Глава 16

– С чего ты взяла, что тебе его кто-то даст? – невозмутимо спросил Марк.

– А есть что скрывать? – подняла изящно уложенные брови Адель. – Маркус, можешь не отвечать. Это и так понятно. Если вы с Теоной соглашаетесь на тест, значит, ребенок действительно ваш. Разве вы не поможете Адриану? Вроде бы, это должно быть в ваших интересах…

– Мне плевать, что ты там себе напридумывала, – не поддался на провокацию Марк, – но я считаю, что ты суешь нос не в свое дело. Поэтому прости, Адель, но я не собираюсь обслуживать твои капризы. Либо верь на слово, либо…

– Что ж… – Адель сложила руки на столе, размышляя, как быть.

Какое-то время она молчала, глядя куда-то в сторону. Затем повернулась к Адриану и положила руку на его плечо.

– Милый, – вкрадчиво начала она, – как бы Маркус не пытался диктовать свои условия, я тоже не намерена отказываться от своих требований. Мне кажется, вам всем есть, о чем поразмышлять. Все-таки вопрос важный… А я пока займусь своими делами. Меня пригласили на съемку в Саудовскую Аравию. Я как раз думала, лететь или нет.

Адель встала из-за стола, наклонилась к Адриану, целуя его в гладко выбритую щеку.

– Счастливо оставаться, – мурлыкнула она и, помахав нам всем на прощание, удалилась из столовой, громко цокая каблуками и покачивая бедрами.

Несмотря на всю свою выдержку Адриан выглядел так, будто на него вылили ушат помоев. Он не рвал на себе волосы, не бил посуду. Просто сидел с таким обреченным и уставшим видом, как будто ему уже все равно, что там вокруг него происходит: взрыв, эпидемия или техногенная катастрофа. Морально он был готов выдержать еще с десяток ударов судьбы.

Он не смотрел ни на меня, ни на Марка, а на его лице бегущей строкой транслировалась примерно следующая мысль: «Как же вы все меня достали…».

Я думала, он попытается остановить Адель, пойдет за ней, но он не сдвинулся с места, и такое молчаливое принятие удивляло. Кажется, если твоя помолвка повисла на волоске, все-таки как-то стоит подсуетиться, если только…

Если только тебе не все равно.

В комбинации с его предложением «сбежать с помолвки» такое поведение выглядело совсем в другом свете. Может, он и правда тогда был готов расстаться с Адель?

В любом случае, это уже неважно. Но все-таки мне было любопытно, почему он подавлен. Неужели из-за того, что ему пришлось солгать? Отречься от собственного ребенка, поддерживая версию Марка?

Хотя, о чем это я? Благородство и Адриан – это сказка, страницы которой я успела перелистнуть. Он делал это в собственных интересах. Вряд ли он мог сказать Адель: «Да, это мой ребенок», если даже его потенциальное родительство вызывало в ней такую бурю. Он ждал, что она поверит, и не рассчитывал, что Адель начнет настаивать на тесте ДНК.

– Да уж, – фыркнул Адриан, откидываясь на спинку кресла. – Возобновили семейные традиции.

– В лучшем виде, – иронично усмехнулся Марк. – Собрались за одним столом, разругались в пух и прах. Все как в детстве.

– Адриан, и ты так легко отпустишь Адель? – кивнула я в сторону двери, за который скрылась его невеста.

– Да мне плевать, – раздраженно отрезал он, – пусть катится к черту!

– Адриан, мне кажется, в тебе сейчас говорят эмоции, – осторожно заметила я. – Последняя неделя была сложной…

– Сложной? – перебил он, удивленно вскинув брови. – Да, черт возьми! Ты права! Отца ищем уже неделю. Мать заперлась в комнате и отказывается выходить. Моя невеста только что повела себя как последняя стерва. А я… – он пристально посмотрел мне в глаза. – А я сижу здесь и пытаюсь разобраться, почему мне, черт возьми, так плевать на большинство из этих проблем.

«Да ну, нет» – подумала я, заерзав на мягком сидении.

Каждой клеточкой тела я прочувствовала то, что он сказал между строк.

За долю секунды перед глазами пронеслось несколько воспоминаний: от его просьбы подождать, когда он вручал мне помолвочное кольцо, до виноватых взглядов в больнице и слез от звуков сердцебиения нашего ребенка.

