Глава 9. Находка

Скрипучая телега катила по широкой колее, запряженная двумя возрастными кобылками. Ею правил седовласый конюх, время от времени оборачиваясь назад. Резвые молодые и к настоящему времени очень голодные свинохрюки то и дело норовили вырваться наружу и сбежать в дикий лес, чтобы найти себе пропитание.

Двое сопровождающих — мужчина и женщина в возрасте и в простой крестьянской одежде плелись позади, то и дело перебрасываясь бранными словечками.

— Сама такая, — проворчал мужик, звонко почесав курчавую рыжую бороду, едва прихваченную сединой. — Кто ж знал, что торговля паршивая буде. В прошлых годах оно всё как-то проще шло.

— Кто ж тебя просил в долги влезать? Накупил молодняка, тупица. Вот только откуда взять столько прокорму? Об этом не подумал?

— Думал, взвешивал да смекал, — покивал мужик обиженно. — А ты тоже хороша. На меня все шишки, а тебе только похвалу подавай.

— Ха! — фыркнула его супруга, подбоченившись. — Да буде тебе жалиться. Я и на хозяйстве, и дом убери, и одежонку заштопай, постирай. Но тут ещё и свинохрюков целое стадо. Говорила тебе, баран! Брать баранов да овец! Построил бы загон да на пастбище выпускал. Знай, ходи себе рядом с клюкой. Благодать.

— И сколько, по-твоему, надобно времечка, чтобы вырастить целое стадо из молодняка? А? Глупая твоя башка. Где же взять столько сена и пастбищ посреди леса?

— Сам дурак.

Громко вздохнув, мужик собирался с мыслями, чтобы ответить супружнице, вот только был вынужден застыть, услышав конюха.

— Тпру!

— Чаво это? — осведомилась женщина, сбавив шаг. — Яма, али препятствие какое?

— Разбойники? — подсказал мужик, опомнившись.

— И в кого это ты такой вырос? — возмутился дедок, правящий повозкой, натягивая вожжи. — Точно не в меня пошёл. Дубина стоеросовая.

— Батянь, и ты туда же? — возмутился мужик.

— На поляне, вон, впереди, погляньте. Кабы были жульё да люд разбойный, так уже встречали б нас железяками острыми, а не врассыпную в кандалах скакали б.

— Беглецы? — изумилась жена неудачливого торговца.

— Поди они самые, вот только отсюдава не видать всего, пойди, поглянь. Мож попутчиков возьмём, да веселей двинемся дальше по тракту. Хоть будет с кем потрещать, не то перебранку вашу уже слушать невмочь.

— А то и обворуют нас, дак совсем к мурзе порожними прибудем. Как ведь долг замаливать придётся? Ежели с пустыми руками явлюся.

Стайка воронов пролетела над лесом, встревоженная незваными гостями.

— Не к добру, — ворчливо проронил мужик, не спеша повиноваться наказу отца.

Громко фыркнув, его жена сильнее нахмурилась и упрямо обогнула телегу, направляясь на опушку леса, где ещё совсем недавно было видно настоящее сборище.

— Эй! — крикнула она на ходу. — Кто это там прячется? Выходи, не боися.

— Хок-ёк, — было ей ответом и громкий хмык. — Ёк-ёл.

— Ну да ладно, — проворчал эльф, выглядывая из-за ствола могучего высокого дерева. — Мы с миром, закинуло нас сюда магией.

— Эльфич? — изумлённо охнула женщина. — А кто ещё с вами? Гномичи, феяне?

— Свои, — показалась из чащи леса рыжая колдунья. — Кажись это русичи. А мы вот с этим долговязым — южане.

— То-то говор у вас не нашинский, — покивала жена фермера. — Русичи мы, ага. Но этот, вон, неужоль гоблин? Настоящий?

— Он самый, — согласился Валдор Светлоликий. — Разрешите представиться…

— Да заткнись ты, не ты ей интересен, а заложник наш.

— Заложник? — округлила глаза путница. — Всё ж разбойничаете?

— Никак нет, сударыня, — вежливо пропел эльф, подражая человеческому говору. — Он один из надзирателей, которого перенесло магией сюда вместе с беглецами-каторжниками, которых я своевременно освободил.

— Не так уж, — проворчал обиженный мечник. — Мы исхудать успели и нажить множество болячек.

— Языком молотишь, значит, здравствуешь, — усмехнулась жена фермера. — Ладно, будем знакомы. Людмила я, из Корже-на-круче. Едем в Круговерть Заречную к мурзе.

— Не сочти за наглость, хозяюшка, — усердствовал эльф, оправив свой грязный наряд. — Но я от сюда погляжу, свинохрюки у вас в тележке и много. Не сочтёте ли за дерзость, дать нам одного взаймы.

— Взаймы не даём! — возмутился супруг Людмилы, приблизившись. — То ли дело два золотых, али сотня серебряных четвертаков.

