Глава 3. · Не расовый признак

Я сидела на лавочке под окном и смотрела на троицу гномов, которые подрабатывали у нас в мастерской. Студенты делали вид, что трудятся, уже пятый день, и у меня опускались руки. Они были какими-то… совсем не гномами. Работать совершенно не хотели! Чуть что, так сразу уходили «попить водички», «в туалет», «на перерыв»… До сих пор я даже не подозревала, что существуют ленивые гномы!

Нет, я старалась, я правда старалась. Установила дневную норму производства заготовок для артефактов, после которой гномы могли быть свободными. Они заявили, что столько сделать просто невозможно! Пришлось мне тряхнуть стариной, стать к горну и показать мастер-класс. Следующей проблемой оказался брак. Студенты-то делали, что сказано, но спустя рукава. Я попробовала ввести систему мотивации и денежного поощрения, не помогло. И Отто, как на зло, написал, что задерживается.

Свернуть на то, что гномы не хотели мне подчиняться по гендерному признаку, я не могла. Им это не свойственно. Если ты владелец предприятия, то хоть крокодилом будь, твои указания все равно будут слушать.

Теперь троица, пересмеиваясь, курила в сторонке, совершенно не смущаясь моего присутствия во дворе. Ирге хорошо, он в свою контору набрал таких же трудоголиков, как сам, мотается по заказам и наслаждается жизнью, а я… Я должна отправлять в переплавку больше половины заготовок, а это время и лишняя трата ресурсов!

– Перекур закончен! – крикнула я.

– Мало, хозяйка, мы еще не выкурили по трубочке!

– Хватит с вас, за работу!

– Нет, ну как работать в такой обстановке?.. – гномы, бурча, поплелись в мастерскую.

Я еще немного подумала, дала им задание – впрочем, даже не сомневалась, что они его не выполнят! – и направилась в Университет. Мне срочно требовалось поговорить с профессором Свингдаром, ведь это именно он прислал мне этих раздолбаев!

Почтенный гном обнаружился возле студенческих мастерских. Покачивался на кресле-качалке, курил трубку и в ус не дул. На его лице было написано полное блаженство.

– Профессор! Кого вы мне подсунули? – с ходу начала возмущаться я. – Они не работают, а, если работают, то получается сплошной брак.

Свингдар еще немного покачался, а потом указал мне трубкой на скамейку.

– Садись, посмотри, как весело горит огонь…

– Я не хочу на это смотреть! Я боюсь, что эти обалдуи мне мастерскую спалят.

– Ну, на такое они точно не пойдут. Мелкое вредительство – это их максимум.

– Погодите-ка… Вы что же, знали, что они – такие… такие… У меня даже приличных слов нет, чтобы описать этот кошмар!

– До возникновения Университетов, маги всегда брали себе учеников, – проговорил профессор, выбивая трубку. – В массовом обучении есть свои недостатки – невозможно рассмотреть и развить таланты каждого ученика. Поэтому до сих пор форма наставничества пользуется такой популярностью. Ты у магистра Чуйко, Ирга Ирронто – у профессора Партика, Отто – у меня… перечислять можно долго. Но именно посредством такого обучения возникают те «звезды», которые двигают магическую науку вперед. Мы учим вас, вы учите кого-то другого…

– Вы хотите сказать, что подсунули мне будущих «звезд»? – рассмеялась я. – Это невозможно! За пять дней эти лоботрясы полностью перевернули мое представление о гномах! Такое ощущение, что их подменили в колыбели и вырастили в храме, посвященном какому-то Пофигу.

– Мне кажется, что такого божества в ситорском пантеоне нет, – заметил гном.

– Специально для этой троицы изобрели, – мрачно ответила я.

– Они – не будущие «звезды»… скорее всего. Но потенциал у них есть, и приличный. Главное – научить их систематически вкладываться в труд. И, Ольгерда, ты не права. Процент ленивых в нашей расе ничуть не меньше, чем у людей. Просто это осуждается, да и в жизни эти гномы ничего не добиваются, до старости работая младшими работниками. А ты же общалась только с теми, кто чего-то достиг.

– Я рада за этих ребят с потенциалом, но, можно не я буду их учить?

– Нельзя, – спокойно ответил гном и принялся заново набивать трубку. – Посмотри, как работают практиканты? Хорошо работают, им почти не нужен надзор. Кому много дано, с того много и спросится. Ты – не преподаватель, Ольгерда… пока. Но учиться тому, как учить, ты должна уже сейчас. Чтобы, когда придет время, заменить своего Наставника.

– О, Силы Небесные! – испугалась я. – Что с Бефом?

– Ничего, жив-здоров. Но мы, садовники душ, смотрим далеко вперед.

– Я не хочу никого учить, мне вполне нравится моя жизнь!

– Ребята, которые были у вас на практике, дали очень положительные рецензии. К тому же… ты спасла Епифана Агана. Настоящий наставник всегда защитит своего ученика. А Епифан, насколько мне известно, заявил, что после общения с тобой его знания очень и очень пополнились.

Я вспомнила мои методы обучения и скептически хмыкнула.

– Преемственность, Ольгерда, преемственность – вот что лежит в основе культуры.

– Ладно, – нехотя согласилась я, припомнив, что, действительно, большинство преподавателей и мастеров имели личных учеников. – Предположим. Но не могли бы вы дать мне кого-то другого? Я была значительно лучше!

