Глава 17

Маркус

Можно было бы пересказать Теоне весь ход моего допроса, но я не хотел ее пугать. В ее положении на нее и так слишком много свалилось. Пусть живет спокойно, насколько это вообще возможно в наших реалиях. Ни к чему ей знать, что детективы будут рады надеть на меня наручники, как только у них появится более доказуемый повод.

Пока они просто пытались манипулировать фактами: напомнили про сложности, возникшие у меня в казино – после визита дебоширов действительно последовала череда проверок, из-за этого налоговая заморозила мою сделку с покупкой здания для казино в Ницце. Я лишился части средств и каждую проводку в бизнесе сейчас подвергали сомнениям.

Сорель и Гроссо считали, что финансовые проблемы могут быть весомым поводом, чтобы поспособствовать смерти отца и быстрее вступить в наследство. Что ж, мысль была здравой… Но молча наблюдать за их действиями я не собирался.

По коридору прошел Адриан, придерживая под руку свою исхудавшую мать. Последствия длительного стресса отражались на каждом, но на Камилле – особенно остро. Моя всегда роскошная мачеха сейчас напоминала бледную версию себя. Хотя в этот раз она кое-как смогла взять себя в руки, вернув себе процентов 20% от былой элегантности.

Адриан открыл перед Камиллой двери и отступил, оставляя ее одну. Еще пару секунд он гипнотизировал закрытую столовую, а затем развернулся и ушел, скрываясь из поля зрения камер.

Я щелкнул по клавиатуре, увеличивая изображение с нужной камеры, и включил звук. Камилла неспешно заняла место напротив детективов. Никакой дрожи и волнения. Просто непроницаемое лицо дамы, которая в лучшие свои годы обладала железобетонной выдержкой. Что-что, а светскую закалку не пропьешь. Таких, как она, не возьмешь ни грубостью, ни лестью даже в худшие дни.

– Мадам Рошфор, благодарим вас, что нашли время для беседы, – мягко заговорил Сорель по-французски.

– Как будто у меня был выбор, – хмуро заметила Камилла, одаривая детективов ледяным взглядом. – Но, как мне кажется, лучше бы вы тратили время на поиски моего мужа.

– Мы понимаем, что наши вопросы не дают затянуться ранам в душе, но мы действуем в интересах вашего мужа. Поиски длятся слишком долго, поэтому мы хотим исключить версию, что это не несчастный случай, мадам, – мягко пояснил Сорель.

– Вы хотите сказать, что моего мужа убили? – со скепсисом спросила Камилла. – Нет. Это все бред. Он просто ушел плавать и его унесло течением. Наверняка он давно выплыл где-то в другом месте. Он отличный пловец в хорошей физической форме и выдержать такую нагрузку ему по силам. Хотя я не исключаю, что могло что-то случиться. Может быть, он потерял память, поэтому у него не получается вернуться так долго. Ищите. Ищите лучше!

Детективы решили не переубеждать мою мачеху, которая упорно верила в небылицы.

– Этим и занимаемся, мадам Рошфор, – не стал перечить Сорель. – С вашего позволения мы зададим вам пару вопросов.

Камилла царственно взмахнула рукой, молча позволяя копам выполнять свою работу.

– Мадам Рошфор, когда вы в последний раз видели своего супруга? – мягко спросил Сорель.

– Шестого июля.

– А восьмого июля, в момент исчезновения мсье Рошфора, вы были в Париже. Все верно? – уточнил прошлые показания Гроссо.

– Да.

– Вы с ним не ссорились накануне?

– Что?! – возмутилась Камилла. – Нет! Конечно, нет. Мы любим друг друга.

– Простите, мадам Рошфор. Мы должны были спросить, – извинился Сорель. – Расскажите о последних днях перед исчезновением вашего супруга. Может, быть происходило что-то необычное?

– Что в вашем понимании выглядит как «что-то необычное»? – спросила Камилла. – Мы праздновали помолвку нашего сына. У нас были гости. Это достаточно необычно? Феликс радовался предстоящей свадьбе Адриана и Адель. Строил планы.

