Глава 18

Со дня исчезновения Феликса де Рошфора прошел уже месяц, а мы до сих пор не нашли его тело. Примечательно, что с каждым прожитым днем горькое чувство утраты сменялось тихим принятием. Жаль, что не у всех.

Камилла до сих пор продолжала верить, что ее муж вернется. Она все так же игнорировала дела своего ювелирного дома и сидела в своей спальне. Когда Адриан или Марк просили ее вернуться к нормальной жизни и хотя бы выйти из дома на прогулку, она отвечала: «Я не должна уходить. Вдруг в этот момент вернется Феликс, а меня нет».

Оставаться безучастным свидетелем такого торга было невыносимо. В один голос мы убеждали Адриана вызвать врача. Он колебался. Медлил. Но я чувствовала, что с каждым днем он все ближе к этому шагу.

Последней каплей стало утро, когда мы втроем собрались за завтраком в столовой. Окна были распахнуты, все пространство заливал яркий солнечный свет, а по просторному залу гулял легкий, летний ветерок. Все вокруг кричало, что жизнь продолжается.

Я накладывала фруктовую нарезку в тарелку, когда в столовую вошла Камилла. Нет, она не превратилась в пышущую здоровьем женщину, но впервые за все время ее глаза сверкали, а на лице появилась улыбка. Это было так непривычно. Всегда холодная, немного надменная мать Адриана на этот раз светилась от радости.

Уголки моих губ дрогнули в едва заметной ответной улыбке.

Человек в принципе довольно взаимное существо, поэтому первым порывом было обрадоваться тому, что Камилла наконец-то вернулась к нормальной жизни. Но все-таки что-то настораживало… Пожалуй, если бы она пришла с угрюмым лицом, было бы привычнее.

– Доброе утро, – довольно бодро произнесла Камилла.

Первым опомнился Адриан. Он тут же подскочил со своего места, едва не опрокинув чашку с кофе. Подхватил мать под руку и аккуратно проводил к столу, помогая сесть.

– Мама, ты молодец, что нашла в себе силы выйти, – сказал он, усаживаясь рядом. – Это правильно.

Камилла посмотрела на него с немым укором. Впрочем, обиды в ее глазах не было. Она улыбнулась, а затем беззаботно рассмеялась.

Ее реакция показалась мне странной. Слишком легкой для женщины, которая целый месяц лежала пластом и никак не могла поверить, что ее мужа больше нет.

– Милый, что ты такое говоришь… – мягко пожурила она. – Как я могла не выйти? Отец возвращается.

Повисла немая пауза. Я замерла, так и не отправив в рот вилку с нанизанным кусочком персика. Марк опустил на стол чашку с кофе. Мы с ним переглянулись.

Адриан тоже испуганно смотрел на нас, явно не понимая, как реагировать на слова матери.

– Мама, с чего ты взяла? – осторожно спросил Адриан.

Камилла безмятежно улыбнулась, будто ее сын выдал несусветную глупость. Но в силу своего хорошего настроения она была слишком снисходительна, чтобы упрекать его в этом.

Она деловито забрала тарелку из-под носа своего сына и положила на нее свежий круассан.

– Он позвонил мне сегодня ночью, – буднично пояснила она и отломила кусочек круассана. – Сказал, что к обеду будет. Надо передать мадам Дюваль, чтобы Лагранж приготовил любимый суп Феликса – из креветок.

Адриан побледнел. Мне и самой стало не по себе. Аппетит сразу пропал, стало тошно.

– Мам, – осторожно сказал Адриан, – ты уверена, что тебе это не приснилось?

Камилла посмотрела на него с легким возмущением.

– Милый, неужели ты думаешь, что я сон от яви не отличу? Разумеется, я уверена!

Последние слова она сказала с привычным нажимом. В ее голосе тут же прорезались стальные нотки, и она как-то сразу напомнила мне ту стервозную Камиллу, с которой я познакомилась в доме Рошфоров.

– Камилла, он вам по мобильному звонил? – вмешался в их диалог Марк.

– Конечно. А как еще? – с явным недоумением спросила Камилла.