Но верить этой догадке я не хотела. Все в прошлом. Хоть я и не сожгла все мосты, но выбор сделала и менять свое решение не собиралась.

Марк тоже уловил скрытый намек в словах брата.

– Давай ты не будешь истерить, – предостерег он, – у всех поступков есть последствия. Я думал, тебе это известно.

– Что-то запамятовал, – хмыкнул Адриан и поднялся из-за стола. – Ладно, не буду вам портить вечер.

***

Следующим утром я спустилась в холл вместе с Марком, чтобы проводить его на встречу с представителями береговой охраны. Он собирался обсудить с ними дальнейший план работ, потому что поиски затягивались, а результатов все не было. Мы вышли на улицу и замерли на пороге. К дому подъехала машина и из нее вышли детективы Сорель и Гроссо.

– О, мсье Рошфор, поздравляем вас с новым статусом, – вместо приветствия сказал Гроссо. Впрочем, ничего похожего на радость в его голосе не наблюдалось.

– Это с каким же? – хмуро уточнил Марк.

Мы оба подозревали, каким будет ответ.

Оказалось, не одна Адель испытала неподдельный интерес к репортажу про младшего Рошфора, который готовился стать папочкой. Эта новость заинтересовала и правоохранительные органы.

– Как же? Вы скоро станете отцом. Вы ведь еще не успели узаконить свои отношения? – спросил Гроссо, указывая на меня пальцем. – Я ничего не путаю?

Его напарник Сорель виновато топтался с ноги на ногу, дожидаясь, пока Гроссо закончит расспросы, но вмешиваться не спешил. Хотя был старше по возрасту, да и по званию. Русоволосый детектив своей внушительной комплекцией и мягкими чертами лица напоминал добродушного медведя в отличие от своего холодного коллеги.

Гроссо тоже не уступал в росте своему боевому товарищу, но был худощавым и жилистым – все это, в совокупности с тяжелым и цепким взглядом, делало его намного опаснее. Такой себе затаившийся хищник, выжидающий наилучший момент для атаки.

– Офицер, я опять не понимаю, как относится моя личная жизнь к поискам моего отца, – холодно прокомментировал Марк. – У вас появились новости по ходу расследования?

– Как раз по этому поводу мы и приехали, мсье Рошфор, – отозвался Сорель. – К сожалению, за девять дней так и не поступило никаких известий о том, что тело вашего отца было найдено. Стандартный протокол в таких делах подразумевает завершение активной фазы поиска. Мы понимаем, что с вашими ресурсами вы скорее всего захотите продолжать наблюдение и это не противоречит регламенту. Однако, все мы понимаем, что это более вялотекущий процесс.

Тон детектива мог показаться успокаивающим, но было понятно, что это лишь прелюдия. Они бы не приехали просто так, чтобы сказать Рошфорам, что пора сворачивать поиски.

– Мой коллега, плавно подводит к тому, что при тех масштабах операции, которые вы успели развернуть, вы уже должны были найти тело Феликса де Рошфора, – снова перехватил инициативу Гроссо. – А если этого не происходит так долго, у нас появляется вполне логичный вопрос: а точно ли это несчастный случай? В связи с этим мы хотим задать ряд уточняющих вопросов, мсье.

– Уточняющих? – холодно переспросил Марк, сунув руки в карманы брюк.

И хоть он не подавал виду, я понимала, что его нервируют оба детектива. Одним только напоминанием, что поиски до сих пор не принесли результатов, Сорель давил на больную мозоль. Что уж говорить про Гроссо? В отличие от своего деликатного коллеги он прямо заявлял о своих подозрениях.

– Все верно, мсье Рошфор. Вы не волнуйтесь, это стандартная процедура, – поспешил объясниться Сорель. – Мы просто побеседуем с каждым членом семьи в индивидуальном порядке.

Как бы Сорель не пытался сгладить острые углы и усыпить бдительность, было понятно одно – детективы хотят опрашивать каждого по отдельности, чтобы развязать всем языки и выявить несостыковки. И вроде бы это должно быть в наших интересах… Но что-то мне подсказывало, это не так. Готова поспорить, Гроссо уже прикидывал, кому из нас наручники подойдут больше.

