Глава 19

Я задумалась над ее словами. То, что я хотела сказать, вряд ли бы пощадило ее психику, поэтому я тщательно продумывала свой ответ.

Когда-то я и правда использовала такой ход в сюжете. Я искала статистику, но все, к чему приходила – это то, что подобные данные всегда оставались строго засекреченными. Те немногие крупицы, на которые я натыкалась, это журналистские расследования с домыслами и теориями заговоров в духе «Майкл жив» или сухие отчеты о провалах программы защиты свидетелей. Напрашивался нехитрый вывод: тот, кто решался на этот шаг, крайне редко контактировал с прошлым.

Такая информация становилась известной широкому кругу людей только в кино, а в реальной жизни, если богатый человек захочет исчезнуть для всех, мы вряд ли об этом узнаем. Иначе в чем смысл?

Но сказать все это Камилле я не успела.

В дом заглянул доктор Ллойд. Он оценил обстановку и сделал вывод:

– Мадам Рошфор, вижу вы готовы.

Мы с Камиллой были у самой двери.

Она бросила на меня взгляд, полный надежды, но больше ничего не сказала. Только погладила по спине и пошла вперед, навстречу к доктору.

Вслед за Камиллой мы вышли на улицу.

Марк положил руку мне на плечо, притягивая к себе ближе. Адриан стоял рядом с нами, запустив ладони в карманы. Было грустно. Втроем мы наблюдали, как Камилла села в машину. Доктор Ллойд закрыл за ней двери и занял переднее сидение рядом с водителем. Через минуту автомобиль тронулся, неспешно покатил по подъездной аллее, свернул и скрылся за поворотом.

Не знаю, что чувствовали братья, если даже меня не покидало ощущение, как будто из рук ускользает еще один пазл из привычной картины нашей жизни.

– Пойду прогуляюсь, – откашлявшись, сказал Адриан.

Избегая наших взглядов, он спустился с лестницы и быстро пошел в сторону моря.

– О чем тебя спрашивала Камилла? – поинтересовался Марк, когда мы остались одни.

Мы не спешили заходить в дом, все еще оставаясь на террасе парадного входа.

– Искала ли я когда-нибудь для своей работы реальные случаи смены личности, – выдерживая взгляд Марка, ответила я. – Она думает, что Феликс мог пойти на такой шаг.

Вместо ответа Марк покачал головой.

– Ты не веришь в это?

– Как тебе сказать… Если мы так и не найдем тело, эта версия не будет выглядеть совсем уж нереальной. Но мне кажется, Камилла просто хватается за любую соломинку, чтобы получить подтверждение, что отец жив, – отверг это предположение Марк.

– А если твоему отцу действительно кто-то угрожал?

– Допустим, – согласился он. – Давай порассуждаем. Какой может быть мотив для смены личности? Ты хочешь кого-то кинуть по-крупному и инсценируешь собственную смерть. Ты узнал что-то такое, что может стоить тебе жизни и решаешь быть на шаг впереди. Либо тебе кто-то угрожает. Два из трех вариантов не сработают, потому что у Феликса осталась семья, а значит, его конфликты достанутся нам в наследство. Я не верю, что мой отец пошел бы на такой шаг. Он не из тех, кто подставляет под удар близких, спасая собственную задницу.

– Тогда остается две версии: несчастный случай или твоему отцу действительно кто-то угрожал и у них получилось замаскировать убийство под несчастный случай.

Марк тяжело вздохнул.

– Любовь моя, по-моему, нам пора отвлечься.

***

Дом Рошфоров казался осиротевшим. Интенсивные поиски перешли в пассивную стадию наблюдения, Камилла на ближайший месяц стала пациенткой частной клиники, а Адриан и вовсе не нуждался в нашей компании, судя по тому, что он ушел на пляж в одиночестве сразу после отъезда матери.

– Может, попробуем вернуться к нормальной жизни? – предложил Марк. – Поедем в Монако. Если появятся какие-то новости, нам позвонят.

– Я за, – согласилась я, пока мы поднимались в нашу спальню по широкой мраморной лестнице. – Мне как-то не по себе оставаться тут втроем с Адрианом и просто ждать. Кажется, это еще тяжелее.

– Лучшая терапия – это работа, – сказал Марк.

Когда мы оказались между лестничными пролетами, его рука с моей спины скользнула ниже и замерла в области ягодиц.

– Работа и секс, – добавил он.

