Глава 8. Испытание иллюзиями

- Лиса в обличии дракона, - склонившись к моему лицу, Кармин потёрся об него носом. К своему внутреннему разочарованию, я не испытала ни грамма отвращения. – Ты пахнешь сожжёнными сердцами, Лиразия Заошер. Это их ты прячешь под страхом?

Он говорил ужасные вещи, но я положила руку ему на плечо, словно пресекала саму вероятность того, что он отстранится, и приятное напряжение между нами исчезнет. Мы оба были полны противоречий. Так в кого же я вложила больше себя, как создательница персонажей? В Лиразию Заошер или в Кармина Асараиза? Если… если я права, то в Кармина. Именно в Кармина. Но я хотела быть неправой.

- Я ничего не прячу, - прошептала я.

- Лжёшь, - холодное дыхание проскользнуло совсем рядом с моими губами, оставляя след несостоявшегося поцелуя. А должен ли он был состояться? Между Лиразией и Кармином в будущем – должен. Но между нами двумя, причём сейчас?

Да, я лгала: я прятала себя. Но раскрытие этого знания ледяному дракону – моя погибель.

- Ты страдаешь от немыслимого в своей необъятности фатализма. Сама придумала – сама испугалась, - комментарий явившейся богини был как никогда не вовремя, и я мысленно призвала её исчезнуть.

- Ох, то есть теперь тебе комфортно наедине с Кармином? – хихикнула эта невыносимая женщина, но действительно ушла: то, что на нас более не смотрят, я ощутила в охотничьей форме так же просто, как и то, что находилась под наблюдением.

- Твой драконий взгляд… мне даже жаль, что те идиоты, которых ты запугала, его видели, - ресницы ледяного принца затрепетали, он прикрыл глаза, словно о чём-то замечтался. - Лиразия, - он смаковал моё имя на языке, его кончиком то и дело касаясь моего носа. – Лири? Зия? Рази? Нет, всё не то! Хм… Может, Лира?

- А? – я потерялась в том, что между нами происходило, и не поняла, о чём дракон спрашивает.

- Хочу называть тебя так, как никто не называет, знаешь, золотко, для установления между нами доверительный отношений, - высказал он мне в приоткрытый рот, словно таким образом информация должна была лучше до меня дойти. – Кто-нибудь уже звал тебя Лирой? Семья, друзья, иные существа?

- Нет, - незамедлительно дала я отрицательный ответ.

- Что ж, тогда никто, кроме меня, и не будет тебя так звать, - удовлетворённый, Кармин отодвинулся, забирая с собой приятную соблазнительную прохладу, ластившуюся к моей разгорячённой коже. – Что насчёт твоих вопросиков, Лира…

Ледяной принц, главный герой любовного романа с характером злодея, замолчал на полуслове, наблюдая за моей реакцией: за тем, как я задержала дыхание, как глаза неотрывно смотрели на него одного, как когти скребли сожжённый ранее в бою песок, как неудобно я сидела, не находя себе места. Зрелище моего нетерпения его удовлетворяло, иначе почему его улыбка с каждой минутой ширилась?

- Вопросики… Я отвечу на них завтра после занятий, если к тому времени буду всё ещё жив, - пообещал Кармин. Я раздражённо цыкнула, и тогда он склонился к моим губам, даря поцелуй, что ранее не состоялся.

Кармин Асараиз был ядовитой змеёй. Дракон не заслуживал доверия, не заслуживал того, чтобы ему поддавались, и тем более не заслуживал того, чтобы ему отвечали на его украденные поцелуи после всего того, что уже успело между нами произойти и должно было бы произойти по сюжету. Однако Кармин получал и жаркую реакцию, и мои объятия, и короткую передышку в ненависти между нами.

- Моё сердце – ледяной камень, Лира, - он повалил меня, подмял под себя в процессе поцелуя. Заговорил, атакуя мои губы, будто таким образом закрепляя свою победу в бою. – Его ты не сожжёшь.

- Я не сжигала ничьи сердца, Кармин, - пробормотала, с трудом отвернув от него голову.

Он прикусил меня за ушко.

- Не пытайся обмануть лжеца.

«Пыталась, пытаюсь и буду пытаться и дальше», - подумала одно, а выдохнула на него другое:

- Это приказ, Ваше Высочество? Сегодня для них уже поздновато.

- Мы узнаем это завтра, дорогая моя Лира. А сейчас дай мне тебя целовать.