Профессор от смеха поперхнулся и закашлялся, выпуская дым.

– Ну да, да. Скажи об этом седым волосам своего наставника… или мужа.

– Так это месть? – дошло до меня. – Месть?!

– Которая блюдо холодное и подается не сразу, – охотно подхватил Свиндар. – Что ты, Ольгерда! Как ты так можешь на нас думать? У нас есть владельцы мастерской, очень талантливые, и есть потенциально сильные артефактники. Почему бы вам не заняться их обучением. Кстати, когда вернется Отто?

– Мне это тоже очень интересно, – печально ответила я, но домой полугнома не торопила. Если он захотел себе таким образом устроить отпуск, то почему бы и нет? – Он занят, чудесами занимается.

– Это все от скуки, – наставительно произнес профессор. – Вот меня, как только я стал преподавателем, сразу перестало тянуть на всякие авантюры. Студенты – существа весьма изобретательные, и с ними ничего нельзя предсказать.

Я молчала, хотя сказать мне хотелось многое. Но… бывают такие моменты в жизни, когда нужно отступить перед превосходящими силами противника.

– Так что я верю в тебя, Ольгерда Ляха, – провозгласил профессор. – Иди и научи этих лоботрясов систематически трудиться! – И тут же заорал так, что меня едва с места не снесло: – Куда ты суешь это, идиот?..

Прятаться от взрывов и несчастных случаев в мастерской я умела на высоком профессиональном случае, поэтому, едва услышав, что профессор повысил голос, тут же присела и накрыла себя мощным щитом.

Громыхнуло знатно. Не успев подняться, я уже отправляла вестника в Дом Исцеления и пункт дежурства университетских целителей.

– Вот об этом я и говорю, – профессор стряхнул с себя золу и пыль. – Кто бы мог подумать, что кому-то придет в голову принести в университетскую мастерскую потенциально взрывчатое вещество?

К счастью, экспериментаторы отделались поверхностными ранениями и легкой контузией, а я помчалась домой. Мало ли что мои «потенциалы» там уже сотворили?

Но, по пути, я все же заглянула к плотнику и купила у него длинную и узкую рейку, похожую на линейку, но более гибкую. Ну что же, посмотрим, голубчики, кто кого!

Троица, естественно, ничего из заданного не сделала, зато увлеченно трудилась над какой-то своей идеей. Я коварно улыбнулась и, с оттяжкой, прошлась рейкой по их ягодицам.

Парни подскочили и уставились на меня так, будто я являюсь, как минимум, воплощенным ночным кошмаром.

– И еще раз здравствуйте, мальчики! – кровожадно оскалилась я. – Профессор Свингдар поручил мне вас научить работать, поэтому сейчас к этому и приступим!

– Битье учеников запрещено! – выкрикнул худощавый огненнобородый гном Лукаш. Он был заводилой в этой компании и его я усмирять собиралась в первую очередь.

– Я не бью, – возразила я. – Я учу. Это моя личная методика, еще не запатентованная, но уже апробированная, – на Епифане, ага. Правда, ему магией досталось, впрочем, рейкой обиднее. – Сегодня, мои дорогие, вы отсюда не выйдете, пока не сделаете дневную норму, и не сделаете ее качественно.

– А если мы откажемся? – спросил светло-русый Стефан.

– Повторяю, вы отсюда не выйдете, пока не сделаете дневную норму, – я махнула рукой, замыкая защитный контур вокруг двора. Об уровне защиты моего дома гномы знали, поэтому у них и мысли не возникло о прорыве силой.

– Ты еще об этом пожалеешь, – пошипел рыжий Ходрик.

– Угу, – лениво сказала я, усаживаясь на лавочку. Ирга куда-то уехал, и до следующего вечера его не будет, так что времени у меня предостаточно. А так… либо гномы от меня сбегут и меня признают опасной для нежной психики студентов, а, значит, больше не будут экспериментировать с наставничеством, либо мы придем к консенсусу.

Гномы сдались ближе к трем часам ночи. Несколько раз получили по пальцам за брак, по ногам за попытки увильнуть от работы и по ягодицам за наглость. Рейка оказалась прекрасным, удивительно мотивирующим предметом, пусть и запрещенным в учебных заведениях.

В пять утра работнички, все сделав, поплелись по домам. Я строго предупредила, что жду их в девять утра и ни минутой позже. А потом с чистой совестью легла спать.

Разбудили меня вопли под калиткой. Отлично, даже будильника не нужно!

Однако, вместо ожидаемых мною студентов, на улице обнаружилась делегация из гномьей общины. Сам глава, дер Мейер, пожаловал.

– Панна Ольгерда, нам поступила на вас жалоба, и, до окончания расследования, мы вынуждены запретить вам работать.

Прекрасная новость! Просто замечательная! Давно хотела посмотреть квартиру, которую нам подыскал Ирга, да все не могла оторваться от лентяев!

– А что за жалоба? – поинтересовалась я.

– Вы, под прикрытием поручения, извращенно надругались над работающими у вас студентами Университета!

Я потрясла головой, потому что мне показалось, что я ослышалась.

– Простите, что? – переспросила я. – Что я сделала?

– Извращенно надругалась, – процитировал строчку из жалобы дер Мейер. Он и его подручные были убийственно серьезны. Впрочем, разбирать жалобы, даже самые идиотские, их работа, и к ней они относились серьезно, в отличии от некоторых.