– Со своего номера? – продолжал допытываться Марк.

Камилла прожевала кусок выпечки и ответила:

– Нет, Маркус, он же забыл телефон дома. Там был какой-то незнакомый номер … Заканчивается на 05-65. Но это точно был мой Феликс, я узнала его голос.

Марк нахмурился и встал из-за стола. Я поднялась следом, понимая, что вряд ли смогу усидеть за одним столом с Камиллой, когда внутри все орет от чувства тревоги.

– А что-то еще папа успел сказать? – спросил у Камиллы Адриан.

Но я так и не услышала, что она ответила. Под оживленный щебет Камиллы мы с Марком скрылись за дверью.

– Ты тоже думаешь, что это клиника? – тихо спросила я, когда мы оказались в коридоре.

– Я уверен в этом, – мрачно ответил он. – Но давай убедимся.

Мы направились в правое крыло дома, где располагались хозяйские спальни. Раньше вход сюда для меня был заказан. Когда я приехала в дом Рошфоров как «девушка Марка», первое, о чем меня предупредили, что вход сюда – это табу. Теперь же было не до соблюдения всех приличий.

Марк уверенно толкнул дверь, и мы вошли внутрь. Комната Камиллы была выдержана в черно-белых тонах с золотыми акцентами – роскошная кровать с балдахином, изящный туалетный столик, мягкий ковер в форме шкуры зебры. На низкой белой тумбе стояли крупные черно-белые фото в дорогих рамках – снимок со свадьбы Камиллы и Феликса, портрет Камиллы с пантерой на фоне логотипа ее ювелирного дома, семейный кадр с маленьким Адрианом.

Пока я разглядывала просторную комнату Камиллы, Марк целенаправленно подошел к кровати и вернулся ко мне с телефоном мачехи.

– Откуда ты знаешь пароль? – спросила я, наблюдая, как уверенно он набирает комбинацию цифр.

– Случайно оказался рядом, когда она разблокировала его после того, как фейс-айди не сработал, – он пожал плечами, не отрываясь от экрана. – Запомнить было не сложно.

– День рождение Адриана? – догадалась я.

– Да.

Марк открыл список входящих и пролистал его. Я смотрела через его плечо. Ничего похожего на номер, который описывала Камилла, там не было. За вчерашний день ей звонил только какой-то Рафаэль – и то утром.

– Что и требовалось доказать. Ничего…

– А Рафаэль – это кто? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Креативный директор ее бренда, – коротко ответил Марк. – Еще тут два дня назад были звонки от Симона – это ее правая рука. Никаких незнакомых номеров. И уж тем более ничего похожего на то, что она описывала.

Стало по-настоящему страшно. Выходит, Камилле этот звонок просто приснился. Или, того хуже… Она его выдумала.

Марк вернул ее телефон на тумбочку в спальне, пока я стояла в дверном проеме, наблюдая за его действиями.

– Что будем делать? – тихо спросила я. – По-моему, просто продолжать смотреть на это больше нельзя.

– А мы и не будем, – решительно сказал он.

Он достал свой телефон и поискал нужный контакт. Вместе с Марком я вслушивалась в протяжные гудки, а потом ему ответили на французском.

– Bonjour. J'ai besoin de consulter le docteur Lloyd. C'est très urgent. Je comprends qu'il soit très occupé, mais je suis prêt à le dédommager… Marcus de Rochefort. Il faut qu'il vienne. Aujourd'hui. – Марк замолчал, выслушивая собеседника. – Parfait. Je l'attends dans une heure 24.

Он закончил разговор и посмотрел на меня.

– Вызвал врача? – спросила я, понимая, каким будет ответ.

Марк кивнул.

– Клиника Сен-Лакруа. Лучшие специалисты по психическим расстройствам. Все строго конфиденциально, никаких утечек данных, поэтому туда любят обращаться те, кто не хочет портить себе репутацию.

– Они смогут помочь Камилле?

– Надеюсь, – вздохнул Марк.

Мы вернулись в столовую как раз в тот момент, когда Камилла давала указания мадам Дюваль, надиктовывая ей список блюд, которые любит Феликс.

