Глава 5. Роджес

— Сорочку, милорд?

— Мара, я тебя умоляю! — Я накидываю на голый торс свой черный плащ-камзол и жду, пока служанка застегнет все три ремня на животе и два перекрещенных на груди. Набрасываю капюшон на голову и распрямляю плечи. — Так-то лучше.

Нельзя явиться на свадьбу без приглашения, да еще и без дресс-кода.

— Оружие, — мой камердинер сует мне меч. Я его уже лет пятьдесят в руках не держал. Повода не было.

— Арнет, по-твоему, я иду на войну?

— А разве не ее объявил вам лорд Вирас, выдавая Мелисанту замуж, вопреки вашему договору?

— Да какая ж это война? — усмехаюсь я, натягивая митенки, пока Мара зашнуровывает мои сапоги.

— Вы отправляетесь в сердце вражеских владений. Там собрались сильнейшие всех восьми кланов. Джерон, Ливиас… А о племяннице лорда Эмери вы слышали?

— Арнет, я щелчком пальцев обрушиваю с небес ливни, взмахом руки воспламеняю поля, взглядом обращаю драконов в пепел. Ты все еще считаешь, что этот меч, который меньше когтя моего дракона, мне чем-то поможет?

— Простите. — Камердинер пятится к двери. — Госпожа Амелина беспокоится о вас.

Кто бы сомневался! Мне две сотни лет, а мама все еще видит во мне малыша.

— Передай госпоже, что ее сын непобедим, благодаря той магии, что они с отцом вложили в меня.

Дверь в зал распахивается, и по закону подлости та, кого мы только что упомянули, сверлит меня сердитым взглядом.

— Кыш! — Взмахивает она рукой, выгоняя Мару и Арнета.

Те с поклоном отползают в коридор и скрываются за дверями.

— Объясни мне, в чем необходимость обладать той девкой? — требует она от меня ответа, который ей не понравится.

— Принцип, мама, — отвечаю я, шевеля пальцами и проверяя надежность моей магии. — Если я позволю Вирасу нарушить наш договор, то кланы сочтут меня трусливым слабаком.

— Что-то мне подсказывает, кланы не в курсе вашего с ним договора.

— Неужели ты думаешь, что он не похвастается тем, как обвел вокруг пальца черных драконов? Придет день, и он будет рассказывать об этом своим внукам. Считаешь, я должен махнуть рукой? От этого зависит не только моя репутация, но и репутация всего нашего клана!

— Роджес, послушай…

— Нет, это ты послушай, мама! — рявкаю я, и она замолкает. — Никто никогда не смеет меня обманывать. Никто. И никогда. Когда Вирас приполз ко мне за помощью, он был готов лизать мне пятки. Он дал клятву, что выполнит свою часть сделки. Ни о каких непредвиденных обстоятельствах тогда и речи не было. Почему меня должно волновать, что он не подстраховался? Его же не волнует, что я больше двадцати лет прожил ожиданием возвращения долга! — Я приближаюсь к матери, вынуждая ее пожалеть о своих словах. — Мелисанта будет моей. Она уже моя! Нравится тебе это или нет, но однажды она станет править со мной. И ты не посмеешь ей помешать. Поняла? Если я узнаю, что ты плохо с ней обращаешься, или как-то препятствуешь нашему будущему, поверь, я буду очень огорчен. Очень, — повторяю я для убедительности.

— Я лишь тревожусь за тебя, — тихонько лепечет она. — В клане столько черных дракониц, желающих выйти за тебя и родить тебе чистокровного наследника… А ты помешался на красной…

Я нависаю над ней и скалюсь:

— Я жажду видеть в своем сыне смесь огня и хаоса.

— Ты просто хочешь доказать им, что мы не хуже. Что мы имеем такое же право на смешанные союзы. Но ты подумал, примет ли Академия Хамелеонов твоего сына? А если примет, не будут ли там над ним издеваться лишь за то, что его отец из клана изгоев?

— Его будут бояться, — шиплю я ей в лицо. — Так же, как сейчас меня боится Вирас. Иначе он не спешил бы со свадьбой.

— Если бы он тебя боялся, он не нарушил бы условия договора, — отвечает мама, смотря на меня с жалостью, которую я ненавижу.