***

Творожная запеканка застревала в зубах, как будто была, по меньшей мере, стейком средней прожарки. Сидевший напротив, Кармин невозмутимо ел свою порцию, запивая тёплым чаем приторной сладости, типичным для любого государственного учебного заведения, даже лучшего. Прописывая эту часть своего мира, я была не особо оригинальна и думала больше о рейтингах и любовных страданиях.

- Ты смотришь на меня, как на заклятого врага, вот уже десять минут, - отметил Кармин, не отрывая взгляда от тарелки. – Посмотри так ещё чуть дольше, и я усомнюсь в твоей преданности короне.

Я подавилась чаем, который так не вовремя решила глотнуть! То есть после его обронённых странных фраз, вызова меня на поединок, откровенной ссоры и пьянящих поцелуев он бросает что-то подобное так непринуждённо, словно это что-то вроде шутки двух друзей?!

Ледяной дракон мельком посмотрел на меня, леденяще и предупреждающе.

- Простите, Ваше Высочество, - пискнула, уткнувшись в запеканку.

Мы сидели в студенческой столовой, во время перерыва на завтрак, и вокруг было слишком много ушей, которые слушали, и глаз, которые прожигали спины. Стоило оглядеться, можно было тут же увидеть неприятных знакомых: Ранхор Граймс, Алеран Сор и Борис Зорг сидели за одним столиком на соседнем от нас ряду, но на несколько столов дальше, ближе к выходу из просторного зала. Кармин сидел к ним спиной, а вот я – лицом, потому могла наблюдать, как они пялятся и не осознают, в каких отношениях я осталась с Кармином после минувшей ночи. Ведь было не похоже ни на то, что он меня наказал, ни на то, что мы безумно друг другу доверяли и понимали без слов. Если бы я ещё сама знала, что там сейчас с нашей ненавистью друг к другу! На минувшей утренней паре, которую я чудом, божественным в прямом смысле слова, спасибо, богиня, кто скинула с кровати, не проспала, парни также глазели на нас. Кармин сидел рядом со мной и то и дело касался свободной от пера руки, чтобы я сосредоточилась, потому что в отличие от него мне не удавалось быть такой невозмутимой! Вчера же он меня за руку щипал – и то брезгливо.

- Очисти мысли, наконец, - прошипел Кармин. – Если на лекциях ещё можно доспать, что недоспала, то на боевой практике не смей меня подводить. Ты это можешь.

Он… позволял мне выспаться? С чего такая щедрость? Только если он чего-то не ожидал от боевой практики. Чего-то, где я понадоблюсь ему в полной боеготовности. Я поскребла пальцами по столешнице: неужели всё-таки этот, именно этот черновой сюжет?!

Мы отнесли подносы с пустыми тарелками к окошку мойки, где щупы магии, плотные, золотые и блестящие, подхватывали перепачканную посуду, очищали, провертев в воздухе несколько раз и окутав волшебством, и составляли в шкафы до следующего использования. Я заворожённо наблюдала за тем, как грязная вилка, став чистой, прыгнула в выдвижной ящик со столовыми приборами: как часто я мечтала обладать чем-то подобным, чтобы не стоять десятками минут у раковины? Созданный мною мир всё же носил отпечаток моих собственных желаний.

- Ты так дивишься бытовой магии, будто подумываешь о должности посудомойки, - Кармин грубовато схватил меня за запястье и дёрнул на выход. – Хочешь свергнуть посудомоечную династию?

Высокие двустворчатые двери были распахнуты, но приходилось пробиваться с боем через толпу студентов, в давке перед парами не рассматривающих, кого именно давят.

Кармин вывел нас наружу и даже не оглянулся, чтобы запомнить тех, кто больнее всего ударил его локтем в живот по неосторожности.

- Вы…

- Я молчу, что ты сейчас не выполняла свою работу, - не поворачивая голову, сказал принц. Он притянул меня ближе за руку, так, чтобы я шла с ним вровень и слышала его самые тихие интонации. – Только вот небольшая давка меня бы не убила, Лира. Так что если это не тупая попытка покончить со мной, то очередная демонстрация твоей некомпетентности.

- Вы несёте слишком много бреда со вчерашнего вечера, - пробормотала я. Это был разговор только для наших ушей. – Как ваш телохранитель, я скорее опасаюсь, как бы вы не подхватили горячку. Она крайне вредна для драконов вашего типа стихии.