– И ничего из ряда вон не происходило? – уточнил Сорель.

– Ничего такого, – покачала головой Камилла.

– А в бизнесе? – вмешался в разговор Гроссо.

– Мадам Рошфор, скажите, были ли у вашего супруга какие-либо конфликты в последнее время? – подхватил его мысль Сорель. – Может быть, ему кто-то угрожал или возникали разногласия с деловыми партнерами?

Я понимал, что для Теоны все происходящее сейчас превращается в белый шум, поэтому стал переводить, чтобы она знала суть диалога.

– Мой муж – миролюбивый человек, – ответила Камилла. – Он предпочитает решать вопросы путем переговоров.

– Вы уверены? – недоверчиво вскинул брови Гроссо. – Крупный инвестор… Успел создать целую экосистему на базе фамильного банка. Тут и финансовые услуги, и страхование, и лизинг, b2b-сервисы, даже рынок телекоммуникаций сумел захватить. Неужели за столько лет в бизнесе он никому не перешел дорогу?

Камилла бросила на него холодный взгляд, но ответила сдержанно:

– Что-то не припомню…

Она произнесла это с такой невозмутимостью, что я невольно усмехнулся. Камилла не только хорошо держала удар, но и сама могла нанести его любому – причем в самый неожиданный момент. Просто последние дни она была не в форме… Но, может, визит полиции ее взбодрит?

– Хорошо, – сменил тактику Сорель. – Может быть, он планировал какие-то крупные сделки в последнее время?

Камилла чуть помедлила.

Моя мачеха всегда знала обо всех делах отца, но болтливой не была. Феликсу не приходилось опасаться, что утечки могут последовать со стороны супруги. Но ведь теперь его нет… Вряд ли Камилла станет молчать.

– Он хотел увеличить пакет акций в «Fidélia Capital», – наконец произнесла она, подтверждая мое предположение.

– Помимо вашего мужа крупным акционером в этом банке был Анри де Лаваль? – уточнил Гроссо. – Ваш муж боялся, что он начнет наращивать свое влияние в компании?

– Мой муж предпочитает действовать на опережение, а не бояться, – возразила Камилла. – Акции были распылены. У моего мужа было 38%, поэтому юридически Феликс все равно оставался бенефициаром. Это скорее вопрос принципа, чтобы обезопасить наши позиции.

– То есть угроза со стороны Анри де Лаваля все же была?

– Не было никаких угроз, детектив.

– И мсье Лаваль пошел вам на встречу? Продал свою долю акций? – невинно уточнил Сорель.

– Конечно, – кивнула Камилла. – Мы с Анри дружны. Наши дети помолвлены. Он соглашался отдать акции по номинальной стоимости, когда мы породнимся, но мой сын выкупил их перед свадьбой, чтобы никто не думал, что их брак с Адель основан на выгоде.

Эту часть беседы я не стал переводить. К чему лишний раз бередить раны Теоны, если она и так вынуждена каждый день любоваться чрезмерно благородной физиономией моего брата?

– Может быть ваш муж с кем-то ругался в последнее время? – спросил Сорель.

– На самом деле, чтобы поругаться с моим мужем, нужно хорошо постараться, – снова отбрила подозрения копов Камилла. – Это случается крайне редко.

– Ваш муж ладил с сыновьями? – сменил тему Гроссо, переключаясь на нас.

– Естественно, – подтвердила Камилла. – Феликс хороший отец, хоть это и не всегда бывает легко.

– А можно подробнее? Какие у вашего супруга были отношения с Маркусом? – продолжал допытываться Гроссо.

– Нормальные, – невозмутимо ответила Камилла. – Маркус – непростой человек. К тому же уже давно не ребенок, чтобы его воспитывать. Они с Феликсом могли спорить на равных, и мой муж спускал ему это с рук.

– Можете вспомнить, когда между ними был подобный спор? – задал вопрос Гроссо.

