, что мы одновременно подходим к кульминации, совсем забываюсь, и когда от вершины наслаждения нас отделяет миг, дверь в комнату распахивается. Мы оба замираем, поворачиваясь к незваному гостю, и нам отвечает порочная ухмылка вплывающего в комнату Винса. Мой обозленный взгляд кричит, чтобы он убирался прочь или занял очередь, и от этой дурной мысли я ощущаю себя страшно неловко.

Винс ногой захлопывает дверь и начинает снимать одежду.

— Не отвлекайтесь. Я мешать не буду. С радостью присоединюсь.

Моя драконица лютует. Кем он себя возомнил?! Я прекращаю ласки, так и не доведя Мариуса до оргазма. Он зол, и это естественно. Более блестящей идеи вломиться в мою комнату Винс не нашел!

Я оседаю, готовая кучкой пепла ссыпаться под натиском жгучего взгляда Винса. Он царственно обходит меня, как противника на арене. Останавливается за спиной, и мое сердце замирает от плотоядности его ухмылки, которую я чувствую своими обнаженными лопатками.

Мариус не двигается. Молча наблюдает за нами, и я становлюсь госпожой рабыней его оппонента. Позволяю приблизиться ко мне, легким движением руки убрать волосы на плечо и начать осыпать шею нежными поцелуями.

Склоняю голову, довольствуясь теплом фиолетового дракона, пошатнувшего покой моего мира. Его руки прокладывают путь к моему животу, а потом ниже — к внутренней части моих бедер. Там все полыхает, испытывая непреодолимое желание быть взятой — грубо, резко, бескомпромиссно.

Я вижу, как загораются глаза Мариуса. Он отползает к изголовью кровати, откуда со сладострастием на лице следит за тем, как ласкает меня другой мужчина, способный задавить его своей энергией. Он берет свой член в руку и начинает водить ею вверх-вниз, что возбуждает меня еще сильнее.

Я разворачиваюсь к Винсу, и он заваливает меня на кровать. Я падаю промеж ног Мариуса и безвольно отдаюсь тому, кто срывает с меня платье. Новое, красивое платье, которое теперь вряд ли можно будет восстановить.

Надо бы выставить его за дверь, но я не могу, потому что жажду его внутри себя. Мы весь день провели вместе, а я до сих пор не насытилась им.

— О, детка, твой огонечек так зажег меня, что я буду пылать вожделением к тебе еще лет триста, — скалится Винс, снимая с себя рубашку и спуская брюки.

Я взглядом скольжу по его крепкому телу, закусываю губу и довольствуюсь флюидами страсти, наполняющими мою комнату. Моя драконица уже не злится на Винса, она не меньше меня хочет познать другую сторону постельных утех.

Я, словно во сне, подгибаю и развожу ноги, негласно приглашая Винса. Он звучно выдыхает, медленно опускается передо мной на колени, обхватывает мои бедра и притягивает к себе. Мои ягодицы упираются в край кровати, и под собственный протяжный стон удовольствия я получаю головокружительный подарок от Винса.

Его губы касаются моих влажных лепестков, одаривают их поцелуями и дают волю языку. Мягкий, горячий, он описывает круги и овалы, проникает в меня, играет с набухшей вершиной моего женского бутона. Я пальцами сгребаю простыню и стискиваю зубы, выгибаясь и ощущая, как подкравшийся ко мне Мариус посасывает, оттягивает и покусывает мои соски. Его руки бродят по моему животу и бедрам, губы рисуют обжигающие дорожки, дыхание вызывает мурашки на коже.

Винс запускает в меня палец, продолжая языком играть с клитором, и Мариус заглушает мой всхлип жарким поцелуем. Я кладу одну руку на голову Винса, направляя его так, как нравится моему голодному телу, а второй обвиваю шею Мариуса и отвечаю на его поцелуй. Он не ревнует. Напротив, его заводит моя связь с Винсом. Меня накрывает волной безграничного счастья, и я лишний раз убеждаю себя, что наш союз будет крепким на зависть любому злодею.

Добившись от меня приятных судорог, сопровождающихся тихим вскриком, Винс в последний раз целует меня и, облизываясь, пристраивается ко мне головкой члена. Водя ею вверх-вниз, он с лукавой улыбкой смотрит в мое разомлевшее лицо и ждет очередного приглашения.

«Возьми меня!», — мысленно молю я, и он врывается в меня так же бесцеремонно, как полчаса назад в мою комнату.

Меня пронзает невидимыми стрелами. Мое сознание возносится ввысь, тело теряет вес, но обретает остроту чувств, неведомую ранее восприимчивость. Я двигаю бедрами навстречу Винсу и требую поцелуев Мариуса. Два моих добрачных порока, два безумно сексуальных дракона, два искусителя. Они наполняют меня энергией, но не деля между собой, а делясь мной друг с другом.