- Горячка – это ты, - Кармин приложил палец к губам, призывая молчать. Оно и понятно – мы подошли к аудитории.

Принц затолкнул меня с собой на первый ряд, в угол, и поставил учебники на столе так, что за ними и его фигурой меня было почти не видно. Взяв листок и перо, он вывел витиеватым почерком, русскими (какими ещё, если книга на этом языке писалась!) буквами: «На истории империи торжественно дозволяю спать. Ты её слишком хорошо знаешь, Лира».

Я выдернула у него из рук перо и приписала, чувствуя себя школьницей, переписывающейся с понравившимся мальчиком так, потому что телефоны слишком заметны для учителя и, стоит их достать, как тут же заберут: «Торжественно – это на листочке пёрышком? Я разочарована, Кармин».

«После практики, если заслужишь, получишь от меня кое-что действительно ценное, колючая телохранительница», - пообещал он.

А потом я спала. Кармин разбудил меня только незадолго до конца пары, чтобы не было заметно, что я не обращала внимания на преподавателя на всём её протяжении. Дракон даже мазнул мне по лицу когтем, пуская через него прохладу, которая мгновенно сняла следы сонливости. Впрочем, на его заботу и благородство рассчитывать не приходилось – скорее, Кармин больше заботился о своей репутации. Другой вопрос, что у него появилось желание заботиться о своей репутации подобным образом, ведь раньше его совсем не наблюдалось. Я до последнего держала свои уже напросившиеся выводы при себе, чтобы не вступать в диалоги с коварной богиней.

После истории империи была теория боевой магии. Тут я записывала всё, под крайне внимательным строгим взглядом. Мы разбирали магию иллюзий – нас инструктировали о ней слишком подробно для вводного занятия по теме. Так, будто намеревались столкнуть с её воздействием прямо сейчас и сразу серьёзно, без жалости. Я пожалела, что у меня при себе нет воды, чтобы промочить сухое горло.

Что-то ткнулось мне в бедро под столом. Я опустила взгляд и увидела стеклянную бутылку в бледной мужской руке.

- Пей, - прошипел Кармин, раздражённый, что вместо того, чтобы сразу взять его щедрый подарок, я уставилась на него, поражённая, как он угадал, что мне нужно.

Поспешно взяв бутылку, я сделала пару глотков и растерялась, не зная, куда её деть. Кармин выдернул её у меня из рук и спрятал за стоящей книгой на столешнице, чтобы особо не привлекала внимания. За моим учебником, что означало, что пить я могла и дальше.

Я потёрла затёкшую от быстрой записи лекции руку и глотнула ещё воды. Преподаватель, дракон, как и все тут, рассказывал об иллюзиях, которые убивали. Не только тех, против кого они были направлены, но и тех, кто их создавал. Я беспокоилась.

- Иллюзии – это след магии в пространстве, без телесной оболочки и потому безвредный, как вы могли слышать, - говорил мужчина с седой бородкой, чьей фамилии я не помнила. Да что не помнила? Я её и не знала. Не озаботилась, чтобы прописать и запомнить. – Брехня!

Мужчина так это пророкотал, что я ударилась тыльной стороной ладони с пером о край парты от неожиданности.

- Иллюзиипрактическине имеют оболочки, но безвредные? Едва ли! – продолжил преподаватель. – Можете ли вы взять в руки дым от пламени? А ветер? Облако? Нет, если это не ваша стихия и вы совсем не идиоты. Однако безопасны ли для вас дым, ветер, облака всегда? Нет! Иллюзии – это не картинка, которой нет, это ночной кошмар, который может задушить вас в реальности. Так что если вам кажется, что победить их можно, лишь осознав, что они – подделка чего-то реального, как пишут в детских книжицах, то вы тупите.

Речь у него была… своеобразная.

- Почему же тогда в тех книгах советуют так с ними бороться? – спросил Борис Зорг, причём глядел он опять на меня. Сейчас вообще без причины, я на парах тихая же, как мышь в норке.

- Потому что, будучи мелочью, вы только так им противостоять и сможете. Осознание иллюзорности опасности выиграет вам время, чтобы удрать или дождаться помощи, но для победы одного знания мало. Потому что, хотя иллюзии – не твёрдые предметы и существа, они могут говорить, передвигаться, воздействовать запахом, температурой. Постоянно удерживать мысль, что всё нереально, вам из-за этого будет сложно, а чем больше вы будете верить в реальность иллюзии, тем сильнее будет становиться изначальное заклинание. И чем сильнее заклинание, чем больше магии вами в него невольно влито, тем больше вероятность, что оно выйдет из-под контроля, перестанет питаться, как иллюзия и уже обретёт пресловутую оболочку, став совсем другой сутью. К примеру… А, я и так много сказал! Достаточно, чтобы хоть кто-то из вас сам додумался до примера. Ну?! Ранхор Граймс, ответите?!