– А на ужин приготовим рыбу, бейби картофель и легкий салат из морепродуктов. Не забудьте охладить белое вино и бокалы. Феликс будет недоволен, если вы забудете про бокалы.

Мадам Дюваль все записывала, но в ее глазах застыло то же немое чувство тревоги, что и у нас. Все мы понимали, что ни обеда, ни ужина с Феликсом уже никогда не будет.

После того, как Камилла закончила давать указания, она поднялась из-за стола и пальчиком поманила за собой мадам Дюваль, продолжая ей давать поручения.

Мы снова остались втроем. Впрочем, теперь мы были не одни. С нами невидимым гостем осталось чувство полнейшего шока.

Марк нарушил молчание первым:

– Я вызвала врача из Сен-Лакруа. Приедет через час.

– Зачем?! – простонал Адриан. – Почему ты не посоветовался со мной? Вдруг они упекут мать в психушку. Это обернется очередным скандалом…

– А сколько еще ты планировал прокрастинировать, наблюдая как твоя мать сходит с ума? – Марк не повышал голос на брата, но в его голосе слышалось столько ледяного металла, что становилось не по себе. – Неужели тебе мало того, что сегодня на обед мы ждем отца?

Адриан выругался, потирая глаза руками.

– Я думал, ей просто нужно время.

– У нее было достаточно времени, – отрезал Марк. – Как видишь, за месяц все стало только хуже. Сначала она отказывалась принимать реальность, теперь слышит голос мужа, пропавшего без вести. Что дальше, Адриан? Дождемся, когда она окончательно сойдет с ума?

– Не говори так…

– Адриан, твоей маме нужна помощь, – не выдержала я. – Она не справляется.

Адриан посмотрел на меня, потом на Марка. В его глазах читалось столько боли и отчаяния, что я тут же пожалела о своих словах. Слишком резко они прозвучали. Но и оставаться в стороне я не могла.

– Вы правы, – сдался Адриан. – Что будет делать врач?

– Проведет осмотр. Оценит ее состояние. Возможно, назначит лечение, – предположил Марк.

– А если скажет, что нужна госпитализация? – с болью в голосе спросил Адриан.

– Значит, мы так и сделаем, – твердо сказал Марк. – Мы должны действовать в интересах здоровой психики Камиллы, а не потакать своей слабости к привычному устою.

– Легко тебе говорить, – вздохнул Адриан. – А она потом сумеет вернуться к нормальной жизни? Сможет продолжать заниматься бизнесом? Да и где гарантия, что мать не начнут шантажировать те, кто лечился в этом же заведении?

– Поверь, это маленькая частная клиника, – возразил Марк, – и те, кто туда попадают не меньше тебя заинтересованы в том, чтобы не было проблем. В том числе репутационных. В крайнем случае, Камилла уйдет на пенсию, а ты встанешь у руля. Думаю, твоя невеста сразу же перестанет дурить и прискачет к тебе на помощь.

Адриан кивнул, встал из-за стола и подошел к окну, всматриваясь в даль.

Мне было его жаль. Со стороны всегда проще распоряжаться чужими жизнями, но я его понимала. Иногда хотелось засунуть голову в песок, подражая страусу, и игнорировать проблему, пока она не решится сама собой. Одно плохо. Обычно все только усугубляется.

***

Я стояла у окна в малой гостиной, когда к дому подъехал черный автомобиль. Неподалеку с ногами на диване лежал Адриан. Он все еще не мог смириться с тем, что его матери нужен врач. Хладнокровное спокойствие сохранял только Марк. С сосредоточенным видом он набирал кому-то сообщение, сидя в кресле.

– Приехали, – предупредила я братьев.

Я отошла от окна и опустилась в соседнее кресло рядом с Марком. Адриан тоже сменил позу. В ожидании врача он сел, упираясь локтями в колени, и обреченно стал смотреть в пол, поддерживая голову.

Дверь распахнулась. На пороге появился высокий мужчина с маячившей позади него мадам Дюваль. Я невольно покачала головой, отгоняя странную мысль. Доктор выглядел так, будто Феликс был его родным братом. Мне даже на секунду показалось, что вернулся старший Рошфор.