Сказал бы мне это кто-то другой, и тут же лишился бы зубного состава. Но долг обязывает меня проявлять уважение к моей родительнице. Я прекращаю этот бессмысленный разговор твердым напоминанием:

— Мелисанта моя. Смирись. А сейчас мне пора, — добавляю я более позитивным тоном. — Не хочу опоздать на церемонию.

Гнусный поступок Вираса пробудил меня ото сна, взбодрил после затяжной депрессии от скуки. Теперь мне хочется поиграть, насладиться страхом в его глазах. Хочу довести его до дрожи и паранойи. Но я же не чудовище, поэтому свою девочку пугать не стану.

Я отправляюсь в Терминус, выпустив своего дракона из многолетнего заточения. Он жаждет крови, но я сильнее. Велю ему повременить с местью, хотя меня тошнит от того, что другие считают красотой. Засеянные поля, ухоженные дома с черепичными крышами, сады и цветники, проклятые заповедники с грифонами, которых я предпочитаю использовать в поединках. Не удивлюсь, если Вирас и моей Мелисанте подарил одного. И он явно умеет только летать, а питается исключительно растительным кормом.

Я делаю круг над усадьбой Вираса. Она наполнена гостями. Все разодетые, счастливые. Дети играют у пруда, женщины глупо смеются над шутками мужчин, прислуга суетится вокруг накрытых столиков с белоснежными скатертями. Все так поглощены праздником, что не замечают меня, не чувствуют.

Я опускаюсь на крышу-террасу, принимаю человеческий облик и, поправляя камзол, приближаюсь к краю. Перегнувшись через парапет, с усмешкой смотрю на беззаботные лица. Зеленые и фиолетовые сегодня светятся. Кретины! Погляжу я на вас, когда ваши победители вмиг превратятся в трусливых слабаков передо мной.

Пригладив волосы, я иду к открытой двери и спускаюсь вниз по крутой лестнице. На верхнем этаже туда-сюда бегают служанки, и ни одна из них даже не обращает на меня внимания. Закатывая глаза, я ленивым шагом прохаживаюсь по коридору, неспешно спускаюсь на первый этаж, по пути все же приведя в замешательство какую-то дамочку из хамелеонов. Остолбенев посреди лестницы, она прижимается к перилам и в безмолвии открывает рот.

— Горло постудишь, — говорю я ей, проходя мимо.

Останавливаюсь посреди холла, где наконец-то становлюсь замеченным. Прислуга жмется к стенам, гости прижимаются друг к другу, сыновья Вираса вызывают своих драконов, чем вынуждают меня засмеяться.

Я хлопаю в ладоши и, облизнувшись, говорю:

— Ну и где мне найти хозяина этой дивной обители?

— Я здесь, Роджес! — раздается слишком уверенный голос Вираса у меня за спиной.

Я медленно оборачиваюсь, отчего девицы перестают дышать. Мой лживый старый друг стоит в дверном проеме приемного зала. Что ж, Вирас, я выбью из тебя эту твердость, зародившуюся с обретением потенциальных зятьев. Думаешь, выиграл? Думаешь, я испугаюсь трех мужей Мелисанты? Ты, похоже, забыл, что я черный дракон, причем самый могущественный черный дракон!

— Все в порядке, — обращается он к замершим гостям. — Мы лишь побеседуем.

Вирас кивает мне за свою спину. Ух, какой смелый! Не боится остаться со мной наедине!

Я едва сдерживаю смех, входя в зал. Вирас запирает за мной дверь, усаживается в большое кресло и указывает мне на кресло напротив.

— Я постою, — отвечаю я, морщась от его вкуса.

— Ты совершил дальний перелет. Наверняка устал, — говорит он так, словно наш уговор в силе, а я приехал поздравить его со свадьбой дочери.

— Какой ты заботливый, — усмехаюсь я, разваливаясь в кресле и закидывая лодыжку одной ноги на колено другой.

— Выпьешь?

— Да, конечно, когда Мелисанта станет моей.

Лицо Вираса сереет. Он поджимает губы, напрягается. Готовился, подонок, к этому разговору, а яйца все же сжались.

— Роджес, ты же знаешь, что случилось… — лепечет он без былой уверенности.

— Почему мне не должно быть насрать?

— Хоть на мгновенье войди в мое положение. Мелисанта — самое дорогое, что у меня есть.