– Мсье Рошфор, начнем с вас, если не возражаете, – сказал Гроссо, и судя по утвердительному тону, это был не вопрос.

– Разумеется. Пройдемте в столовую, – кивнул Марк и пригласил их в дом.

Прежде чем уйти с детективами, он успел бросить на меня всего один взгляд, который, по всей видимости, должен был меня успокоить, но это не сработало. Волнение только усиливалось.

Я зашла с ними в дом, но поняла, что пройти дальше холла мне никто не позволит. Замерев, я растерянно смотрела им вслед и вышла из оцепенения, только когда они скрылись за дверью столовой. Ничего не оставалось, кроме как уйти в малую гостиную и прислушиваться к звукам из коридора.

В последнее время мы только и делали, что ждали, но на этот раз ожидание Марка было одним из самых нервных. Вместо того чтобы успокоиться, я мысленно составляла список вопросов, которые могут задать детективы, и готовилась к обороне. С каждым продуманным ответом во мне росло возмущение. Я невиновна. Марк невиновен. Почему мы должны доказывать это и оправдываться?

Спустя 40 минут ожидания я успела себя сильно накрутить и раскрутить обратно. Просто постаралась принять мысль, что подозрительно-обвинительный тон Гроссо – это обычный стиль общения, который он выработал за годы службы в правоохранительных органах.

Я ничего, в сущности, не знаю о Феликсе, кроме того, что он был неплохим человеком. Я не в курсе, имел ли он врагов. Я ничего не знаю о его делах. Какой смысл им вообще со мной разговаривать? Но все-таки я понимала, что допрос состоится и от этого было тревожно.

Чувство тревоги усиливалось, когда я начинала думать про Марка. Гроссо явно невзлюбил его с первого взгляда, и теперь просто искал повод, чтобы придраться к младшему Рошфору, а тот в ответ только подливал масла в огонь.

Марк не пытался перед ними лебезить и отстаивал свои интересы, когда вопросы следствия становились слишком провокационными. Конечно, все это вызывало подозрения у полиции. Но не у меня. Я понимала, что Марк пытается меня защитить. Но поймут ли это детективы? Или для них это будет еще одним аргументом, чтобы повесить затянувшееся дело на удобного подозреваемого?

Из коридора послышался звук открывшейся двери. Я вскочила с дивана и высунула голову в дверной проем. По коридору шел Марк. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – разговор прошел не особо гладко. Он выглядел раздраженным и взвинченным, хотя изо всех сил пытался это скрыть.

Марк быстро пересек коридор и приблизился ко мне, понижая голос до шепота:

– Когда они будут задавать вопросы, отвечай, но не вдавайся в подробности. Любое твое слово они попытаются вывернуть наизнанку.

Он быстро обнял меня и поцеловал в щеку, продолжая шептать.

– Пользуйся тем, что ты русская. Не показывай, что свободно говоришь по-английски, иначе из тебя вытрясут всю душу. Я бы мог настоять на присутствии адвоката, но тогда они точно решат, что я виновен в смерти отца.

От его слов по спине пробежал неприятный холодок, но, как ни странно, в нужный момент я смогла взять себя в руки. Глубоко выдохнув, я напомнила себе:

«Они не смогут меня запугать».

Стало легче.

Понимая, что сейчас не время для вопросов, я молча направилась к выходу. Марк пошел со мной.

– Мадам, проходите, – пригласил меня Сорель, когда мы показались в дверях столовой.

– Мсье Рошфор, дальше мы сами, – холодно сказал Гроссо.

Марк приободряюще погладил меня по спине и тихо сказал:

– Не волнуйся. Помни, что вас сейчас двое.

За длинным столом Рошфоров детективы выглядели как два члена экзаменационной комиссии, цель которой – завалить как можно больше студентов. Или как судьи, которые вот-вот вынесут приговор. Ни та, ни другая ассоциация мне не нравилась, но мое мнение в этот момент никто не спрашивал.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – вежливо предложил Сорель, указывая на стул. – Вы не возражаете, если мы запишем нашу беседу? Не волнуйтесь. Диалог не займет много времени.

– Нет, – ответила я.

– Прекрасно, – кивнул Сорель и включил камеру. – Для начала скажите, пожалуйста, где вы были в день исчезновения Феликса де Рошфора?