– Извращенно надругалась, хм… А это как? – поинтересовалась я.

– Вам виднее, это же вы надругивались.

– Это все ложь, клевета и провокация! – отрезала я, мысленно перебирая все извращенные надругательства, которые приходили мне в голову. Я им покажу надругательство! Я им покажу!!! Они у меня еще на коленях будут ползать, прощения просить! – Я хочу подать встречную жалобу!

– Мы ее примем только после разбирательства по этой, – сообщил помощник дер Мейера.

Внезапно на нашей улице появилась роскошная карета, остановилась перед моей калиткой и из нее вышла… чета ня Монтер.

Отлично! Что же Блондин меня не предупредил о визите своих родителей, или сам не знал? Скорее всего, не знал, а, Ешкин Кот, я же ему забыла сказать, что опять замуж вышла!

– Что происходит? – зычным голосом спросил граф ня Монтер. – Кто вы такие и чего хотите от моей невестки?

– Невестки? – гномы с интересом рассматривали карету. Столичная, сразу видно. Интересно, в какую сумму им обошлась доставка этого транспорта в Чистяково?

Я попятилась и уперлась спиной в калитку. Можно, конечно, постыдно удрать, отсидевшись за защитой, пока эти граждане будут требовать моего выхода (как примадонны на сцене!) и, заодно, позорить меня перед соседями. Они-то, конечно, привычные, но все равно как-то не хочется в очередной раз быть центром внимания.

– Что это? – вдруг вскрикнула графиня, наметанным женским взглядом сразу заметившая изменения в моем облике. – Обручальное кольцо?

– Эм… Да, – сказала я. Все так пристально на меня смотрят, что просто нет никакой возможности отправить Блондину вестник с предупреждением! – Я вышла замуж.

Графиня пошатнулась, а голова столицы поддержал ее за локоток.

– И вы не пригласили нас? – пророкотал он.

– Дело в том, что… эээ… я попала под действие шаманской магии и была вынуждена срочно выскочить замуж за первого попавшегося. – Госпожа Удача, умоляю, пусть эти слова не донесут Ирге, он же смертельно обидится! – А Лим еще не был готов жениться, ну и вот…

– Ясно, – нахмурился граф. – Залезай в карету, поедем разводиться.

– Я не хочу, – я шагнула назад, переступая защитную черту. – Я не поеду разводиться.

– Я сказал – поедешь! – заявил ня Монтер.

– Не нужно мной командовать! Если я сказала – не хочу, значит, не хочу. Вы мне кто, чтобы распоряжаться?

– Я твой будущий свекор!

– Уже нет.

– Постойте-ка! – вдруг сказал дер Майер. – Мы отвлеклись от главной причины. Итак, что вы можете сказать по поводу обвинения?

– А в чем ее обвиняют? – поинтересовался голова столицы.

– В извращенных надругательствах, – охотно ответил один из гномов.

Графиня ахнула, прикрыв рот рукой в кружевной перчатке.

– Да, нет числа моим талантам, – самодовольно заявила я.

– Посторонись, груз везу! – на другом конце улицы появилась большая грузовая телега, а на ней… Да! Привезли кошачьи лежанки!

Я не поддержала идею Отто заказывать лежанки подальше от Чистяково, в Кубории, да еще и анонимно. Слишком долго и дорого. Поэтому, перебрав всех знакомых, остановилась на небольшой швейной мастерской в Гнедино. Когда-то я спасла этот город, и жители до сих пор, как это не странно, ценят этот поступок. Поэтому сотню лежанок я получила дешево, быстро и секретно. Вон как упаковали, даже не понятно, что это везут!

А тюк получился огромный, надо сказать. Придется часть подвала освобождать… самой, ибо сакральные дела должны оставаться тайными. Иргу вряд ли удастся привлечь, но попробовать всегда стоит.

– Это еще что? – брезгливо спросил граф, кивком приказывая кучеру отогнать карету и освободить проезд.

– Трупы, – радостно заявил возница телеги.

– Трупы? – хором воскликнули все присуствующие.

Интересно, каким образом кошачьи лежанки трансформировались в трупы?

– Ну да, видите, на тюке написано, – возница махнул рукой на кривую надпись «Оле по тр». – Оле полноценно ощипанные трупы.

Нет, таких полетов фантазии мне никогда не достичь!

– Это «Оле по требованию»! – злобно расшифровала я.

Возница почесал затылок.

– Мое дело маленькое, грузы доставлять. А ведь знаю я, что тут некроманты живут, вот и подумал, что трупы!

Даже завидно стало! Ирга тут всего ничего появлялся, а уже «некроманты живут»!

– Заносите, – велела я. – Трупы это или не трупы, все равно мой груз, уже оплаченный. Возница стащил в телеги мой тюк – я не удержалась, заглянула. Интересно же, что возят по северному тракту. Информация никогда не бывает лишней. Надо же, как барон Рон развернулся – телега была заставлена ящиками с его гербом, красиво подписанными «Лесные дары». Не то, что у меня… все таки сразу заметен уровень и образование. У Рона все аккуратненько, а мой заказ выглядит как… как результат труда провинциальной мастерской, которая дальше собственного городка товары и не отправляла. Ну, ничего, главное, чтобы сами лежанки были качественными.