Самый благоразумный из моих недавних избитых знакомых, первый додумавшийся извиняться предо мной, подскочил как ужаленный. Пока он что-то невнятно мычал, у меня было время подумать.

- Думай, думай, солнышко, ты же всё в этом мире наворотила, - богиня обозначила своё присутствие ровно тогда, когда я уже о ней не думала, слишком увлёкшись реальностью своей выдумки.

Итак, в боевой магии есть раздел заклинаний иллюзий. И есть другие магические разделы. Однако чтобы одно стало другим, у них должно быть хоть что-то общее. Что-то, что при переливании магии, как намекнул преподаватель, станет уже другим. Какие заклинания должна была использовать Лиразия во время обучения? Не только же она у меня мечом махала, всё же, в академию боевиков поступила. Так… Так… Ну же, я ведь продумала даже то, что драконы формируют кланы! Кланы… но почему разрозненные кланы стали единой империи? Они защищались от тварей! Твари… Тварей можно создать с помощью заклинаний! И база у тех заклинаний задумывалась едва ли не такой же, как у иллюзий, потому что твари – как из ночных кошмаров вышли. Например, если создать иллюзию воя волков, размером с небольшое деревце, и всё вливать, вливать и вливать своё и чужое волшебство…

- Лиразия Заошер!

Меня вырвали из раздумий грубо, криком, смешанным с драконьим рыком. Крик принадлежал не Кармину (у него он, на удивление, звучал гораздо приятнее) – преподавателю, но и ледяной дракон смотрел недобро, словно я подвела его, когда от меня требовалось совсем малое. Я не стала испытывать чужое терпение дольше, оно явно было у обоих мужчин на исходе.

- Прошу прощения, - я прямо посмотрела на старого дракона, не выказывая страха, чтобы не провоцировать мужчину ещё больше. В бою могла бы, напротив, своей силой увеличить направленную на меня агрессию, но у нас была не боевая, а учебная ситуация, когда дракона бесило именно отсутствие духа, а не его присутствие. Преподавателям редко нравилось, когда при них тупили, это я как бывший отличник знаю.

- У вас есть ответ на вопрос, леди Заошер?

Есть, если вы не изменили вопрос за время моих раздумий. Да это даже и не вопрос был, с его-то подачей материала.

- Вы хотите услышать пример того, как иллюзия становится реальностью? – на всякий случай уточнила я. За что, конечно, получила гневный плевок:

- Вы слышали, чтобы кто-то озвучил его до вас, Лиразия? Или ждёте поблажек за красивые глазки?

Я вздохнула. Не стоило забывать об отношении ко мне в академии одних мужиков.

- У заклинаний иллюзий и воплощения тварей одинаковое магическое плетение, потому что первое заклинание родилось из страха драконов перед вторыми. Соответственно, любое существо из категории «ночная тварь», будь то волколак или упырь, или ещё какая нежить, может быть воплощён из своей иллюзии, если питать его магией свыше нормы для иллюзорного заклинания, - я замялась, стоило ли уточнить ещё момент. Моя это книга или не моя? – Осмелюсь добавить, что именно случаи с иллюзорными тварями чаще всего оборачивались смертельными исходами.

Преподаватель выслушал мой ответ, и лицо его просветлело, словно он был голоден – и его, наконец, накормили чем-то действительно стоящим.

- Хоть у кого-то тут есть голова на плечах и домашнее образование. Стыдитесь, что у леди, - усмехнулся мужчина.

И похвалил меня, и принизил других – и не забыл меня принизить, всё же. Весело.

- Жулик, - хихикнула богиня. Я нашла её взглядом, она сидела рядом с Кармином. Он её, разумеется, не видел. – Сама придумала, сама ответила.

Я уже было открыла рот, чтобы откликнуться на её высказывание, и прикрыла это вздохом. Подумала для своей невидимой собеседницы: «Ты сама напоминала мне, что мир этот – мой. Мой мир – мои правила. Имею право быть умнее их всех. Раз уж плюшки в виде памяти тела ты мне не дала».