Адриан тут же подорвался с дивана. Марк встал следом за ним.

– Доктор Генри Ллойд, – представился мужчина, пожимая руку каждому из братьев.

Поприветствовав гостя, Адриан уступил ему диван, встал позади меня и навис над моим креслом. Марк вернулся на свое место рядом со мной.

– Итак, рассказывайте. Чем обязан? – спросил доктор Ллойд, рассматривая братьев.

Наблюдая за доктором, я невольно подмечала сходства. Та же выправка, что у Феликса, тот же интеллигентный вид, похожая серьезность во взгляде, спрятанная за оправой очков. Разве что он не был лысым, как старший Рошфор. Его темные волосы с проседью были разделены боковым пробором и аккуратно зачесаны назад. Говорил он на британском английском и по возрасту скорее всего являлся ровесником Камиллы.

Марк и Адриан начали по очереди пересказывать все, что происходило с Камиллой. Затворничество, отказ принимать реальность, ночной звонок от пропавшего мужа. Доктор слушал, изредка делая пометки в небольшом кожаном блокноте. Затем стал задавать уточняющие вопросы:

– Как давно начались слуховые галлюцинации?

– Насколько нам известно, это первый случай, – ответил Адриан. – До этого мама просто ждала… Отказывалась верить, что отца больше нет.

– Потеря аппетита? Нарушения сна?

– Скорее всего, и то и другое, – кивнул Марк. – Она мало ест. Похудела. Как спит, не знаю, но вряд ли спокойно. Если она отказывается выходить из дома, апеллируя тем, что в любую минуту может вернуться отец, то, со сном, вероятно, такая же ситуация.

– Была ли агрессия к себе или близким? Попытки суицида? – ровным тоном спросил доктор, будто задавал вполне себе будничные вопросы.

– Точно нет, – заверил Адриан.

– Я вас понял, – наконец произнес доктор Ллойд, закрывая блокнот. –Картина довольно типична для острой реакции на утрату. Мне необходимо провести осмотр пациентки.

Адриан замешкался.

– Я вас провожу, – опередил его Марк, прерывая мучительные сомнения брата.

Когда дверь за ними закрылась, Адриан обошел мое кресло и опустился на соседнее место, где недавно сидел его брат. Он не спешил заводить диалог и чем дольше мы молчали, тем напряженнее становилась обстановка.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – наконец спросил он, нарушая тишину.

– О чем?

– Она – все, что у меня осталось.

Его голос дрогнул. Я боялась повернуться и заметить на его лице слезы.

– Отца больше нет. Ты ушла к моему брату…

«Удивительно, что в этом списке не оказалось Адель» – подумала я, но задавать вопросы о его невесте не стала.

– Ты же понимаешь, если бездействовать, у тебя не останется даже этого.

– Понимаю, – глухо ответил он.

На этот раз молчание не было долгим и тягостным. Через пару минут в гостиную вернулся Марк. Адриан тут же встал со своего места, но Марк жестом остановил его и устроился на спинке кресла рядом со мной.

– Я постарался подготовить Камиллу как мог, – сказал он. – Сейчас она общается с доктором.

Адриан кивнул. Он не стал оставаться рядом и начал измерять комнату шагами в ожидании доктора Ллойда.

Марк наклонился ко мне и тихо произнес на ухо:

– Знаешь, что сказала Камилла, когда увидела доктора?

Я перевела на него взгляд в немом вопросе, ожидая продолжения.

Марк усмехнулся, но в его глазах не было и капли веселья.

– Она воскликнула: «Феликс?!» – процитировал он.

Я не удержалась и хмыкнула. Ничего смешного в этом, естественно, не было, но меня посетила ровно та же мысль, когда я увидела доктора Ллойда. Он действительно чем-то похож на Феликса. Конечно, это не стопроцентное попадание, и даже шестьюдесятью процентами там не пахло… Но все-таки что-то общее между ними определенно было.

– Она поняла, что это не он? – тихо спросила я.

Марк пожал плечами.