– Сложно сказать. Может, после помолвки… – пожала плечами Камилла. – Маркус заехал за вещами на следующий день, и они о чем-то говорили на повышенных тонах в холле. Но это так, ерунда. Скорее всего мой пасынок просто переживал за свою девушку, которая попала в больницу. Впрочем, вам лучше спросить об этом у него самого.

Я выдохнул, когда понял, что моя мачеха не стала в красках расписывать наш последний разговор с отцом. Мало того, что я был на взводе после драки с Адрианом… Так еще и вспылил, общаясь с отцом. Если начать придираться к деталям, в глазах Камиллы и мадам Дюваль все это вполне могло выглядеть как полноценная ссора.

– Обязательно спросим, – кивнул Гроссо. – А в каких отношениях ваш супруг был с Адрианом?

– Что за вопросы у вас? – с раздражением спросила Камилла. – Конечно, в прекрасных. Это же наш сын. Его первенец. Его гордость.

– И они даже не ссорились? – недоверчиво спросил Гроссо.

– Офицеры, скажите, у вас есть дети? – не выдержала Камилла.

– У меня дочь, – ответил Сорель.

Гроссо от комментариев воздержался.

– Детектив Сорель, вы когда-нибудь ругали свою дочь? – продолжала допытываться Камилла, поменявшись ролями с блюстителями правопорядка. – Может быть, она делала что-то такое, что вы не одобряли, как отец?

– Да, бывало, – замялся Сорель.

– Тогда вы поймете, о чем я говорю, – сверкнула холодными глазами Камилла. – Невозможно вырастить ребенка и ни разу с ним не поругаться. Иногда дети бывают неудобными, спорят с нами, думают, что умнее нас, и не всегда поступают так, как мы ожидаем. Но мне сложно представить что-то настолько вопиющее, что ты, как родитель, не сможешь принять. Ты все равно будешь бороться за свое чадо и пытаться его образумить.

– Методом кнута и пряника? – как бы невзначай уточнил Гроссо.

– Мы с мужем все же предпочитаем словами, – осадила его Камилла.

Гроссо скептически хмыкнул, но развивать тему не стал.

– Ваш муж оформлял завещание? – перешел к следующему вопросу Сорель.

– Естественно, да. Такие вопросы не терпят халатности.

– Вы знаете, кого он включал в список наследников? – подключился Гроссо.

Камилла посмотрела на него с плохо скрываемым раздражением.

– Мой муж – грамотный и рассудительный человек. Уверена, он справедливо распорядился своим имуществом.

Услышав слово «справедливо», я не сдержался и хмыкнул. Интересное определение. В устах мачехи оно явно имело не такой же смысл, как в мыслях отца.

– У вас же есть семейный юрист? – не унимался Гроссо.

Камилла молча кивнула, явно утомившись от вопросов офицеров.

– Предоставьте нам его данные, – велел он.

– Мэтр Франк Ксавье Бодрийяр, – назвала Камилла имя человека, который решал все деликатные вопросы нашей семьи вот уже 25 лет. – Данные его фирмы есть в открытом доступе.

Еще минут пять детективы расспрашивали о распорядке дня отца. Особенно их интересовал вопрос – кто знал его обычное расписание. И снова ответ моей мачехи не облегчил работу копам – привычки Феликса знали все домочадцы. Да, отец не отчитывался о своих передвижениях домашнему персоналу, но даже они были в курсе, с чего начиналось стандартное утро мсье Рошфора.

– Благодарим за сотрудничество, мадам Рошфор, – Сорель поднялся, чтобы проводить Камиллу. – Если вас не затруднит, направьте к нам, пожалуйста, вашего сына.

– Какого из?

Сорель растерялся. Я, признаться, тоже. Не ожидал, что когда-нибудь доживу до момента, когда Камилла перестанет относиться ко мне, как к пасынку, который действует ей на нервы и одним своим видом напоминает о предательстве мужа.

– Адриана, мадам Рошфор. С Маркусом мы уже говорили.

Я смотрел, как величественно кивнула детективу Камилла, когда Сорель открывал перед ней дверь, и не верил ни своим глазам, ни ушам.