— А в мое положение ты входил, когда принимал решение выбрать ей кучу женихов? — Я приподнимаю бровь, прожигая Вираса взглядом и борясь с желанием прикончить его здесь и сейчас. Останавливает только мысль о Мелисанте. Она не простит меня, если я убью ее папашу. — Когда ты приполз ко мне с мольбой, чтобы я помог тебе победить заслуженное вами проклятие, ты был готов пожертвовать всем. Ты получил, что хотел. Твоя жена зачала двух дочерей…

— Вот именно — двух! — в рассеянности выпаливает он. — Но ты же знаешь, что вторая малышка не выжила, как и ее мать… — В его голосе сквозит отчаяние.

В отличие от него, я совершенно спокоен.

— Ты получил двух дочерей, о которых молил, обещая отдать мне младшую в ее двадцать первый день рождения. То, что она умерла, не отменяет выполнение твоих обязательств. Не уберег одну, будь добр — отдай мне другую! — злюсь я. — А что делаешь ты? За два месяца до ее дня рождения устраиваешь свадьбу. Некрасиво, Вирас. Очень некрасиво.

— Роджес, пожалуйста… — Его голос дрожит, глаза блестят от слез. Да-а-а, это то, что я хотел увидеть.

Взмахом руки я материализую на его коленях старую бумагу, подписанную кровью, и скалюсь:

— Перечитай. Уж я-то подстраховался.

Трясущимися руками он разворачивает свиток, прочитывает условия и начинает плакать. Лицом уткнувшись в договор, рыдает как ребенок.

— Ты воспользовался моей подавленностью…

— Читать надо, что подписываешь, — подсказываю я, испытывая неземное наслаждение от его мук. Встаю, поправляю камзол и добавляю: — А сейчас я, дракон из вероломного клана, покажу тебе пример добропорядочности. Выдохни. Я не стану отнимать у тебя Мелисанту. — Он выдыхает, но я обрушиваю на него новый поток угроз: — Сейчас не стану. Я приду за ней в ее двадцать первый день рождения, как мы и условились. И я убью любого, кто встанет у меня на пути: тебя, ее братьев, мужей, стражников. Не пощажу ни детей, ни женщин, ни стариков. Как ты понимаешь, у тебя осталось два месяца, чтобы подготовить ее к лучшему будущему.

— Лучшему?! — шипит он, подскакивая с кресла и разрывая договор в клочья. — Быть подстилкой черного дракона и рожать ему монстров — это, по-твоему, лучшее будущее?!

Я обвожу его цветастый зал взглядом и, улыбаясь, мурчу:

— Да-а-а…

— Даже если ты сделаешь Мелисанту своей пленницей, поверь, она никогда не подчинится тебе сердцем! Ты ее совсем не знаешь!

— Уф, — усмехаюсь я. — Интригуешь, Вирас.

Смежные двери зала распахиваются, и служанки вводят в него одетую в пышное красное платье невесту. В ее шикарные волосы вплетены мелкие цветы, в больших глазах бушует огонь, алые губы растянуты в улыбке, обнажая ровные белоснежные зубы. Ее тонкие плечи накрыты прозрачным шелковым платком, но я уверен ее кожа гораздо нежнее него. Ее поцелуи сводят с ума, шепот доводит до судорог. Она околдует любого. Но не меня! Эта детка будет стонать, выгибаться и кричать ругательства подо мной. Она будет умолять меня любить ее. А я подожду. Дам ей положенные два месяца попрощаться с этой скучной жизнью.

Наши взгляды встречаются, и Мелисанта замирает. Улыбка исчезает с ее лица, взгляд становится враждебным.

— Убирайся, — рычит мне Вирас.

— Папа, что здесь делает черный дракон? — плывет к нам голосок Мелисанты.

— Он уже уходит, — мягче отвечает этот «папа».

Я улыбаюсь уголком губ, ступая к парадным дверям.

— Кто это? — интересуется Мелисанта, но «папа» отмалчивается.

Я открываю дверь, окидываю мою огненную девочку увлеченным взглядом и впервые обращаюсь к ней:

— Папа тебе расскажет, кто я.

Выхожу из зала, довольный тем, что сорвал свадьбу. Не будет у Вираса зятьев из других кланов, кроме черного! Мелисанта с него сейчас шкуру спустит. Эх, крошка, ты завела меня! Даже в штанах стало тесновато…