– Сложно сказать. Доктор попросил оставить их одних.

Я покачала головой, не сумев совладать с эмоциями. Мне было до безумия жаль Камиллу. Как же сильно она ждала своего мужа, раз видела его даже в незнакомом враче.

Через полчаса к нам вернулся доктор. По его непроницаемому лицу было сложно догадаться, каким окажется прогноз. Впрочем, вряд ли новости станут утешительными.

– Доктор Ллойд, что скажете? – обеспокоенно спросил Адриан.

Доктор присел на диван.

– У мадам Рошфор острое психотическое расстройство на фоне патологической реакции горя, – с полной серьезностью ответил он. – Проще говоря, ваша мать не смогла пережить смерть мужа и начала создавать альтернативную реальность.

– Альтернативную реальность? – переспросил Адриан.

– Слуховые галлюцинации, которые вы описывали, – кивнул доктор. – Более того, когда я вошел в комнату, она приняла меня за своего мужа. Потребовалось несколько минут, чтобы убедить ее в обратном. И даже после этого я видел, что она сомневается.

– У вас правда есть внешнее сходство с нашим отцом, – прокомментировал Марк.

– Возможно, но есть такая штука, как критическое мышление, – заметил доктор Ллойд. – Вы же все понимаете, что я не ваш отец. Но ваша мать хочет видеть другую действительность и ее мозг не акцентирует внимание на различиях. Ее вины в этом, разумеется, нет. Если бы обстоятельства смерти вашего отца были обычными, прогнозируемыми, как бывает с тяжело больными людьми, она бы успела морально подготовиться. Но он исчез, а отсутствие тела все осложнило. Мозг давал ей ложный сигнал: «Нет тела, значит, есть надежда», и пытался защитить от боли, создавая иллюзию, что он жив.

– Это лечится? – испуганно спросил Адриан.

– Ваша мать – не сумасшедшая, если вы об этом, – мягко ответил доктор Ллойд. – То, что с ней происходит – защитная реакция психики на сильнейшую боль. И да, это лечится. Но понадобится время, препараты и терапия. Сейчас мозг вашей матери буквально отказывается принимать факт смерти близкого человека. Наша задача – осторожно вернуть ее в реальность и правильно помочь пережить горе.

Я слушала доктора и взвешивала диагноз Камиллы – «Острое психотическое расстройство на фоне патологической реакции горя». На языке медицины это звучало так холодно и бездушно. Но если говорить по-простому: она так сильно любила своего мужа, что не смогла принять его смерть.

– Что нам нужно делать, доктор? – спросил Марк.

– Нужна госпитализация, – просто ответил врач.

– Доктор, может быть, есть какой-то компромисс? – попытался найти выход Адриан. – Возможен ли курс терапии на дому?

Доктор Ллойд внимательно посмотрел на Адриана.

– Технически, конечно, это возможно организовать, – медленно произнес он. – Мы можем приставить к пациентке круглосуточно квалифицированную медицинскую сестру. Я могу каждый день приезжать к вам для проведения терапевтических сеансов и корректировки медикаментозного лечения.

– Нам подходит, – тут же согласился Адриан.

Но доктор Ллойд его энтузиазма не разделял:

– Я считаю, что такой курс будет крайне неэффективным.

– Почему? – спросил Адриан.

– Понимаете, вся привычная обстановка сейчас полна триггеров для вашей матери, – терпеливо объяснил доктор. – Здесь вещи вашего отца. Здесь стены пропитаны общими воспоминаниями. Все это будет постоянно возвращать ее к травме. В таких условиях могут усилиться галлюцинации. Не говоря уже о том, как велик риск суицида при осознании утраты.

От слова «суицид» по спине поползли мурашки. Снова стало не по себе.

– Будет лучше на время изолировать пациентку, чтобы она восстанавливалась в комфортных и безопасных условиях, – продолжал доктор. – Не думайте, что клиника – это что-то страшное. Ничего общего с психиатрическими больницами из фильмов ужасов, а по уровню комфорта мы вообще не уступаем пятизвездочному отелю. У нас отдельные палаты, прекрасный парк для прогулок, индивидуальный подход к каждому пациенту и полная конфиденциальность.