- Ненасытная, - пожурила богиня.

Мне же пришлось вернуть внимание к реальным людям, поправочка, реальным драконам, а то тут что-то начиналось.

- Сиди тихо, - прошипел Кармин, схватив меня за руку.

Я медленно повернула голову в его сторону, чувствуя, как тело коченеет. Комната погружалась в темноту, постепенно, словно кто-то выключил небо за окнами, как и все магические огни, что один за другим, гасли внутри. Я услышала, как кто-то вскрикнул и свалился с сиденья в проход между партами.

- Что это? – я произнесла это шёпотом, который сама же не расслышала. Однако Кармин меня понял: я говорила так близко к его уху, что он скорее колебания воздуха уловил, чем звуки голоса.

- А о чём вы с профессором Мегалисом тут распинались?

Ах, так вот, как старика зовут! В предназначенном лишь мне едва уловимом ответе слышался явный сарказм. И, тем не менее, это был ответ.

Я прикрыла глаза – в зрении всё равно не было особого смысла, когда оно обманывало. Страшно стало, когда обманывать начали уши. Слева сидел Кармин, а справа… будто кто-то рычал. Не обдумав действия дважды, я положила голову на плечо того, кто точно был реален, прислонилась к нему и свободной рукой схватилась за его рубашку.

Кармин просвистел, громко выдохнув.

- Радуйся, что здесь ничего не видно, - сдавленно донеслось от него мне в макушку.

А когда под мои сомкнутые ресницы просочились лучи возвращающегося света, меня тут же отцепили, чуть ли не толкнув в стену рядом с сиденьем. Ударившись плечом, я потирала его и радовалась, что при толчке удар пришёлся на него, а не на голову, хотя бы.

- Отвратительно, - прокомментировал профессор Мегалис, когда небо за окнами снова стало видно, а магические огни зажглись, освещая аудиторию и студентов, истекающих холодным потом после пережитого ужаса. – Записывайте.

И он продолжил излагать нам тему иллюзий, будто ничего страшного и не случилось. Я ожидала, что если это было не страшным, то страшное ждёт впереди. Кармин снова коснулся моей ладони холодными пальцами и сказал на ухо:

- Боевая практика.

Я чуть не затупила, спросив, к чему он снова о ней напоминает. А потом подумала, не подсказка ли это к тому, о чём я и так размышляла?

Да, чёрт побери, это была подсказка!

Я держалась чуть позади Кармина, с прямой спиной и взглядом, свойственным, как надеялась, Лиразии, а не перепуганной лани. Кармин был необычайно молчалив, хотя обеспокоенным не выглядел. После пар два тренера вывели весь поток первокурсников наружу и за пределы академии. Дубовые ворота стукнулись, отрезая нас от каменных стен и тёплых спален, стражники проводили нас странными взглядами и, на что особенно стоило обратить внимание, скрылись внутри, хотя время ещё было недостаточно позднее. Кажется, их руки сверкнули магией. Я глянула на ледяного дракона, увидела, что он безотрывно смотрит на тренеров-наставников, и промолчала, переведя взгляд на них же.

Нас разделили на семнадцать групп со словами: «Выживите». Раскидали по лесу вокруг академии, как ненужных котят из дома вышвырнули, и даже коробки захудалой, чтобы прикрыться от дождя, не оставили. Двое студентов, что были со мной и Кармином, составляя отряд из четырёх бойцов, как в типичной компьютерной ролевой игре, сбежали, едва заслышали волчий вой, в то время как меня Кармин успел ухватить за локоть и потащить за собой. Потащить, потому что поспевать за его бегом с моим ростом всё ещё было решительно невозможно! Боевая практика грозилась обернуться истреблением неугодных студентов, закинутых в квест, до которого они уровнем ещё совсем-совсем не дотягивают. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Да и на второй тоже!!!

- Кармин, - позвала я, вглядываясь в тени между деревьев, и тяжело дыша после долгого бега. Действительно долгого – стены замка совсем потерялись за спинами, и я испытывала чувство дежавю. Я, лес, ледяной принц, как единственный знакомец… Руки мои горели, искря от магии, но она не поддавалась контролю, выступив от подскочившего волнения, а не по моей воле.

- Посмей сказать что-нибудь глупое сейчас, и опасаться будешь меня! – отозвался ледяной принц сквозь зубы. Как по мне, глупость произнёс именно он.