Может быть, я придаю слишком большое значение этим словам, потому что всегда мечтал их услышать? А Камилла просто отстаивала честь семьи любыми способами…

– Марк? – позвала Теона. – Что с тобой? Ты выглядишь так, будто умер и воскрес…

«Или как будто узнал, что не был изгоем» – закончил я про себя мысль Теоны.

Я не перевел последние слова Камиллы, потому что не ожидал, что этот взрыв окажется настолько оглушительным. Никакого ликования не было. Только отрезвляющая мысль, что все это – пустое бахвальство перед копами.

За 18 лет Камилла ни разу не говорила мне ничего подобного в лицо. Да и не относилась соответствующе. А я, наверное, уже настолько зачерствел, что не был готов поверить вскользь брошенной фразе. Особенно учитывая, что она предназначалась не для моих ушей.

– Все нормально, – я взял руку взволнованной Теоны и легко коснулся губами тыльной стороны ладони.

– Ты переживал, что мачеха будет выставлять тебя в невыгодном свете? – догадалась Тео.

– Была такая вероятность, – кивнул я.

Развить эту мысль я не успел, потому что в кармане завибрировал телефон.

– Извини, – тихо сказал я Теоне и принял входящий, параллельно сворачивая окно с видеонаблюдением.

В несколько кликов я перешел на панель управления системой безопасности. Отец когда-то давал мне доступ, но в отличие от Камиллы я никогда не отслеживал с телефона, что происходит в доме. Теперь в этом появился смысл.

На экране мелькнули строки данных – IP-адреса, коды доступа, схема подключения к серверу видеонаблюдения. Я нашел старую сервисную учетку, скопировал данные и отправил их своему человеку.

– Получил? – коротко уточнил я, чувствуя спиной взгляд Теоны.

– Да.

– Работай, – сказал я и завершил вызов.

Оставалось только закрыть все вкладки и подчистить ненужные следы.

Теона вопросов не задавала, но и глупой не была, чтобы не понять, что я сделал. Лучше бы, конечно, не давать ей поводов для сомнений, но другого удобного момента могло и не быть. Сегодня Михель отравился и попросил день больничного.

Я возобновил трансляцию из столовой как раз в тот момент, когда Адриан садился в кресло напротив детективов. При дневном освещении он выглядел немного бледнее обычного, но держался молодцом. Лучше, чем вчера вечером во время шоу Адель.

– Мсье Рошфор, спасибо, что пришли, – поприветствовал его Сорель.

Адриан сдержано кивнул и добавил:

– Я заинтересован в поисках отца не меньше, чем вы.

– С вашего позволения, мы включим запись, – предупредил Сорель перед началом беседы.

Я снова начал вполголоса переводить основные моменты разговора для Теоны.

– Когда вы видели отца в последний раз? – спросил Гроссо, внимательно вглядываясь в лицо Адриана.

– Шестого июля, – ответил брат. – Мы с Адель уехали в Монако.

– Где разместились?

– Hôtel de Paris.

– А почему вы решили уехать в Монако? – продолжал засыпать вопросами Гроссо.

– Мы постоянно были заняты организацией праздника в честь помолвки. Потом в нашем доме было слишком много гостей. Захотели вдвоем отдохнуть.

– Мсье Рошфор, в каких отношениях вы были с отцом? – спросил Сорель, когда с уточнением алиби было покончено.

– Обычно есть, что рассказать, когда члены семьи постоянно ругаются, но мне грех жаловаться. Мы с отцом были в прекрасных отношениях, работали бок о бок, – с чувством собственного достоинства ответил Адриан.

– А ваш брат? – тут же задал вопрос Гроссо. – Ваша мама упоминала, что Маркус общался с отцом на повышенных тонах на следующий день после объявления о вашей помолвке. Вы что-нибудь знаете об этом?

Адриан чуть нахмурился. Со стороны казалось, что он пытается вспомнить, но я-то понимал, что он не мог так быстро забыть, как неделю ходил с подбитым глазом.