Я впиваюсь в рот Мариуса, боясь лишиться чувств от захлестнувших меня эмоций. А он пальцами пробирается к моему клитору и начинает его массировать. Я вскрикиваю ему в губы и выгибаюсь. Если бы я знала, какие незабываемые ощущения принесет мне обретение нескольких мужей, я прервала бы отбор еще неделю назад. Утащила бы в свои покои трех самцов и отдавалась бы им днями и ночами напролет. Пожалуй, я поддержу решение отца сыграть свадьбу через два дня. Потому что я хочу как можно скорее всецело принадлежать Мариусу, Винсу и Джерону!

Мое сердцебиение учащается в такт ускоряющемуся ритму Винса. Руками сжимая мои бедра, он вторгается в меня с неистовой силой, заполняет меня собой, разливая по всему моему телу пленительное тепло. Оно извилистыми дорожками пробегает по моим рукам и ногам, иголочками колет подушечки пальцев, вынуждая меня мелко дрожать под напором двух крепких мужчин.

Врывающийся в комнату ночной ветерок гладкой прохладой окутывает мое влажное тело, дает мне глоток свежего воздуха и новые силы, чтобы продолжать этот бой огня и страсти.

Винс переворачивает меня на бок, устраивается у меня за спиной и, чуть приподняв мою ногу, вновь проникает в мое лоно.

— Уффф… — шепчет он мне на ухо, прикусывая мочку. — Какая ты обжигающая.

Я поворачиваю голову, и он поцелуем присасывается к моим губам. Мариус же языком скользит по моей шее и ключице, не переставая шаловливыми пальцами ласкать мой клитор, отчего мне кажется, что я вот-вот взорвусь.

Хочется кричать — я кричу…

Царапаться — и в этом я себе не отказываю…

Кусаться — да моих мужчин это лишь еще сильнее заводит!

Что бы я ни сделала, они звереют на глазах, и это сводит меня с ума.

Удивительно, но Винс не забывает о Мариусе и в какой-то момент, выйдя из меня, позволяет ему продолжить.

Мне стыдно, неловко, непривычно, но к счастью, приятно, интересно от неизведанности и сладко. Они поочередно целуют мои губы. Гладят все изгибы моего тела, умело задевают самые чувствительные точки и доводят меня до истошной ругани.

Я требую еще и еще, забываясь и сузив свой мир до этой комнаты, до этой постели.

Танец нашей любви завершается окончательным бессилием. Я лежу между двумя тяжело дышащими мужчинами. Их крепкие смуглые тела покрыты блестящей пленкой пота, они источают пряный запах греховного секса, не перестают гладить меня и осыпать легкими поцелуями.

Узорчатая лепнина на потолке, потеряв очертания, представляется мне сверкающей бездной. Я перевожу дух, глядя в никуда и просто наслаждаясь этим моментом. Не всегда, когда родители вмешиваются в нашу жизнь и настаивают на ее кардинальном изменении, нужно бунтовать. Порой им действительно виднее, как лучше для нас.

Я медленно поворачиваю лицо к улыбающемуся Мариусу и искренне шепчу:

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Мел, — отвечает он, губами коснувшись моих губ.

Я поворачиваюсь к Винсу. Он, подперев голову рукой, ждет от меня подобного признания. В его глазах буйствует нетерпение и присущая ему гордыня. Надо бы и ему сказать пару ласковых слов, но не хочу, чтобы зазнался.

— Воды, — произношу я, — принеси.

Ох, я бы все отдала, чтобы почаще видеть это выражение его лица! Если бы он стоял, его челюсть звучно упала бы на пол.

— Пить хочется, — хрипло бормочу я, еле сдерживая смех.

Его глаза расширяются, улыбка превращается в гримасу зависти и обиды. Так вот какой ты, Винс: ребенок в душе!

Мариус, только услышав, что его возлюбленную мучает жажда, подрывается с постели, но я хватаю его за руку и тяну обратно, не отводя взгляда от Винса и всем своим видом давая понять, что ему придется выполнить мое желание.

— С… с… с… — пытается вымолвить он какое-то нехорошее слово.

Сука? Стерва?

— Солнышко мое, — натянуто улыбается он, нехотя вставая с кровати. — Конечно, принесу.

— И фруктов, — прошу я, наблюдая за тем, как он дергаными движениями надевает брюки и рубашку.

Не запахивая ее и не обуваясь, он выходит из комнаты и громко хлопает дверью. Я тихонько смеюсь и вкушаю этот понятный только мне плод победы. Уж такая я по натуре — любого приструню. И раз уж Винс хочет веселой групповушки с моим участием, то придется заслужить право получать ее не задаром. Одной смазливой внешности, внушительного члена, наследного богатства и избалованности мало, чтобы завоевать мое сердце.

— Ну что скажешь? — заинтригованно любопытствует Мариус, пальцем водя по моему животу.

Я закусываю губу, не зная, как ему признаться, что мне дико нравится принадлежать нескольким мужчинам. Нас всегда было двое. Теперь в нашу жизнь нагло ворвался Винс, а через два дня в свои права вступит Джерон. Но он ждет ответ, и мне приходится сказать:

— Я счастлива. Хорошо, что отец решил не откладывать свадьбу.