— Это больше двух золотых будет, — проворчал Светлоликий.

— Ну так, золото нынче в цене, особливо во время уплаты налога князю, — вступился за сына отец. Сидя в повозке, он прекрасно слышал чужой разговор и тоже решил поучаствовать.

Вздохнув, колдунья принялась тихонько читать заклинание, быстро шевеля губами.

— Э-э! Чаво это она? — Фермер шагнул назад, а жена его осталась стоять на месте.

Понюхав воздух, словно ищейка, Светлоликий усмехнулся.

— Заговор на удачу, — пояснил он. — Ежели где-то на дороге есть клад, аль блестящая побрекушка, то она ей найдётся.

— Не мне, а вам, — произнесла волшебница. — Для себя я не могу магичить такое, иначе плата будет высока, а вот другим помогать — это легче.

— Вона как? — улыбнулась Людмила. Глаза её зажглись неподдельным интересом. — Ну-ка посмотрим.

Она окинула взором местность и застыла, не двигаясь.

— Враки то всё, неча голову дурить нам, — проворчал её муж, махнув рукой. — Идите своей дорогой, а мы своей, коли такое дело.

— Погоди ты, я вижу блеск издалека, да руки чешутся, словно прибыль большая ждёт.

— Хок-ёк! — встрепенулся гоблин, пытаясь освободиться из пут. — Золото! Кругляши, вон отсюда видать. Пустите! Я первый их заприметить!

— Да-да, болтай-болтай, — фыркнул фермер.

— Да пустите! Я с вами поделюся!

— Ты его тоже заговорила, что ли? — удивился эльф.

— Та не, это их врождённое чутье, похоже.

— Ёк-ёку! — зло фыркал гоблин, вырываясь из пут. — Ёл-хоку!

— Можа, рот ему заткнуть? — предложил супруг Людмилы. — Больно надоедлив пленничек ваш. — И жене громко крикнул: — Ну что там, Людка?

— Да погодь, не сбей с толку, — ворчала она, идя вперёд, вытянув руки, словно слабовидящая. — Во! Тута чешется сильнее.

Рыжая колдунья ухмыльнулась, переглядываясь с Светлоликим.

— Ну что? Может, поделитесь свинохрюками? Мы их пока освежуем да зажарим, есть охота, что нет мочи, — предложил гениальный мечник. — А там и сторгуемся, как в город попадём. Найдём чем отплатить.

— Идейка-то хороша, вот только что мне сказать мурзе, когда я прибуду к нему с полупустой телегой?

Тотчас послышался довольный женский возглас:

— Нашла!

— Чаво это там? — первым спросил у неё конюх.

— Аж два золотых рядом! — прокричала ему в ответ невестка. — Но рука так и чешется! Наверняка здеся просыпано ещё золотишко!

— Эх, вы, — фыркнул гоблин. — Упустили. Фр-хыр-хры.

— Тебе бы всё равно и сребрика не упало, — хмыкнула колдунья. — Ну так, хозяева, даруете нам мяска в ответ? А то волшебство оно такое. Может и проклясть, если поскупиться на благодарность.

Пожав плечами, дед решил за сына:

— Берите два, вон тех, самых ретивых. А то повозку шатают так, что и перевернуся на ухабине.

Первым опомнился эльф. Применив пространственную магию, он охотно помог двум молодым хрюшкам покинуть телегу по воздуху. Несколько секунд спустя, те, визжа и брыкаясь, зависли прямо рядом с голодными беглецами.

— Эх, батя-батя. Уплочена всего пара золотых, а отдал двоих свинохрюков.

— Да ладно тебе, не жадничай, того и гляди, жёнушка твоя найдёт ещё кругляшей. Не злобствуй.

Каторжники их уже не слушали, переговариваясь между собой:

— Надо бы костерок развести, да подкрепиться, или город рядом, лучше потерпеть?

— Не, полдня пути пешим ходом, — подсказал конюх, снова встревая в разговор. — Вон, по тракту в речной каменный мост упрётесь. А там и Круговерть на то и названная Заречной.

— Что-то я тоже проголодался, — поддакнул супруг Людмилы, глядя на витающего в воздухе свинохрюка.

Эльф хотел было вежливо ему отказать, но тотчас издалека снова послышалось.

— Нашла! Ещё четыре штуки! Вот, погляди.

— Где? — крикнул ей муж, устремившись в ту же сторону. — Золотые? А чеканка чья?

— Золотые-золотые! — поддакнула его супруга. — Но руки так и чешутся, погодь.

Едва хозяин визжащего в телеге стада покинул голодное сборище, эльф с улыбкой посмотрел на деда и тихонько уточнил:

— Шесть золотых, это три свинохрюка? Правда, ведь?

Перекрестившись, старик кивнул. Гоблин же смачно сплюнул прямо себе под ноги, проклиная такое невезение. На её месте должен был быть он! Он и никто другой!