Когда я была маленькой, не старше шести-семи лет, бабушка подарила мне на Новый Год энциклопедию о космосе. Толстую, красочную книгу с рисунками и фотографиями звёзд и планет. Впечатлительной маленькой девочке, уже тогда редкостной фантазёрке и мечтательнице, больше всего запомнился увиденный там красный гигант. То было огромное пылающее космическое тело, красивое в своём насыщенном цвете и свете – и столь же устрашающее. Я засыпала с книжкой под подушкой, начитавшись на ночь, после чего мне снились кошмары, в которых я парила в космосе и смотрела на красный гигант перед собой. Я не задыхалась, не мёрзла, не была даже в космическом корабле – я просто висела напротив и ощущала всю его силу, возраст и величие. И сейчас я словно оказалась в том самом кошмаре, только не снаружи звезды, а внутри неё, потому что небо пылало, как предвестник конца, залитое пылающим красным. Из-за красного света земля и макушки деревьев казались окроплёнными кровью.

- Мне страшно, - честно призналась я.

- И что ты предлагаешь мне сделать с этим знанием? – едко бросил Кармин. – Взять тебя на ручки?

Я услышала завывания из леса, очень близко к тому месту, где мы остановились, и подумала, что было бы неплохо. Мы стояли спиной друг к другу, загнанные на эту поляну, как в сработавшуюся ловушку, и Кармин, видимо, ощутил, как я дрогнула, потому что предложил:

- Мне сделать так, чтобы я бесил тебя больше, чем страшат они?

- И чем это поможет? – огрызнулась я.

- А я знаю?! Ты меня просила о чём? – я почувствовала, как он шевелит лопатками, недовольный, но сдерживающийся. – Переключит твоё внимание. Сможешь понять, где иллюзия, где реальность. Лекцию забыла?

- И тогда страх не будет мешать мне сражаться, - обработала его идею я. Если бы я дралась нормально, то он был бы прав.

- Мне начать тебя раздражать? – поторопил Кармин.

- Да как бы вам сказать, Ваше Высочество… Вы меня всегда раздражаете!

И это тоже было правдой, которая вырвалась изо рта со скоростью пули.

- Взаимность наших отношений не может не восхищать, Лира!

Ветер закачал макушки деревьев с ураганной силой, так что я ожидала, что они вот-вот обрушатся друг на друга. Я была бы не против: обрушься они – погребли бы под собой то, что прячется в лесу. Впрочем, иллюзии нельзя подавить – да и даже стань они уже материальными от нашего с Кармином страха, разве их остановили бы какие-то жалкие деревья?

- Вы знали, что это случится сегодня, верно? – спросила я.

- Вовремя спрашиваешь.

Красное небо становилось всё кровавее, и я увидела, как в темноте вспыхнули жёлтые глаза. Это мой страх или Кармина дал им проявить себя? Как скоро они перестанут запугивать и нападут?

- Похоже, по вашей вине я умру сегодня рядом с вами. Не могу сказать, что хочу этого.

- Или защити меня и выживи.

- Ты напуган, Кармин, - озвучила я очевидное.

- Уверена, что больше, чем ты?

- Я не о себе спросила! – и всё же всё поняла. Дракон попытался увильнуть, как увиливал в разговорах с тем, кого более всего ненавидел. Со своим отцом?..

Он напуган. По-настоящему, и это при учёте того, что мы с ним впервые (не он и Лиразия, а именно он и я) встретились в не самых безопасных обстоятельствах. Теперь ли не кристально ясно, что если я, автор этой тупой книги, уже подумала об этом сюжете, то именно он и происходит с нами?! Какой ещё неизвестный сюжет мог всплыть, как не мой собственный забракованный?! А он значил, что нас пытаются убить всерьёз. Если это действительно так, то в отличие от других студентов, всего лишь проходящих боевую практику, мы отстаивали своё право на жизнь. Точнее, изначально один лишь Кармин, который в эту самую минуту втягивал Лиразию в противостояние, которому практически столько лет, сколько самому Кармину. Нелогично только то, что всё всплыло именно сейчас. Я размышляла о подобном развитии событий, когда Лиразия уже влюблена в своего принца, когда преданность лично ему для неё уже стоит гораздо выше преданности короне, которую он воплощает. Когда она могла бы рискнуть… и предать Заошеров.

- Ты будешь мне долже… Мгммм!