Всего парой слов он переключил мои мысли и поднял температуру между нами на несколько градусов.

– Как тебе это удается? – улыбнувшись, спросила я, когда мы преодолевали последние ступеньки.

– Что именно? – уточнил он.

– Не поддаваться отчаянию, когда тяжело. Сохранять спокойствие…

– А кому станет лучше, если я буду истерить или страдать целыми днями? – задал риторический вопрос он. – Отца это не вернет. Только вас вгонит в депрессию. Как я говорил, я чувствую свою ответственность и в данном случае выбираю беречь тех, кто жив.

– Но ты же не робот. Ты тоже переживаешь, – тихо заметила я.

– Конечно, – признался Марк, пропуская мене вперед в нашу комнату. – Я никогда не держался за папин пиджак, но не был готов к тому, что потеряю отца так рано. Я понимаю, мне грех жаловаться, но все-таки 60 лет – это не такой уж и возраст. Еще жить и жить. Камиллу мне тоже жаль. Как бы там ни было, я знаю ее много лет, и она часть моей семьи.

Повисло молчание. Оно не было гнетущим и неловким, просто каждый молчал о своем. О том, как больно терять близких. Как давит неизвестность. Как одиноко и потеряно себя чувствуешь, когда лишаешься важной части своей жизни. И как пугает мысль, что рано или поздно ты все равно с этим столкнешься.

Вместо тысячи слов я обняла Марка. Теперь мы молчали вместе и об одном. Сию минуту легче не стало, но появилась уверенность, что вдвоем мы способны выдержать многое.

Наши объятия прервал телефонный звонок. Первая мысль, которая неизменно всплывала в голове при звуках входящего вызова, – нашли. Я каждый раз думала об одном и том же.

Марк отстранился и достал телефон из кармана. Глянув на экран, он нахмурился.

– Мэтр Бодрийяр, – сказал он мне и принял звонок, переходя на французский. – Bonjour, maître. Oui, bien sûr… Ce soir? Oui, nous sommes encore à la maison…26

Он на секунду задумался, переводя взгляд на меня.

– D'accord, nous vous attendons. À ce soir 27.

Марк завершил разговор и подошел ко мне.

– С отъездом в Монако придется еще денек повременить, – сказал он. – Сегодня вечером приедет наш семейный юрист. А пока…

– Что пока?

– Пока у нас есть время заняться друг другом.

Придерживая одной рукой мою талию, Марк запустил ладонь мне в волосы и легко оттянул их назад.

– Рецепт от тоски №2? – улавливая его настроение, спросила я.

Он был напряжен, как тигр, который вот-вот совершит прыжок. Или как лев, который настроился на целую битву, но спугнул врагов одним рыком, и теперь ему нужно куда-то выбросить накопившийся адреналин.

– Именно.

Марк впился в мои губы, проскальзывая языком в мой рот. Тело вмиг стало мягким и податливым, одежда показалась лишней, а дыхание сбилось. Если можно было сойти с ума, мечтая раствориться в одном мужчине, то я сделала это тысячу раз.

Не разрывая поцелуя, он смял рукой мою ягодицу. Задрал платье. Снова сжал пальцами мягкую плоть. Я непроизвольно подняла колено, касаясь внутренней стороной бедра его ноги.

Он тут же подхватил меня на руки и понес в спальню, захлопывая за нами дверь. По опасно блеснувшим глазам стало понятно, что ближайшие полчаса Марк планирует сменить десяток поз, избавляясь от стресса глубокими толчками, громкими стонами, прерывистым дыханием и смятыми простынями. И я полностью разделяла его планы.

Поставив меня на ноги, он стащил с меня платье, и я осталась перед ним в одном белье. Стеснения не было. Мне нравились его изучающе-пожирающие взгляды. Они будоражили и раскрепощали ничуть не меньше бутылки вина.

– Писательница любовных романов, помнится у тебя была сцена, где главная героиня решила соблазнить неприступного парня. Она разделась и начала себя ласкать. Слабо повторить?

– Помнится, неприступный парень стоял и дрочил на нее. Слабо повторить? – передразнила я его.

Я встала на носочки и дразняще поцеловала Марка, легко прикусывая его пухлую нижнюю губу. Скинула кружевной лиф. За ним полетели вниз стринги. Упругие соски выдавали мое возбуждение, но я сейчас мало об этом думала, потому что любые мысли вытеснял его восхищенный взгляд.