Дер Мейер деликатно подождал, когда возница получит от меня медячки «на чай» и удалится, а потом напомнил:

– Возвращаясь к нашему вопросу…

– Послушайте, у вас есть какие-то доказательства моих извращений или вы пришли обвинять меня только на основании вот этой писульки? – не выдержала я. Мне не терпелось поскорее разворошить тюк. – Если да, то нам не о чем говорить. Принесите целительские освидетельствования!

– Ой, что у вас происходит! – раздался голосок Томны. Да, беда одна не ходит. – Силы Небесные! Голова столицы!!! Можно взять у вас интервью?

– Нет, – рыкнул граф ня Монтер, но Томна как будто его не услышала, вцепившись графине в руку. Та только и могла, что шокировано открывать и закрывать рот. Да, это не столица с ее манерами.

– Вы оспариваете свидетельства уважаемых гномов? – возмущался дер Мейер. – Вы извращались над представителями семейств с безупречной историей!

– Ола! – вопила Томна, которую граф уже отодрал от своей супруги и теперь безрезультатно пытался отцепить от кареты. Но журналистка не зря отучилась в Университете. Она прилепилась к стенке транспортного средства с помощью заклинания, и у головы столицы просто не было шансов. С ума сойти, и она предлагала мне таким образом зарабатывать на жизнь? – Ола!!! Никому не рассказывай о своих извращениях! Это должен быть эксклюзив только для меня!!!

Граф захлопнул дверцу кареты, кучер стегнул лошадей, а Томна просунув голову в окошко, начала интервью.

– Давайте обсудим размеры компенсации за нанесенный вред, – предложил один из гномов.

– Никакой компенсации не будет! – заявила я, срочно создавая вестник Блондину. – Как я уже сказала, это клевета на мое чистое имя. И когда вы закончите этот фарс, я вам напишу свою жалобу, но уже с такими доказательствами, что их даже суд во внимание примет! Кстати, где эти жалобщики? Почему на работу не явились? Зафиксируйте прогул! Я добавлю это к своему заявлению!

Вот! Что, думали меня так просто взять? Нет, я тоже умею говорить по-умному.

– И вообще… вы бы лучше следили за отпрысками семей с историей! Они не хотят работать, и вместо этого пишут на меня кляузы!

– Послушайте, Ольгерда… Такого в нашей общине еще никогда не было! Поймите, это позор, если…

– Позор, еще какой позор! – согласилась я. – Нам не о чем с вами больше говорить.

– Ольгерда…

– До свидания! – я помахала рукой и прошла в глубь двора. Меня душила злость такой силы, что хотелось что-то взорвать. Жалобы они на меня пишут! Нет, что бы там не говорил профессор, я была куда лучшим учеником!

– Вы их били! – крикнул один гном. – Избивали палкой!

– Я? Маленькая хрупкая девушка против трех гномов? Смеетесь? И вообще, вы кто такой?

– Эдуард дер Берн, отец Лукаша! Мой мальчик мне все рассказал!

Собравшаяся было уходить гномья делегация вернулась.

– Вы их избивали, угрожая магией! Все известен ваш уровень, куда нашим мальчикам!

– Ваш сын – лентяй и лоботряс, а еще врун, – заорала я, вне себя от злости. – Я – не преподаватель Университета! Если ко мне пришли работать, то должны работать, а не дурью маяться! Вы хоть знаете, сколько всего ваш Лукаш испортил за пять дней? Вот, погодите, приедет Отто, подсчитает убытки! Я вам тогда не завидую!

– А откуда мы знаем, что это не вы все испортили, чтобы подставить моего мальчика? – спросил дер Берн, не замечая, что остальные гномы от него отшатнулись.

– Я? Я испортила в собственной мастерской? – изумилась я. – В моей мастерской, на которую я заработала потом и кровью? Вы с ума сошли? Ради того, чтобы позволить вашему отпрыску и дальше ничего не делать, вы… вы…

В порыве возмущения я не заметила, что вышла на улицу, и теперь наступала на дер Берна, тыкая пальцем ему в грудь и нависая сверху. Все же, иногда принадлежность к человеческой расе мне только на пользу!

– Успокойтесь, Ольгерда, – сказал глава общины, оттаскивая меня от отца Лукаша. – Кажется, в этом деле все ясно…

– Нет, ничего еще не ясно! Эту троицу даже к университетским мастерским не подпустили, настолько они криворукие! Только ради профессора Свингдара я разрешила громить мою мастерскую, и что в итоге? Как только я заставила их работать, заметьте, не требуя ничего сверхъестественного, у меня все записано, могу предъявить, так они сразу побежали прятаться папочкам под крылышко! Вы уверены, что они – гномы?

– Конечно, – примиряющим тоном сказал дер Мейер, – но даже гномы любят своих детей и не замечают их недостатков. Извините за беспокойство, Ольгерда, я не знал, что ситуация обстоит именно так… Я разберусь!

– Да уж, сделайте милость, – я сбросила руку главы со своего предплечья. – И, желательно, как можно быстрее!

– Но все же, Ольгерда, вы их били?

Я округлила глаза и с самым честным видом ответила:

– Нет!

А что, разве это не правда? Я их легонько хлопала! Стимулировала. А что делать, если иначе не доходит?