Не опасаясь, и очень зря, спешу уточнить, магического поля, окружающего мои ладони, Кармин развернулся меня к себе лицом и впился в губы поцелуем. Знакомый с ночи вкус снега, смешанного со льдом, опасности, перебивающейся страстью, передался через язык. Ещё помня недавнее удовольствие, тело само льнуло к Кармину, не желая снова терять то, что было отобрано. Кто бы ни увидел нас сейчас, тому мы бы показались давними любовниками.

Я прикрыла глаза, впиваясь когтями в плечи ледяного дракона: огненной магии беспокойства на моих руках уже не было. Кармин прервал меня на середине фразы, но я всё равно завершила её про себя: «Ты будешь мне должен, Кармин Асараиз. Ты делаешь меня врагом правящего императора и потенциальным предателем, потому что если я помогаю тебе, то твой проигрыш – мой проигрыш, а твоя победа – моё торжество!»

Всякий человек, жаждущий жить, хочет оказаться на стороне победителя. Горячо влюблённый и безумный от этого – на стороне возлюбленного. Тот же, кто рождён воином, знает, что побеждает не только и не столько идея, сколько те, кто за неё борются. Лиразия Заошер должна была быть три в одном. И Кармину нужно было бы целовать её в лесу, ей кружить голову, потому что она могла привести его к трону живым. Его, наследного принца по крови, но не по характеру, того, кого собственный отец счёл недостойным.

Это был тот сюжет, который имел достаточно обоснуев, но маловато… сладкой романтики. Не закинь меня моя богиня сюда, и мои читатели никогда не узнали бы такую история любви Лиразии и Кармина. Историю, в которой они оба были разменными монетами в руках отца Кармина. Старший сын семьи Асараиз, рождённый с жестоким сердцем, непокорным нравом, да ещё и женщиной, разбившей императору сердце. Старший ребёнок семьи Заошер, провинившаяся тем, что родилась девочкой. Ненужные неугодные дети, чей грех – рождение, было никак не искупить. Слишком неправильные, чтобы жить, не вписывающиеся в древние традиции тем, что из себя представляли, – мальчонка с собственным мнением и девчонка на его защите, не окружённые любовью большинства кланов, чтобы за них встали горой. Мать Кармина была отстранена от двора, сослана вместе с семьёй. Заошеры же… им необязательно было знать, что император никогда не собирался допускать Лиразию на уготованный с рождения пост. Он планировал избавиться от принца, а Лиразию оставить её семье, как ту, кто не справилась с его защитой – и потому не может занимать свою должность, а не потому, что девушка. В противном случае – убить вместе с принцем. После младший брат Кармина и младший брат Лиразии воплотили бы идеальную картинку будущих правителя и телохранителя, ту, которая бы всех устроила, – и традиционалистов, и императора, и семью Заошер, оставшуюся у дел.

Что ж… Сейчас я и неугодный принц, не намеренный отказываться от короны, целовались посреди чужих иллюзий. Поцелуи в решительные моменты – это след моей дешёвой романтики из утверждённого более лёгкого сюжета?

- Я ценю твою самокритику! – похвалила выпрыгнувшая как чёрт из табакерки богиня. – Мне кажется, дорогая, или ты не уверена, что была хорошим писателем?

Я мысленно прорычала ей, что была сносным писателем, но, знаете ли, кушать мне хотелось больше, чем писать шедевры. Вот и выработался своеобразный шаблон сюжета, в который некоторые мои гениальные сюжетные ходы просто не вписывались. Жаль, только у меня за пазухой не был запрятан миллион, чтобы было что есть, пока я пишу всё то, что хочу.

- Думаю, я случайно воплотила лучшую из твоих мыслей об этом романе.

Она… она… у меня слов нет!

«Ты знала, что я не планировала писать ветку с ненавистью императора к сыну-принцу! Знала и воплотила её здесь!» - кричала я на неё своими мыслями.

- Ну-ну, не думай так громко! Ничего я не знала.

Я ни слову её больше не верила.

- И зря не веришь! – упрекнула меня богиня. – Кто же будет тебе помогать, если не я? Уверена, что выгодно на меня обижаться?

Я гневно пожелала ей исчезнуть, погрозив кулаком. Кармин посчитал мои действия попыткой вырваться – и пресёк их беспощадно для моего реагирующего на него тела. Я задыхалась от его хватки, от поцелуев, которые были столь настойчивыми, что почти считались болезненными. Почти, потому что в его жадности я находила свою опору, испытывала пьянящее удовлетворение от нужды Кармина в себе, пусть ему и было не слишком приятно зависеть от меня, что и читалось в его грубости.