– Нет, но я не удивлен, если честно, – после недолгих раздумий ответил Адриан. – Маркус тогда был сам не свой.

«Какая удобная формулировка» – мрачно подумал я, сжимая подлокотники кресла. – «Оставляет такой простор для интерпретаций».

Адриан прекрасно знал, почему я был «сам не свой». Жаль он забыл упомянуть, что до этого назвал Теону и нашего ребенка «объедками, которые я подобрал с его барского стола». Копы пришли бы в восторг.

Я бы и сам мог выдать детективам такие увлекательные подробности нашей личной жизни, но мне не хотелось втягивать в это Теону, заставляя ее проходить все круги ада.

– Как вы считаете, было ли состояние вашего брата следствием разногласий с отцом? – довольно размыто спросил Сорель.

– Без понятия, – пожал плечами Адриан. – Я вообще не знал, что они говорили в тот день.

– У вас хорошие отношения с братом? – спросил Сорель.

На этот раз пауза была чуть длиннее. Адриан тщательно обдумывал свои слова.

– Мы не близки, но стараемся поддерживать друг друга по мере возможности, – осторожно ответил он.

За последние месяцы мой брат сумел вырыть такую пропасть между нами, что «не близки» – это слишком мягко сказано. Да и с поддержкой как-то он перегнул. Но ответ был таким правильным. Вполне себе в духе Адриана.

– То есть вы бы могли умолчать о сокрытии улик, чтобы защитить брата? – тут же вывернул все наизнанку Гроссо.

Я замер. Ловушка была расставлена мастерски, но Адриан был слишком умен, чтобы в нее угодить. На экране было видно, как он бросил на детектива холодный взгляд. Казалось, что он воздержится от комментариев, но все же он произнес:

– На что вы намекаете, детектив? – холодно спросил Адриан. – Хотите сказать, Маркус убил отца, а я помогал ему заметать следы?

– Заметьте, вы сами это сказали, – пожал плечами Гроссо, хищно улыбнувшись.

– Я это сказал, потому что именно это вы подразумевали под своим наводящим вопросом. Но вот, что я думаю, детектив, – холодно процедил Адриан. – Вместо того, чтобы бросить все силы на поиски моего отца, мы тратим время на разговоры.

– Такие разговоры тоже позволяют многое прояснить, – невозмутимо возразил Гроссо, ничуть не стушевавшись после открытой претензии Адриана.

– Мсье Рошфор, чисто гипотетически, кто из ваших близких мог пойти на убийство Феликса де Рошфора? – осторожно спросил Сорель.

– Чисто гипотетически мне пока сложно поверить, что это убийство, а не несчастный случай, – нахмурился Адриан. – Почему вы так считаете?

– Мы пока так не считаем, мсье Рошфор, – попытался успокоить Адриана Сорель. – Просто оцениваем эту версию. За десять дней тело вашего отца до сих пор не всплыло. Это нетипично для утопления, поэтому мы хотим оценить, кому это может быть выгодно.

– И вы решили, что это выгодно нам – его сыновьям, – хмыкнул Адриан, сделав вывод.

– Наш опыт говорит, что выгодоприобретатель обычно оказывается довольно близким убитому. Мы обязаны убедиться, что это не так, – дипломатично ответил Сорель.

– Как вы считаете, ваш отец относился к вам одинаково? – зашел с другой стороны Гроссо.

Адриан чуть приподнял бровь.

– Прошу меня извинить, мсье, мне вдруг показалось, что я нахожусь на приеме у психолога, – сказал он ледяным тоном.

В сочетании с его холодной, почти аристократической выдержкой ответ вызывал жгучее желание врезать. Но Гроссо сдержался.

– И все же, ответьте на вопрос, – настоял детектив.

– Мы с Маркусом очень разные, – вздохнул Адриан, – соответственно отец не мог относиться к нам одинаково. Он к каждому находил свой подход.

– В чем это проявлялось, мсье Рошфор? – подключился Сорель.