Рухнув на мягкую кровать, я провела ладонью вдоль живота, коснулась груди и ущипнула себя за сосок. Тело прострелила острая вспышка желания. Я потянулась, как кошка, поддаваясь порыву, смяла свою грудь и согнула ноги в коленях. Марк шумно выдохнул и начал расстегивать рубашку. Звякнула пряжка ремня.

Прикусив губу, я наблюдала за тем, как он раздевается, с неменьшим вожделением. Я любовалась этим мужчиной. Он был пьянящим, заполняющим собой все пространство, заставляющим забыть обо всем вокруг. Таким восхитительно моим, что порой не верилось, что все это – наша реальность.

Когда вниз поехала молния его брюк, я раздвинула ноги. Марк то ли простонал, то ли прорычал. Его реакция стала спусковым сигналом. Выстрелом в голову. Оглушающей бомбой. Кончиками пальцев я скользнула вдоль тела и коснулась налитой, вожделеющей плоти.

С трудом соображая, я ласкала себя и наблюдала, как боксеры облегают его возбужденный член. Мысли путались. Сладкая пытка продолжалась. По телу растекались волны пряного, томительного удовольствия.

Марк снял последнюю деталь гардероба и остался передо мной полностью обнаженным. Он не выглядел уязвимо или смущенно. Он был хозяином положения. Его движения были грубыми. Рваными. Даже немного агрессивными. Но один взгляд на его атлетически сложенное, поджарое тело, заставлял меня сходить с ума в ожидании той минуты, когда мы сольемся в единое целое.

Не сводя глаз с его широкой ладони, туго обхватывающей член, я погрузила в себя один палец.

– Твою ж мать, – выругался Марк.

Игры закончились. Со стремительной скоростью он преодолел расстояние между нами и навис сверху. Легкими поцелуями он стал покрывать каждый сантиметр моей кожи от колена и выше, продвигаясь по внутренней стороне бедра.

Ощущения обострились до предела, а мысли концентрировались только на том, что творит Марк. С особой настойчивостью он повторял все мои ласки. Заставлял забыть все слова и сменить их на стоны. Вынуждал дрожать от удовольствия и останавливался за секунду до взрыва. Он истязал меня в самой сладкой, дразнящей пытке и мне это нравилось.

Но, как и я, он хотел большего. Легко подхватив меня, он перекатился на спину, а я оказалась сверху. Поддаться желанию было не сложно. Всего миг и мы станем одним целым.

Перехватив его томный взгляд с поволокой, я взяла в руки твердый член и направила в себя. С губ сорвался тихий стон. Мой или Марка? Кажется, в этот миг он стал общим… И нам окончательно снесло крышу.

Ощущение полета кружило голову, его руки на моей талии обжигали кожу, а каждое погружение члена отдавалось маленьким фейерверком во всех чувствительных клеточках тела. Мы оба были на грани.

Каждая секунда приближала к такой желанной разрядке.

Мы не видели и не слышали ничего вокруг, кроме собственных стонов. Вместе с громкими ударами моего сердца донесся стук откуда-то со стороны. Я попыталась прислушаться, но инстинкт был сильнее. С громким вскриком я кончила и рухнула на Марка под оглушительный удар в дверь.

Уверена, он тоже его слышал, но проигнорировал. Марк сделал еще пару фрикций, приближая момент собственной разрядки. Обхватил меня руками и прыгнул в эту бездну за мной.

– Кто там?

– Сейчас проверю, – хмуро ответил Марк.

Он быстро поцеловал меня, опуская на кровать. Схватил рубашку и пошел к двери, прикрывая льняной тканью собственное достоинство.

– Какого черта ты здесь?! – услышала я, когда Марк скрылся за дверью, оставив только тонкую щель.

– Это я у тебя хотел спросить! Какого черта ты творишь?! – донесся до меня голос Адриана. – Мою мать только забрали в больницу, а ты вместо того, чтобы поддержать меня, пошел трахать мать моего ребенка.

– Ты кое-что забыл, друг. Теперь это мать моего ребенка. Моя женщина. И мы с ней будем делать то, что посчитаем нужным. Тебя это волновать не должно.

– Да пошел ты! – рявкнул Адриан.

Громко хлопнула дверь в гостиной.

– Мудак! – выплюнул Марк ему вслед.

Он вернулся в спальню, снова превратившись в хищного тигра, который готов растерзать любого, кто посягнет на его территорию.

– Прости, – хмуро сказал Марк.