К счастью, гномы, наконец-то, оставили меня в покое. Я решила выпить чаю с успокоительной настойкой, и уже потом заняться жреческо-хозяйственными делами.

Но я не успела втащить сверток с лежанками в дом, как заявились мои «работнички». У Лукаша алело ухо, сливаясь с его огненно-рыжими волосами. Гномы прятали глаза.

– Ага! – зловеще сказала я. – Ага!..

Но договорить не успела. В калитку постучал запыхавшийся профессор Свингдар.

– Ола! – крикнул он. – Ольгерда!.. Впусти… Я только узнал… Что ты сделала с мальчиками?

– Я сделала? – я даже дар речи потеряла. – Я??? Да что же это такое, а?

Успокоительная настойка не помогла. Я села на тюк и зарыдала, оплакивая свое доброе имя… да и вообще настроение было такое подходящее.

– Ольгерда, – нервно сказал профессор. – Я не знаю, что у вас произошло, но…

– Но сразу обвиняете меня-а-а-а, да?

– Ола, ну ты сравнила себя и мальчиков… Ты ведь…

– Что я-а?..

– Успокойся, пожалуйста, – профессор смущенно топтался на месте, протягивая мне платок. – Давай поговорим…

– А-а-а-а! – возрыдала я и трубно высморкалась. – Никто, никто меня не любит! Никто не ценит! Не уважает! Бедная я несчастная!

– Панна, мы не думали, что это для вас так важно, – тихо сказал Ходрик. – Правда, ведь люди не любят работать, мы думали, нас к вам специально отправили, чтобы отдохнуть…

– Отдохнуть? – взвыла я.

– Панна, но… Простите нас…

– Вот умру, – сказала я, укладываясь на тюке и закрывая глаза. – Вот вернется Отто и увидит, что я лежу, мертвая. Совсем. Умерла от огорчения. От разрыва сердца! И записка лежит. «В моей смерти прошу винить трех студентов, которые уничтожили во мне веру в гномов!». А муж у меня некромант, между прочим, вот он обвинит, да, еще как обвинит!

Я затихла, и только слезы хрустальными каплями срывались с моих ресниц. Не поправить ли мне юбку, или она красиво подчеркивает мои стройные ноги?

Лежать на тюке было удобно и мягко. Зря я на мастериц грешила, пусть упаковка не блещет красотой, зато умирать на ней приятно.

– Она же не умрет? – шепотом спросил Стефан у профессора.

Тот тяжело вздохнул.

– Эта – может. Просто из вредности.

– Панна Ольгерда, – кто-то прикоснулся к моей ноге. Я ею не дернула. Вот еще, велика честь, воскресать ради трех идиотов. – Панна Ольгерда…

– Идите работать, – сказал профессор. – Только не испортите ничего. Может, она встанет ради того, чтобы проверить, что вы делаете.

– Да это же просто спектакль! – возмутился Лукаш. – А вы все ей подыгрываете! Противно смотреть!

– Знаешь, в чем твоя проблема, Лукаш? – спросил профессор. – Ты делаешь преждевременные выводы. Ты не знаешь Олу Ляху так, как я. Или так, как ее партнер. Поэтому идите-ка работать, пока она смирно лежит.

Гномы утопали, а профессор присел рядом.

– Ну, Ольгерда, может, хватит?

Я открыла один глаз.

– Это мои первые и последние стажеры, – заявила я. – С этих пор я их буду отстреливать еще на подходе.

Профессор засмеялся.

– Ола, на самом деле, извини, что так получилось… Лукаш – единственный у своего отца, отрада и надежда. Исключить из Университета мы его не можем, парень умный и талантливый, вот только бестолковый. Вот я и решил, пусть он попробует настоящей жизни. А где еще ее пробовать, как не у вас с Отто в мастерской? У вас всегда что-то происходит.

– Будете должны, профессор, – сказала я серьезно, открывая и второй глаз. – Такого суматошного утра у меня давно не было. Я даже надеяться не буду, что день пройдет лучше!

– Ну, почему же, – подбодрил меня Свингдар. – Может, ты за утро уже выбрала все неприятности…

– Нет уж, ко мне еще журналистка сегодня придет. – И Блондин, скорее всего, явится на меня поорать. Одна надежда, что Ирга к тому времени успеет вернуться и прикроет.

– Удачи, – пожелал мне профессор и отправился в мастерскую.

Я с наслаждением послушала, как он орет на студентов по-гномьи. Язык я знала неплохо, но некоторые обороты совершенно не поняла. Надо будет у Отто спросить, главное, сейчас записать.

До визита Томны я успела столкнуть тюк в подвал, наведаться в мастерскую, помахивая своей рейкой и даже съесть обед. Гномов кормить я не собиралась, и на их жалостные взгляды не реагировала. Кстати, они сегодня решили обойтись без перекура, и, как ни странно, качество работы только улучшилось. Количество брака было вполне допустимым, все же опыта у парней куда меньше, чем у нас с Отто.

Приятельница явилась взлохмаченная, платье порвано, на лице кровоподтек, зато глаза сияют.

– Ты даже не представляешь! – заявила она мне. – Сам голова столицы дал мне интервью! Пусть короткое, зато у других и такого нет и никогда не будет!

– Он тебя что, бил? – спросила я, копаясь в ящике с лекарствами.

– Нет, это его слуга… Пытался… Но ради хорошего материала я и не такие жертвы готова принести!