– Сколько времени займет курс лечения? – деловито спросил Марк.

– Скорее всего, от четырех до шести недель, – ответил доктор. – Многое зависит от индивидуальной реакции на терапию и готовности пациентки к выздоровлению. Бывают случаи, когда курс доходит до двух-трех месяцев.

Адриан медлил с принятием решений, поэтому Марк взял все в свои руки:

– Что нам нужно сделать? – спросил он. – Какие-то юридические формальности?

Доктор Ллойд кивнул и достал из портфеля несколько документов.

– Поскольку мадам Рошфор дееспособная, госпитализация возможна только с ее добровольного согласия, – пояснил он, раскладывая бумаги на журнальном столике. – Либо по решению суда, если она представляет опасность для себя или окружающих. Но второй вариант – это долгая, болезненная процедура, которая к тому же приведет к нежелательной огласке. Я бы настоятельно рекомендовал первый вариант.

– То есть нам нужно уговорить ее? – дрогнувшим голосом переспросил Адриан.

– Да, – с сочувствием кивнул доктор Ллойд. – Естественно, я помогу в беседе. У меня большой опыт общения с сопротивляющимися пациентами. Но будет лучше, если вы заверите мать, что действуете в ее интересах. Вам она доверяет больше, чем мне.

Мы с Марком переглянулись. И без слов было понятно, что сейчас наступает самый сложный момент. Как уговорить Камиллу добровольно поехать в психиатрическую клинику, если она решила, что сегодня к ней приедет муж? Любое отклонение от намеченного плана она воспримет в штыки.

Я мысленно готовилась к худшему. К крикам, упрекам, сопротивлению. Даже в горе Камилла оставалась той, кто не сдается без боя. Особенно в условиях, когда кто-то посмел в ней усомниться.

– Я приведу Камиллу, – сказал Марк и поднялся с места.

– Спасибо, – кивнул доктор. – Кроме того, потребуется письменное согласие кого-то из ближайших родственников. Полагаю, это будете вы, мсье Рошфор?

Доктор Ллойд посмотрел на Адриана и разложил необходимые бумаги на журнальном столе.

– Давайте я подпишу, – согласился Адриан.

Пока Адриан занимался своей частью бумаг, в гостиную вернулся Марк с Камиллой.

На удивление она не сопротивлялась, да и выглядела вполне спокойно. При виде доктора Камилла загадочно улыбнулась, в остальном вела себя достаточно сдержанно, полностью сохраняя чувство собственного достоинства.

– Мадам Рошфор, – доктор поднялся ей навстречу. – Спасибо, что согласились на повторную беседу. Прошу, присаживайтесь.

Покончив с документами, Адриан уступил матери место и встал рядом с ней.

– Мадам Рошфор, – мягко начал доктор, – я понимаю, через, что вам пришлось пройти. Последний месяц выдался тяжелым, не так ли?

Камилла величественно кивнула, не проронив ни слова. Победой было уже то, что она согласилась с доктором.

– Ожидание – очень тяжелая штука, – продолжал он, выдерживая пристальный взгляд Камиллы. – Оно изматывает, забирает все силы, вгоняет в состояние апатии, даже если мы этого не замечаем. Это утомительно, правда?

– Вы правы, – наконец ответила Камилла. – Я действительно устала.

– Еще больше утомляет неизвестность – она рождает уйму теорий. Наш мозг пытается найти логичное объяснение событиям, ответов на которые мы не знаем. Мы перестаем контролировать ситуацию и что-либо понимать. От этого возрастает тревожность.

На этот раз Камилла промолчала, но с доктора все так же не сводила глаз.

– Ожидание, неизвестность, тревога. Знакомые чувства? – прямо спросил он.

– Я с ними живу, – с вызовом ответила Камилла.

– Я бы хотел предложить вам это изменить, – сказал доктор, глядя в глаза Камилле.

Она удивилась, нахмурилась и отвела взгляд в сторону. Со стороны казалось, что в словах доктора Камилла услышала что-то свое.