– В больнице, – кратко ответила я, вспоминая слова Марка про языковой барьер.

– Вы посещали какого-то определенного врача? – уточнил Гроссо.

– Нет. Я лежала в больнице.

– У вас какие-то проблемы со здоровьем? – участливо спросил Сорель.

– Я беременна. Лежала на сохранении.

– У какого доктора наблюдались? – невозмутимо задал вопрос Гроссо, но было понятно, он собирает факты, чтобы проверить мои слова.

– Доктор Кэтрин Лемар. Клиника Santa Maria в Ницце.

– Как долго там находились? – поинтересовался Сорель.

– Десять дней.

– И когда вас выписали? – ледяной взгляд Гроссо пробирал практически до самых костей.

– В 11:00 утра в день исчезновения мсье Рошфора. Но мы тогда еще не знали, что он исчез.

– Когда вас выписали, куда вы поехали? Сюда? – продолжал заваливать вопросами Гроссо.

– Нет. В Монако, к моему жениху.

– Давно вы с ним живете вместе? – спросил Гроссо.

Я замялась. Вопрос прозвучал безобидно, но я прекрасно понимала, к чему он ведет. К бомбе замедленного действия.

Если говорить о Монако, то мы не провели там и двух дней… И этот факт тянул за собой целый вагон вопросов.

Как объяснить детективам, что мы живем вместе чуть меньше двух месяцев? А как они отреагируют, если узнают, что половину из двухмесячного срока наши отношения были чистой фикцией? От того факта, что до Марка я встречалась с его братом, они вообще впадут в экстаз. Я уже молчу о ребенке, отцом которого был один брат, а растить собирался второй.

– Мадемуазель? – Гроссо нетерпеливо постучал ручкой по столу, привлекая мое внимание. – Вы не ответили на вопрос. Как давно вы живете с мсье Рошфором?

– Недолго, – уклончиво ответила я.

– Недолго – это сколько? – уточнил Гроссо.

– Офицер, вы же знаете, что я беременна. Зачем вы вынуждаете меня признавать, что беременность вышла незапланированной? Как-то это не по-мужски.

Я настолько была возмущена тем, как въедливо они кидались на каждое мое слово. От накала эмоций мне даже стало обидно за себя, и я расплакалась.

Офицеров, конечно, слезами не проймешь, но Сорель все-таки стушевался.

– Простите, мадам, это всего лишь наша работа, – виновато сказал он. – К тому же мы видим, вы в накладе не остались?

Он кивнул на мое кольцо с изумрудом, размер которого в эту минуту казался кричащим.

– Мсье Рошфор сделал вам предложение? – добавил Сорель.

Так и хотелось крикнуть: «Какой из?». Но тогда детективы наткнутся на ту самую золотую жилу, которую они так усердно искали. А дальше дело техники… Натянут сову на глобус и уедут домой, довольно потирая ладошки оттого, что не дали очередному «висяку» заваляться в их пыльных архивах.

– Да, Маркус сделал мне предложение, – медленно ответила я, пытаясь совладать с эмоциями.

– И когда свадьба? – ухмыльнулся Гроссо.

– Очевидно, нескоро, – все-таки вышла из себя я. – Мы все переживаем из-за того, что мсье Рошфор утонул, а не думаем, где и когда пожениться.

– Действительно, – хмыкнул Гроссо. – Как отреагировала семья Маркуса на ваш скорый союз?

– Нормально, – машинально ответила я, пожимая плечами.

Вспоминать о том, как было на самом деле, даже не хотелось. С Рошфорами и с их приближенными я успела испытать столько унижений, что сейчас сказанное казалось защитной реакцией. Я не была готова выворачивать душу наизнанку перед незнакомыми людьми и проще было спрятаться за нейтральным, пусть и не самым правдивым, ответом.

– Просто нормально? – недоверчиво вскинул брови Гроссо. – Такие люди, как семья Рошфор, не любят пускать кого-то в свой круг. Тем более, когда это происходит столь поспешно.

– Вы снова пытаетесь меня унизить, офицер?

– Даже в мыслях не было, – равнодушно ответил Гроссо, продолжая сверлить меня въедливыми серыми глазами.