Я протянула Томне заживляющую мазь.

– Я тебе про извращения рассказывать не буду, потому что у меня их, как ты понимаешь, нет.

– А что есть? – с любопытством спросила журналистка.

– Был конфликт с гномьей общиной, но я его уладила. А зачем ты вообще утром приходила.

– А! Хотела у тебя спросить, как Ирга добился разрешения создать частный центр некромантии. Это же запрещено! Некроманты, боевые маги и маги-практики могут работать либо под эгидой государства, либо самостоятельно, но никак не создавать собственных боевых соединений!

Я об это понятия не имела.

– Ты хочешь сказать, что Ирга нарушает закон? – спросила я.

– Нет, – с огорчением проговорила Томна. – Это мы сразу проверили. У него все документы в полном порядке, но как он их получил?

– Это же Ирга, – пожала я плечами. – Томна, наша семья строится совсем по другому принципу, чем у вас с Глебом. У вас общее дело, а у нас – разные, и мы в дела друг друга не лезем. Я не могу ответить на твой вопрос точно так же, как Ирга не ответит, почем нынче металл для заготовок или какие документы у нас имеются. Спроси у него.

– Так он мне и ответил, – мрачно сказала девушка. – А это, между прочим, прецедент! И мне интересно, откроются ли частные некромантские центры в других регионах, или нашим все и ограничится.

– Никогда об этом не думала, – призналась я. – Но проблема с количеством некромантов не только у нас. А будет спрос – будет и предложение. Когда-то наши маги ехали в Куборию, теперь вернутся обратно, к счастью, уже с опытом. Главное, чтобы всякой гадости не привозили.

– Вот как… – задумчиво проговорила Томна. – Интересно, интересно, спасибо, Ола, я теперь знаю, в какую сторону копать.

Она умчалась, послав мне воздушный поцелуй, а я полезла в подвал, разбираться с лежанками.

Под вечер я приняла работу у гномов и, в принципе, осталась довольна.

– Если бы вы так работали с первого дня, не было бы никаких проблем, – сказала я.

Студенты мрачно переглянулись.

– Вы – человек, – сказал Лукаш. – Все люди – ленивые.

– Да-да, – хмыкнула я. – Расовый признак. Вот что, мальчик мой, все, что ты здесь видишь, мы с Отто заработали без помощи родителей. После выпуска из Университета мы уже смогли купить себе дом и обустроить мастерскую – на свои деньги. Мы зарабатывали деньги со второго курса. А вы, насколько мне известно, закончили уже третий, и, скажите-ка, сколько медяшек вы смогли заработать сами?

– И что? Родители дают нам возможность не отвлекаться от учебы.

– Да, но только вы едва тянете на «удовлетворительно». И учиться систематически – это почти то же самое, что работать систематически, а это вы делать не только не умеете, но отлыниваете всеми возможными средствами. Если вы наивно думаете, что та жалоба сойдет вам с рук, то должна вас разочаровать. Такие вещи без ответа я оставлять не собираюсь. Мы с Отто не для того работали на износ, чтобы по нашей репутации могли топтаться изнеженные юнцы.

– Но мы же сегодня работали! – воскликнул Стефан.

– И что? Я должна заплакать от радости?

– Нет, не нужно больше плакать! – испугался Ходрик. – Такого мы раньше не видели… Это было страшно…

– Мне тоже было страшно, когда я увидела перед своей калиткой компанию гномов, которые требовали, чтобы я раскаялась в своих «извращениях». Страшно от непонимания происходящего.

– Ты нас била!

– Это моя мастерская и мои правила, – спокойно ответила я. – Я пыталась с вами по-хорошему, но не получилось.

– Нам приходить завтра? – спросил Стефан.

– Как хотите, – ответила я. – Мне на вас наплевать. Мне эти нервы не оплачиваются.

Взяв ящичек с готовыми изделиями, я высыпала их в лом, на переплавку.

– Ты… – взвыл Лукаш. – Мы это целый день делали!

Я на это ничего не сказала. Стало противно, и я в очередной раз поняла, что не получится из меня педагога. Поэтому я просто легла на свою любимую лавочку под окнами и посмотрела на небо. Интересно, когда Ирга вернется?

Гномы ушли через несколько минут, при этом Лукаша его дружки волочили под руки. Кажется, между ними произошла размолвка с рукоприкладством. Ну-ну. На их робкие прощания я не ответила.

Однако долго предаваться философии мне не дали, потому что в калитку постучалась Адель.

– Отто нет, – ответила я, не вставая с лавочки.

– Я знаю, Ола, я бы хотела поговорить с тобой…

– Опять драться будешь? – усмехнулась я.

– Не буду… Прости меня за тот случай… Ола… давай поговорим, как женщина с женщиной.

– Мне уже страшно, – пробормотала я и побрела открывать калитку. Я-то, конечно, могла зазнобу Отто проигнорировать, но, раз он ее до сих пор любит, то мне не стоит портить с ней отношения. Возможно, мы когда-нибудь будем жить в одном доме… О, нет, даже в мыслях страшно! Пусть Ирга покупает нам отдельное жилье!!!

– Так что ты хотела? – спросила я, усаживаясь обратно на лавочку. Пускать в дом Адель я не хотела.

– Я… я только услышала, что ты опять в центре скандала…

– И?..