– Интересно, зачем он приходил? – задала риторический вопрос я.

– Без понятия. Может, хотел предупредить про визит юриста? – предположил Марк. – В любом случае, мог бы не ломиться и не вести себя как эгоистичная истеричка.

– Мог, – признала я.

Хотя, если не кривить душой, я тоже могла не выдавать свое присутствие, когда случайно заметила Адриана с Адель во время их помолвки. Иногда эмоции берут верх. Это правда. Но я могла себя оправдать бушующими гормонами во время беременности. А чем свое поведение оправдывал Адриан? Неужели ревностью?

– Пойдем вместе в душ? – позвал Марк, переключая ход моих мыслей.

***

К семи вечера Дафна поднялась к нам в комнату и предупредила, что мэтр Бодрийяр ожидает нас в кабинете Феликса. Мы спустились вниз и буквально у самых дверей столкнулись с Адрианом.

– Вы теперь везде ходите вместе? – полоснув по Марку недовольным взглядом спросил он.

– Ты что-то имеешь против? – задал встречный вопрос Марк. – Теона моя невеста.

– Ах да, забыл.

Адриан открыл дверь кабинета Феликса и пригласил меня войти первой.

– Bonne soirée! – поздоровалась я.

В одном из кресел сидел мужчина около шестидесяти лет. Он сразу располагающе улыбнулся и встал, приветствуя нас.

– Bonsoir, madame!

– Maître Baudrillard, bonsoir! – перехватил инициативу Марк, пожимая руку юристу. – Voici ma fiancée, Théona. Je vous ai parlé d'elle. Si cela ne vous dérange pas, pourrions-nous parler anglais? 28

– Bien sûr. Bien sûr, Marcus 29. – Мэтр Бодрийяр снова посмотрел на меня и перешел на английский. – Теона, рад познакомиться!

Семейный юрист Рошфоров обладал потрясающим качеством – легко располагать к себе. Мы не знали друг друга, никогда не общались, но он уже мне нравился. Возможно, ему на руку играл добродушный внешний вид – он чем-то напоминал Района Рейнольдса, только был чуть-чуть постарше. Веселые глаза-бусины с легкой россыпью морщинок, классические черты лица утонченного француза, треугольная бородка с проседью и волосы, уложенные наверх в стильную прическу. Не хватало только костюма в духе Люка из Эмили в Париже. Видимо, профессия не позволяла добавлять в повседневный гардероб французского лоска, поэтому мэтр Бодрийяр ограничился классикой.

– Адриан, – поприветствовал юрист старшего из братьев Рошфор. – Прошу, присаживайтесь.

Я села на диван и только тогда позволила себе осмотреться. Кабинет старшего Рошфора выглядел так, будто хозяин отлучился на пять минут и вот-вот вернется. Но пустующее кресло за письменным столом утверждало обратное. Вряд ли мы когда-то увидим Феликса живым.

Марк расположился справа от меня, ободряюще накрыв мою ладонь своей рукой. Слева от меня опустился на диван Адриан. Я снова оказалась между двух братьев.

Мэтр Бодрийяр занял то же кресло, где расположился до нашего прихода, и приступил к разговору.

– Господа, ранее в телефонном режиме мы уже обсуждали дальнейшие перспективы, связанные с исчезновением мсье Рошфора, – начал он, и от его прежней легкости не осталось и следа. – Я думаю, пришло время вернуться к этому вопросу.

Все понимали, зачем мы здесь собрались, но все-таки настроение присутствующих сразу изменилось. Как будто мы ненадолго отвлеклись и вспомнили, что вокруг есть жизнь, но нас схватили за ворот и ткнули лицом в суровую реальность.

– Прошел месяц, – продолжил мэтр. – Тело не найдено. Активные поиски прекращены. Я считаю, пора начинать юридическую процедуру признания вашего отца умершим.

Не знаю, на какой эффект рассчитывал юрист, но для меня его слова были подобны действиям бывалого палача, который с полной решимостью пришел исполнить наказание.

– Нам точно нужно с этим спешить? – спросил Марк.

Юрист, видимо, ожидал похожих вопросов и сопротивления.

– Господа, разумеется, финальное решение будет за вами, – терпеливо ответил мэтр Бодрийяр, – но давайте мыслить объективно. С юридической точки зрения ваш отец сейчас жив, но физически его нет уже месяц. Бизнес, активы, наследство – все это находится в подвешенном состоянии. Чем раньше начнем, тем быстрее получим определенность.