- Ну, хочешь, я тебе своё истинное имя назову, Лира? – предложила богиня миролюбиво.

Истинное? Как будто я хотя бы фальшивое знала! А вот она, к слову, моё настоящее имя знала, но с чего-то назвала так, как решил называть Кармин. И из её уст это звучало неправильно и отталкивающе, как фальшиво исполненная нота, так что я буквально потребовала, чтобы более она ко мне так не обращалась.

- Ой, какая ты собственница, не хочешь пустить меня в ваш с дракончиком любовный кружок? Как скажешь. Так ты перестанешь обижаться, если я представлюсь по имени?

Кармин прекратил терзать мой рот, но только для того, чтобы перейти к щеке, ушной раковине и, в конечном итоге, закончить засосом на шее. Как и ночью, я не могла понять, что им двигает сейчас на самом деле: был ли он столь увлечён процессом, потому что ему нужно было сделать всё, чтобы отвлечь меня от страха или потому что ему нужно было отвлечься самому, или же потому, что его привлекала Лиразия Заошер, звуки чьей фамилии равнялись звукам телохранителя отца?

Я протяжено застонала вслух, в то время как думала ответ богине: «Вовремя! Валяй!»

- Мне кажется, мне следует тебя запугать, а не очередными конфетами в дружбу заманивать… - засомневавшись в своём решении после моего ответа, «валять» моя невидимая собеседница не спешила.

Учитывая то, что иногда её сложно воспринимать иначе, как мою фантазию, противную подружку-шизу, чего она ожидала? Или чего она ожидала, когда решила вылезти сейчас, когда я немножечко… плавилась в руках Кармина, словно это он был огнём, а я – куском льда?

- Капелька уважения бы не помешала, - читая мои мысли, хмыкнула богиня.

Она, правда, думает, что я буду с ней торговаться, когда меня так активно… любят? Если да, то она переоценила мою способность призывать себя к здравомыслию в подобных обстоятельствах.

- Скорее недооценила то, как хорошо юноша целуется, - буркнула богиня. – Хотя, я всё ещё полагаю, что твой дядя понравился бы мне гораздо больше.

Дядя Лиразии, она имела в виду?

- Ну да, да, конечно, Лиразии, а не тебя, - засмеялась богиня, но фальшиво, как если бы задумала какую-то подлянку. – В следующую нашу встречу зови меня Ася.

«Ася?» - я подавилась воздухом.

- Вообще-то Астрид, но я не люблю своё полное имя, - поправилась богиня.

Кармин прикусил меня за шею, пустив дрожь по чувствительной коже.

За свою писательскую карьеру я написала достаточно поцелуев. У моих героинь и бабочки в животе порхали, и всё с ног на голову переворачивалось, и кружилось, и вертелось, и стоять-то они не могли, очарованные, смущённые и невинные овечки, ага. Но, пожалуй, сейчас я бы описала поцелуй как тот, из-за которого воспринимаешь себя настолько лёгкой, что прямо сейчас готов оторваться от земли и взлететь. Почему? Да потому что вместе с воздухом Кармин будто крал у меня все тяготы и заботы, оставляя только необъяснимое, необоснованное чувство уверенности в себе, своих силах, своей красоте, желанности и способности победить. А, может, мы оба просто сошли с ума.

- Я подброшу тебя к лесу, - шепнул Кармин мне на ухо. – А ты спалишь их дотла, Лира.

Мне бы осознать его слова, но его рот, прикусивший то же ухо, увы, не способствовал этому. Он способствовал тому, что я согласна стонала. Но всё же:

- А чем в это время займётесь вы, Ваше Высочество? Будете, как девица на трибунах, помахивать мне платочком?

Внезапное открытие: страстная я – это саркастичная я? Я всегда так сильно любила сарказм? Впрочем, да, всегда, я же написала Кармина.

- Я заморожу гостей с другой стороны леса, - прошипел Кармин, прижав меня к себе так, словно намеревался, по меньшей мере, придушить. Да ещё и кожу на ключице умудрился подцепить зубами, отчего я вскрикнула.

- Скажи нашим гостям: «Привет»! – пожелал мне Кармин, прежде чем, замахнувшись мной, как каким-то бейсбольным мячиком, меня же и отправить в полёт!!!