– И я поняла, Ола! Для Отто я никогда не буду на первом месте. На первом – работа, на втором – ты, а на третьем – я.

– Возможно, на третьем, – уточнила я. Это Адель еще не знает, что Отто себе новую игрушку нашел.

– Да хоть на пятом! Я… долго думала. Я хотела, чтобы было все, как у моих родителей, понимаешь? Для папы мама всегда на первом месте, но ведь Отто – не мой отец.

– Это точно, – фыркнула я.

– И я… я согласна на все, чтобы быть с ним рядом. Третье место – так третье, пятое – так пятое. Главное, что для меня он на первом! Я приложу все усилия, чтобы стать для него прекрасной женой.

– С Отто жить нелегко, – серьезно сказала я.

– Я представляю.

– Ты представляешь, а я знаю. Я…

– Пожалуйста, Ола! – Адель опустилась передо мной на колени. Пока я, открыв рот, пыталась выдавить нечто более-менее внятное и подходящее к ситуации, она шмыгнула носом и тихо попросила: – Помоги мне!

– Вот только шантажировать меня не надо! – нашлась я.

– Я не шантажирую! Я от всей души! – большие зеленые эльфийские глаза смотрели на меня с абсолютной искренностью.

Тихо скрипнула калитка, и во двор зашел Ирга. Увидел нашу скульптурную группу, поднял бровь.

– Я вам не буду мешать, девочки, – сказал он и попробовал проскользнуть мимо. Однако я вскочила с лавки и кинулась к мужу. Прижалась к его груди, обхватила руками. Ирга едва слышно зашипел, а я ощутила, что под гладкой тканью черной рубашки он перевязан.

– Ты ранен? – завопила я, мгновенно выбрасывая Адель из головы.

– Немного. Тш-ш-ш, Ола, успокойся. – Ирга придержал меня за плечи и прижал к себе. – Мелочи, правда. По касательной прилетело. Адель, что вы хотите?

– Я прошу Олу помочь мне наладить отношения с Отто, – сказала полуэльфийка, поднимаясь с колен.

– Помоги ей. Помнишь, сколько раз нам Отто помогал? – сказал некромант. Теперь наша очередь.

– Не думаю, что Отто будет рад, что я вмешиваюсь в его личную жизнь. Он же не я.

– Ты в его личную жизнь не вмешивайся, а просто посоветуй Адели, что сделать. А я пока пойду прилягу.

– Ужинать не будешь? – вспомнила я о своих обязанностях хорошей жены.

Ирга покачал головой и поморщился. Легко ранен, ага. Уже верю.

Чтобы побыстрее отделаться от Адели, я вручила ей одну лежанку, тщательно запакованную уже мною, и сказала:

– Мы с Отто новый культ затеяли. Съездишь в Софипиль, отвезешь Отто это сверток. А по дороге придумай несколько гимнов, прославляющих кошек. Ты же учительница эльфийского, должна уметь стихи слагать.

– Гимны должны быть на эльфийском? – спросила Адель деловито.

– Нет, что ты! На ситорском, наши прихожане – домохозяйки с котами, какой эльфийский! Но, думаю, для красоты, можно пару слов вставить. Типа «славься!»

– Хорошо, – Адель обняла меня так, что мои ребра протестующе захрустели. Да, хватка у нее отцовская, кузнечья! – Спасибо, Ола!

– Если ты его опять обидишь, то, на этот раз, в стороне не останусь, – предупредила я.

– Я… я не буду тебе обещать, что не обижу. Иногда это получается как-то само, – ответила Адель. – Но я буду очень стараться прислушиваться к нему. Очень стараться.

– Пока этого будет достаточно. Извини, у меня там муж ранен…

– Да, конечно, – смутилась Адель. – Я уже ухожу. Еще раз спасибо.

Ирга лежал в кровати, натянув одеяло до подбородка, и делал вид, что спит. Но меня не обманешь!

– Ну?! – я остановилась над некромантом. – Показывай.

– Я был в Доме Исцеления, – сказал Ирга, не открывая глаз. – И теперь мне только нужно отдохнуть и пару дней поберечься.

– Ирга, я тебе не верю. Вдруг у тебя там кишки наружу, и ты пришел домой, чтобы умереть? Показывай.

– Там все равно повязка…

– Зато я точно буду знать, что кишки не торчат!

– Я не хочу умирать, ведь мы только жить начинаем, – улыбнулся Ирга и откинул одеяло.

Кишки не торчали, но сердце у меня все равно сжалось. Повязка охватывала левое плечо и от подмышек практически до пупка.

– Ничего себе, – пробормотала я. – Удар по касательной?

– Да… лапой. С когтями.

– До сих пор я была уверена, что ты некромант, а не маг-практик, который борется со всякими гадами!

– Прежде всего я – боевой маг, – сказал Ирга. – Именно такое условие нам поставили…

– Давая разрешение на создание частной конторы, да? Кстати, Томна заходила, сказала, что это уникальное явление. Интересовалась, как ты этого добился.

– Это вовсе не уникальное явление. На самом деле, таких боевых соединений возле Сумеречных гор достаточно много. Частники имеют кучу преимуществ, прежде всего – возможность работать без огромного количества документов и тысячи согласований. Да и по деньгам получается куда больше. Но, да, нам поставили множество условий. Самое главное – каждый вольный некромант должен пройти тренировку боевыми вылазками в Сумеречных горах.