– Я не вижу смысла спешить, пока мы не найдем тело, – выразил свою точку зрения Марк.

– Конечно. Мы можем ничего не делать, – согласился с ним юрист. – По французскому законодательству без наличия тела человек может быть признан умершим по истечению десятилетнего срока. Можем подождать десять лет. Но с масштабами бизнеса вашего отца это все-таки критический срок. Я понимаю, что есть протокол на случай отсутствия лица, принимающего решения, но даже в условиях, когда есть заместитель, неопределенность сказывается на работе всей компании. Вкладчики нервничают, акционеры перетягивают на себя влияние, конкуренты пользуются моментом…

– И что вы предлагаете? – задал вопрос Адриан.

– Воспользоваться статьей 88 Гражданского кодекса, – невозмутимо ответил мэтр Бодрийяр. – Если человек пропал при обстоятельствах, угрожавших его жизни, и тело не найдено, суд может объявить его умершим без ожидания стандартного десятилетнего срока.

– А разве плаванье относится к обстоятельствам, угрожающим жизни? – скептически уточнил Марк. – Там же речь идет о катастрофах, кораблекрушениях, терактах.

– В судебном порядке рассматривается любая ситуация, где смерть очевидна, но тело не найдено, – пояснил юрист.

– Все равно, он же не в шторм ушел купаться, – возразил Марк. – Не все так очевидно.

– Да, поэтому суд займет время. Нужно будет собрать доказательства обстоятельств исчезновения, получить заключения экспертов, пройти судебные слушания. На это уйдет от трех до шести месяцев точно.

– А если за это время найдут тело? – вырвалось у меня.

Трое мужчин посмотрели на меня. Возможно, кое-кто из братьев все еще недоумевал, зачем я здесь сижу, но я об этом старалась не думать.

– В таком случае процедура заметно упростится, – спокойно ответил юрист, не выказывая ни малейшей тени недовольства из-за моего вопроса. –Наличие тела – это неопровержимое доказательство смерти. Мы просто зарегистрируем факт смерти на основании медицинского заключения, и все.

Братья молчали. Наверняка каждый обдумывал слова юриста, но совещаться они не спешили, что в очередной раз доказывало, насколько они привыкли жить по разные стороны полюсов.

– Мэтр Бодрийяр, я не считаю, что нам нужно торопиться, – твердо сказал Марк, нарушив молчание. – Давайте вначале найдем тело отца.

Юрист внимательно посмотрел на него.

– Вы уверены? Поиски могут затянуться на неопределенный срок. Море далеко не всегда возвращает обратно то, что успело забрать.

– Я согласен с Маркусом, – неожиданно поддержал брата Адриан.

Марк удивленно посмотрел на него. Я тоже не ожидала, что Адриан примет сторону Марка. Особенно когда вопрос косвенно касался наследства.

– В компании отца я временно исполняю его обязанности, – пояснил Адриан свою логику и все сразу встало на свои места. – Да, есть ограничения, но пока ничего критичного. Бизнес не стоит на месте, а остальное подождет…

«Это он о наследстве?» – подумала я, но на этот раз придержала свои мысли при себе.

Мэтр Бодрийяр помолчал, переводя взгляд с одного брата на другого. Потом кивнул.

– Как пожелаете, господа. Пока нет тела, моя цель – обозначить возможные варианты. Но должен предупредить, если ситуация затянется, вам все равно придется вернуться к этому вопросу.

– Мы понимаем, – заверил его Марк. – Просто не будем торопить события.

– В таком случае я остаюсь в вашем распоряжении, – кивнул юрист. – Как примете решение или появятся новые обстоятельства, говорите.

– Конечно, – кивнул Адриан.

Братья поднялись со своих мест одновременно с мэтром Бодрийяром и по очереди пожали ему руку. Я встала за ними.

– Кстати, Маркус, Теона, – перевел на нас взгляд семейный юрист, – делать это в контексте нашей сегодняшней встречи, конечно, не очень уместно, но все же хочу поздравить вас с помолвкой. Это важный шаг.

Услышав эти слова, Адриан в очередной раз фыркнул, закатил глаза и поспешил к выходу.

– Спасибо, мэтр, – едва заметно улыбнулся Марк, опуская ладонь на мою спину.

– Как будете готовы узаконить ваши отношения, приезжайте, – добавил он, ободряюще глядя на меня, а затем перевел взгляд на Марка. – Порядок действий в вашей ситуации вы уже знаете.