– Мадам Рошфор, вашему телу и разуму нужен отдых, – продолжил доктор Ллойд. – Настоящий отдых. Я предлагаю вам провести несколько недель в укромном месте, где вас никто не потревожит. Вы сможете восстановить силы, прийти в себя, переосмыслить происходящее. Вернетесь отдохнувшей и полностью обновленной.

– И куда же вы меня так упорно зовете? – сощурив глаза, спросила Камилла.

– В свою частную клинику – Сен-Лакруа.

– Вот как, – улыбнулась одними уголками губ Камилла. – Когда-то один мужчина уже уговаривал меня покинуть родной дом и отправиться с ним. Давайте не будем делать вид, что это простое совпадение.

«Это она о Феликсе?» – подумала я.

Доктор тихо вздохнул, но терпеливо улыбнулся Камилле.

– Совпадение или нет, мы узнаем чуть позже, – согласился он. – Нам предстоит много работы, мадам Рошфор.

– Я согласна, – неожиданно легко сдалась Камилла.

Доктор Ллойд, конечно, умел производить нужное впечатление и быть достаточно убедительным, чтобы ему верили, но все же мне казалось, неожиданная покорность Камиллы связана с тем, что она продолжала видеть в нем Феликса.

Адриан, казалось, тоже не мог поверить, что уговорить мать оказалось так просто. Он торопливо передал ей нужную часть документов, где требовалась ее подпись. Камилла приняла из его рук бумаги и отточенным движением поставила размашистый росчерк в нужно месте.

Когда все формальности были улажены, доктор Ллойд собрал бумаги в портфель и поднялся.

– Если вы готовы ехать, прошу за мной, – сказал он. – Машина у входа.

– Мне нужно собраться, – заявила Камилла.

– Давайте не будем терять времени, – начал переубеждать ее доктор. – Я вышлю вашей семье список необходимых вещей, и они все привезут.

– Ну если вы настаиваете… – Камилла снова внимательно посмотрела на доктора. – Мне нужно пару минут. Я попрощаюсь с семьей.

– Конечно, – кивнул он. – Буду ждать вас на улице.

Вместе с Камиллой мы вышли в холл. Адриан был растерян из-за такого быстрого развития событий, Марк сосредоточенно наблюдал за каждым действием мачехи, будто она может резко стать буйной, ну а я… Я гадала, какой же тяжелый путь ей предстоит пройти, чтобы осознать свою утрату, принять ее и научиться жить дальше. На это могут уйти годы.

Камилла по натуре была довольно холодной, поэтому я не ждала от нее трогательных прощаний. Она быстро обняла Адриана, шепнув ему на французском:

– Mon chéri, je reviendrai 25.

Я думала, мы этим и ограничимся, но Камилла решила иначе. Она переключилась на Марка. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

– Ты похож на отца больше, чем ты думаешь, – сказала она Марку, легко коснувшись его предплечья.

Он озадаченно посмотрел на Камиллу, а мне так некстати вспомнился мой первый вечер в доме Рошфоров, когда она говорила примерно то же самое. Вот только разговор шел в негативном ключе.

– Это комплимент, Маркус, – снисходительно улыбнулась Камилла, прищурив хитрые глаза.

Она о чем-то задумалась, поворачивая голову в сторону и вдруг ее взгляд остановился на мне. Я понимала, что максимум, на который я могу рассчитывать – это игнор. Но, видимо, Камилла решила сломать все шаблоны.

– Теона, – позвала она. – Не проводишь меня?

– Конечно, – удивленно согласилась я, делая шаг вперед.

Камилла цепко подхватила меня под руку, и мы пошли в сторону выхода.

– Скажи, в своих книгах ты часто опираешься на случаи из жизни? – понизив голос до полушепота, спросила она.

На удивление никакого снобизма в ее голосе не было. Даже не скажешь, что раньше она меня презирала, а на мои книги повесила ярлык бульварного чтива.

– Да, бывает иногда, – ответила я, опешив от неожиданности.

– А ты писала когда-нибудь про смену личности? Я вот думаю, а вдруг Феликсу что-то угрожало, и он пошел на этот шаг.