– А, чтобы в лапы нежити не так быстро попасться?

– Не совсем… Просто там ты пересматриваешь свои убеждения и приоритеты. И, знаешь, не тянет кому-то доказывать необходимость некромантии, как твоему бывшему преподавателю.

– Кстати, не знаешь, случайно, что с ним? – спросила я. Интересно же, что нынче дают за массовое убийство. Не то, чтобы я его планировала, но мало ли, с моей жизнью ничего загадывать нельзя. А трое гномов-лоботрясов – это уже явно не одиночное убийство в состоянии аффекта, а тщательно спланированная акция. Надеюсь, что меня до нее не доведут!

– Знаю, отчего же нет. Он теперь выбивает из своей головы глупые мысли на первой линии обороны от нежити. В Сумеречных горах. Это обычная судьба всех осужденных магов.

– Ты считаешь, что такая принудиловка может оказаться эффективной? – испугалась я. Если таких отрядов много, то как бы не проснуться однажды от того, что нежить глодает мои пятки!

– На первой линии нет возможности делать что-то иное, кроме как сражаться, – ответил Ирга. – Или ты, или тебя. Бежать некуда.

– Ой! – спохватилась я. – Тебе же надо отдыхать, а я тут со своими вопросами!

– Ничего, – усмехнулся некромант. – Зато, надеюсь, мой бодрый голос убедил тебя в том, что умирать прям сейчас я не собираюсь.

– Только попробуй! – я наклонилась и накрыла тонкие губы мужа своими.

Однако перерасти в страстный поцелуй не успел. Потому что входная дверь хлопнула, и раздался голос Блондина:

– Ты где, проклятая женщина, испортившая мне лучшие годы жизни? Я тебя сейчас убью!

– Ешкин Кот, – простонала я. – Забыла закрыть ему доступ!.. Сегодня приехали его родители и узнали, что я замужем. Не за их сыном.

– Смотрю, день у тебя был… интересным.

– Не то слово, – уныло отозвалась я. Интересно, хватит ли Блондину наглости, чтобы ворваться в мою спальню.

Хватило.

– Ола, ты – мерзавка, – завопил Лим с порога. Увидел лежащего на кровати Иргу и, на всякий случай, сделал шаг назад. – Мы о чем с тобой договаривались?

– Извини, – сказала я без капли раскаяния. – Но мне сделали предложение, от которого я не смогла отказаться.

– И слова выбирай, – добавил некромант. – Ты разговариваешь с моей женой.

– Я в курсе! – со злостью ответил Блондин. – Уже!

– А где поздравления и свадебный подарок? – я на всякий случай села на кровать. Даже раненому Ирге Блондин не соперник.

– Я тебя поздравлю, я тебя сейчас так поздравлю…

– Начинай, – насмешливо предложил Ирга.

Лим покосился на моего мужа, тяжело вздохнул и тоскливо спросил:

– За что?

– За все хорошее, – ответила я. – Помнишь, как ты издевался надо мной в Университете?

Блондин заморгал.

– Так это… это месть?

– Нет, – ответила я. – На самом деле, конечно же, нет. Я даже не думала о тебе, Лим. Я просто вышла замуж за мужчину, которого люблю. А что касается издевательств в Университете… Надеюсь, теперь ты понимаешь, как это, когда в какой-то ситуации чувствуешь себя совершенно беспомощным.

– Я был о тебе лучшего мнения, – только и сказал Блондин и ушел.

– Лучшего мнения!- проворчала я. – Да он только и делает, что постоянно подчеркивает, какая я не такая!

– Потому что он привык, что девушка – это тесто, которое вольется в приготовленную им форму. А ты мало того, что никогда в нее не вливалась, так еще и погнула эту форму. Обидно, но переживет. А я еще с ним поговорю.

– Зачем?

– Чтобы ты могла ходить по улице без оглядки. Позволь мне позаботиться о твоей безопасности, милая.

Я хотела сказать, что не боюсь Блондина, но промолчала. Умнею прям на глазах.

– Ирга, по твоему красочному описанию форм и теста я поняла, что ты хочешь есть, – вместо этого предположила я. – Будешь суп-пюре?

– Хм… А откуда у нас суп? – спросил Ирга.

– Оттуда. Я приготовила. Эй, постой, ты что же отказывался от ужина потому, что булочек не купил, и думал, что у нас еды нет? Ну, Ирга!.. Вставай немедленно и иди ужинать. Я на тебя обиделась, поэтому подавать сюда не буду!

– А к супу-пюре у нас сухарики есть? – некромант наглел прямо на глазах. Вот так, только попробуешь стать хорошей женой, как тебе тут же садятся на шею и напоминают, что сдаваться нельзя.

– А ты их купил? Нет? Значит, нет у нас сухариков, – ответила я, не уточняя, что супа, по плану, тоже не должно было быть. Вообще-то, я собиралась приготовить жаркое с картошкой, курицей и грибами, но… не получилось немножко. Добавила сливок, специй в попытке исправить вкус, потом воды, потом перетерла, чтобы легче было отмыть кастрюлю (иногда заклинания для работы в мастерской оказываются очень полезными!) – и внезапно получился вкусный супчик!

Ирга ел и нахваливал, а я в очередной раз убедилась, что между супругами должны быть маленькие грязные тайны, лучше оттеняющие белизну отношений.