Мэтр Бодрийяр попрощался с нами и вышел из кабинета. Мы остались вдвоем.

– О каком порядке действий говорил юрист? – тут же спросила я.

Не сказать, что мой вопрос застал Марка врасплох. Нет. Напротив. Он даже не смутился.

– Ты уже успел обсудить с юристом оформление брака?

Догадка была неожиданно приятной. Хоть Марк и держал этот вопрос в тайне.

– Да, – не стал юлить он. – Консультировался перед тем, как сделать тебе предложение. Ты ведь у меня гражданка другой страны. Хотел узнать, какие есть подводные камни и как вообще регистрируется брак в таком случае.

– А ты не слишком торопишься? – улыбаясь, спросила я.

И хоть этим вопросом я щекотала нервишки ему и себе, но все же я понимала, мне нравится его предусмотрительность. Она в миллион раз лучше безразличного бездействия.

Марк расслабленно улыбнулся и подошел ко мне.

– Любовь моя, я привык просчитывать все на десять шагов вперед. – Он взял меня за руку и поднес ладонь к своим губам, оставляя на ней мягкий поцелуй. – Будь моя воля, мы бы уже поженились. Но я учитываю твое желание.

Он перехватил мой взгляд. В его глазах наконец-то появились веселые искорки, которые я успела полюбить в более беззаботные времена.

– И раз уж мы заговорили об этом… – добавил Марк тихим, почти интимным тоном. – Ты случайно не передумала?

– Не передумала что? – переспросила я, улыбаясь. – Выходить за тебя замуж?

Вопрос был провокационным. Но мне нравилось поддразнивать Марка. Я понимала, что он далеко не нежный подснежник, чтобы всерьез обидеться на мои слова. Скорее это повод лишний раз пофлиртовать друг с другом.

– Я вроде не настолько плох, чтобы тебя чем-то спугнуть, – отшутился Марк.

Его взгляд скользнул к моему животу, который уже не был таким плоским, как раньше. Сейчас я выглядела так, будто только что объелась черешни. Я стала избегать излишне облегающих вещей, поэтому для окружающих моя беременность пока оставалась незаметной. Но не для Марка.

– Не передумала ждать? – уточнил он. – Любовь моя, прости, что напоминаю, но все-таки ты уже на шестнадцатой неделе беременности. Вдруг ты хочешь выйти замуж до того, как живот станет сильно заметен? Я понимаю, что вопрос деликатный. Спрашиваю прямо на случай, если ты хочешь, но стесняешься мне об этом сказать.

Я обняла Марка, прижимаясь к его широкой груди. В его объятиях было тепло и спокойно, чего не скажешь об окружающей нас обстановке. По эмоциональному напряжению у нас один день проходил как месяц, но в этом был свой плюс. За это время наши отношения неуловимо изменились. Мы стали ближе. Не только физически, но и ментально.

Марк был рядом в самые тяжелые моменты. Он не отступил, когда узнал правду о ребенке. Он защищал меня перед детективами, перед своими близкими, перед всем миром. Я узнала его с совершенно другой стороны. Увидела, как он поддерживает семью, несмотря на все разногласия и противоречия. Каждый день чувствовала, как он заботится обо мне. Наблюдала, как держится в кризисных ситуациях. И мне нравилось то, что я видела. Марк оказался надежным, как древние скалы, закрывающие собой маленький городок от всех ветров и невзгод.

Когда я просила не спешить со свадьбой, я хотела убедиться, в правильности своего выбора. Понять, что за предложением Марка действительно кроется настоящая любовь, а не импульсивная попытка спасти меня и исправить ошибки брата. Мне нужна была уверенность, что наши чувства выдержат испытания временем. Сейчас же сомнений не оставалось…

Но спешка, которой я так боялась, теперь казалась просто неуместной. Феликс пропал, дом в трауре, Камилла в клинике, Адриан раскис и бесится. Как-то свадьба не вписывается в текущие обстоятельства.

– Ты уверен, что сейчас подходящее время? – тихо спросила я.

Марк вздохнул и нежно погладил мои волосы, мягко целуя в лоб.

– Никогда не будет подходящего времени, – сказал он с легкой горечью в голосе. – Ты слышала Бодрийяра. Все это может длиться долгие годы. Есть вероятность, что мы так и не найдем тело отца. Надо как-то жить дальше и работать с тем, что есть.