– Мы с отцом работали вместе, – пояснил Адриан. – Я занимался развитием телекоммуникационного сектора в бизнесе отца – услуги мобильной связи. Маркус – одиночка, он предпочитал вести дела самостоятельно и не погружался в семейный бизнес.

– То есть продолжать дело отца будете вы? – уточнил Гроссо.

– Я не знаю, – Адриан пожал плечами. – Как решил отец.

– Получается, вам неизвестен состав завещания? – уточнил Сорель.

– О нем я могу только догадываться, – ответил Адриан.

Ответ брата показался мне странным. Все он прекрасно знал. Работая бок о бок с отцом, он всегда был уверен, что рано или поздно займет его кресло. Просто решил поиграть в деликатность.

– Но вы рассчитываете получить свою часть в семейном деле? – продолжал давить Гроссо.

Адриан позволил себе легкую снисходительную улыбку одним уголком губ.

– Если бы ваш отец владел бизнесом такого масштаба и с детства погружал вас во все управленческие процессы, вы бы не рассчитывали продолжать его дело? – задал встречный вопрос брат. – По-моему, это логично.

Вот тут я ему поверил. Сейчас он не пытался казаться правильным. Адриан фактически указал детективу его место и это звучало до жути высокомерно… Но он говорил правду. Его действительно воспитывали с мыслью, что компания отца не должна принадлежать кому-то другому. Только ему. Только Рошфору.

Гроссо качнул головой, взвешивая ответ Адриана. Было видно, что детектив пытается нащупать слабое место, но мой брат держался как кремень.

– Если вы работали с отцом так плотно, может, вам известно, были ли у вашего отца недоброжелатели? – вмешался Сорель, меняя ход беседы.

– У нас есть крупный конкурент, – кивнул Адриан. – Конечно, они бы хотели, чтобы наши позиции на рынке ослабли.

И это тоже правда. Мы замечали, что в последние годы вечные соперники отца старались догнать его в инновациях. Но вся их грязная игра обычно ограничивалась тем, что конкуренты писали заказные статейки об очередях в наших отделениях.

– А ваш брак с Адель де Лаваль и союз с ее семьей способен укрепить ваши позиции даже после смерти отца? – спросил Гроссо.

– Я не рассматриваю женитьбу в таком ключе, – ровным голосом ответил Адриан. – Предпочитаю не смешивать личное и деловое.

– Прямо как ваш брат, – хмыкнул Гроссо. – Он тоже утверждает, что женится по любви. Кстати, как вы относитесь к его выбору спутницы жизни? Теона Азарова.

Услышав свое имя, Теона напряглась. Адриан быстро сглотнул. И хоть лицо брата сохраняло спокойствие, кадык заметно дернулся.

– Прекрасно. Теона – хорошая девушка. Надеюсь, они будут счастливы.

– А как новость о беременности Теоны восприняли ваши родители? – продолжал Гроссо, внимательно наблюдая за реакцией Адриана.

– А они вообще в курсе? – чуть нахмурившись спросил Адриан.

Со стороны казалось, что он говорит о таком пустяке. Настолько маленьком и неважном, что ему вообще не обязательно уделять время.

– Вы думаете, нет? – удивился Гроссо.

– А я не знаю, – пожал плечами Адриан.

– Что ж, спасибо за содействие, мсье Рошфор, – поблагодарил Сорель, давая понять, что допрос подошел к концу. – Если у нас появятся вопросы…

– Я в любое время к вашим услугам, – закончил за него Адриан. – Готов помогать следствию.

Как ни странно, после просмотра допросов всех членов семьи пришло отрезвляющее спокойствие. Стало понятно, детективы подозревают не только меня одного. Они копают под всех, проверяя возможные версии. Что ж, пусть.

Можно было не суетиться, но я привык жить по принципу: кто владеет информацией, тот владеет миром. Сейчас это казалось особенно важным, учитывая, что совсем скоро я создам собственную семью и просто обязан их оберегать.

Я посмотрел на Теону, и она ободряюще улыбнулась в ответ.

– Мне кажется, все не так плохо, – заключила она и пересела со своего кресла ко мне на колени, разом повышая давление во всех стратегически важных местах.

Ее короткий белый сарафан в горох немного задрался, оголяя стройные ноги. Думать и дышать как-то сразу стало труднее. Кровь прилила к паху, брюки показались тесными, а когда ее бедро уперлось в мой твердый член, я и вовсе перестал понимать, что делаю.

Глядя ей в глаза, я запустил руку ей под юбку и нащупал нужную точку сквозь кружевное белье. Пухлые губы Теоны распахнулись в сладком вздохе, и я смял их в грубом, настойчивом поцелуе.

Я успел изголодаться. Последние события оказались настолько изнуряющими. Было не только не до того… Хуже. Все было под строжайшим запретом. Близость с любимой девушкой могла стать исцеляющей, дарить забвение хотя бы на время, но мы не могли получить даже это.

Я специально держался подальше, а Теона между тем всегда оставалась рядом. Такая же манкая, родная, красивая, теплая.

Ее тело откликалось на мои ласки, а белье быстро намокло.

– Ма-а-а-рк, – с привычным полустоном протянула она мое имя, – тут камера.

– Не думай о ней сейчас. Я все сотру.

Я развернул ее к себе спиной и сдвинул трусы в сторону. Каждое мое прикосновение заставляло ее дрожать от возбуждения. Она извивалась у меня на коленях, раскрываясь все больше и больше. Лаская ее одной рукой, я подключил вторую и плавно погрузил в нее палец. Хватило секунд 30, и она вздрогнула прямо на мне в сильном оргазме.

Но мне было этого мало. Я хотел ее всю.

Знал бы Михель, что мы творили на его рабочем столе… Но он этого не увидит. Придется стереть все следы, но поддаться порыву страсти, когда ждал так долго, казалось важнее, чем сбивать настроение, перемещаясь к нам в спальню через весь дом.

Я усадил Теону на стол и, глядя ей в глаза, стал расстегивать брюки. Промедление отражалось мучительной тяжестью в области паха, но от ее томного взгляда я сходил с ума и был готов растягивать предвкушение еще долго.

Теона чуть откинулась на столе, упираясь одной рукой в деревяную поверхность, другой же она провела вдоль своего тела. Ее тонкие пальчики замерли на уровне сосков, и я не удержался и наклонился к ней, оставляя дорожку из поцелуев на ее шее, ключицах и ложбинке между грудью. Продолжая целовать Теону, я стянул лямки ее сарафана вниз и оголил ее заметно округлившуюся грудь.

Медлить больше не получалось. Крышу сносило настолько, что я готов был сорваться и оттрахать ее на этом столе, но я помнил стоп слово – беременность. Я не мог ей навредить.

Хотя чего греха таить… В медленном погружении в любимую женщину была своя прелесть. Особенно после долгого воздержания. От острых ощущений я готов был кончить как пацан, увидевший первый раз грудь девушки. Приходилось сдерживать себя, вспоминать дыхательные техники и сходить с ума от того, какая она горячая, тугая и сочная.

С каждым толчком огонь растекался по телу. Восприятие обострилось на максимум и стало понятно, что мы оба не продержимся долго.

Теона практически сползла со стола. Я подхватил ее, помогая встать на ноги, и развернул к себе спиной. Вид оголенных ягодиц был восхитительный. Она чуть прогнулась, дожидаясь, когда я войду и сладко сжалась, захватывая в тиски мой член. Одно томное движение стало катализатором. Вспышкой. Чередой гребаных фейерверков, уносящих с собой все здравомыслие. Хватило пары сильных толчков, чтобы по телу Теоны прошел первый сильнейший спазм, второй такой же унес за собой и меня.

– Можно я засчитаю это лучшим оргазмом в своей жизни?

Ее дыхание все еще оставалось тяжелым, а тело быстро расслабилось и обмякло. Я придержал Теону, параллельно надевая брюки. Затем подхватил ее на руки и сел обратно в кресло, устраивая ее у себя на коленях.

– Любовь моя, у нас впереди вся жизнь. Неужели ты думаешь, что мы ограничимся одним?