– И все же, вы успели получить благословение от мсье Рошфора? – миролюбиво спросил Сорель.

В его невинном вопрос скрывался подвох. Между строк читалось что-то вроде «Мог ли Марк грохнуть папочку, если тот не одобрил его выбор?».

– Официальное с печатью и подписью? – уточнила я, а потом решила, что мой сарказм звучит уж слишком вызывающе. – Нет. Но мсье Рошфор относился ко мне очень хорошо, когда мы гостили в его доме перед объявлением о помолвке Адриана и Адель.

– Вы с ним близко общались? – спросил Гроссо.

– Нет. Регулярно виделись на семейных ужинах и торжествах. Он всегда был ко мне внимателен и добр. Радовался за сына, – вспомнила я ту неожиданную встречу, когда торопилась вечером на тайное свидание к Адриану, а Феликс благодарил меня за счастье Марка.

– А когда вы получили предложение руки и сердца от Маркуса? – задал вопрос Гроссо.

Я задумалась.

– Сложно сказать. Когда Маркус узнал о ребенке, он сразу дал понять, что я могу быть в нем уверена, – задумалась я. – В больнице тоже говорил об этом.

– А когда вручил это кольцо? – не отставал Гроссо.

– Когда меня выписали из клиники.

Сорель и Гроссо едва заметно переглянулись, и я сразу поняла, что в их глазах этот факт не выглядит так безобидно, как в моей голове. Марк сделал мне предложение в день, когда Феликс ушел плавать и не вернулся. Выходит, отец семейства не знал про этот свершившийся факт, а если знал и был против, то уже не мог помешать.

Мои слова про наши хорошие взаимоотношения со старшим Рошфором вряд ли убедят детективов в обратном.

– В принципе, пока мы услышали все, что хотели, – заключил Сорель, подводя итог нашей беседы.

– Пригласите к нам мадам Рошфор, пожалуйста. Если вас не затруднит, – попросил Гроссо.

К концу допроса мои нервы были настолько ни к черту, что даже в его последней фразе я видела подвох. Как будто он прощупывал, в каких отношениях я с Камиллой.

– Конечно, – кивнула я детективам и встала из-за стола.

Из столовой я выходила с ощущением полного опустошения. Казалось, поворотная точка пройдена, а дальше на полной скорости мы скатимся на самое дно. И все под чутким контролем въедливого Гроссо.

С чего он вообще взял, что Феликса убили? Тело не найдено. Мы своими глазами видели, как он зашел в воду. Зачем им вообще проверять эту версию? И почему первыми под подозрение попали мы? Были ближе всего к старшему Рошфору, а значит, имели возможность? Логика, конечно, есть, но в голове все это пока не укладывалось.

– Тео, – вернул меня на землю Марк, перехватывая в коридоре.

Я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как на автопилоте прошла половину пути, поравнявшись с лестницей, ведущей на второй этаж.

– Ты в порядке? – Марк положил руки мне на плечи, вглядываясь мне в глаза.

– Да, я в норме, – кивнула я. – Просто задумалась.

– Пойдем со мной.

Марк взял меня за руку и повел в противоположную сторону коридора – в крыло, где располагался хозблок и крытый бассейн.

– Подожди. Они просили пригласить Камиллу.

– Адриан с ней. Сейчас скажу ему, – прервал меня Марк, доставая телефон и на ходу набирая номер брата.

Видимо, пока я была в столовой с детективами, Марк успел предупредить Адриана о визите Сореля и Гроссо, потому что по телефону он сказал всего лишь:

– Проводи Камиллу к нашим гостям.

Марк спрятал телефон в карман и прошел мимо закрытых дверей обеденного зала, миновал крытый бассейн, и свернул за угол.

– Ты снова хочешь проверить записи с того дня? – удивленно спросила я, когда мы остановились у неприметной двери в конце коридора.

– Почти.

Не знаю, куда Марк успел выпроводить Михеля, но на посту сотрудника службы безопасности не оказалось. Зато были мониторы, показывающие каждый уголок дома с разных ракурсов, в том числе столовую, где сейчас Гроссо и Сорель ждали Камиллу.

– У тебя тут прямая трансляция в режиме реального времени? – догадалась я.

– Именно, – кивнул Марк, пододвигая ко мне черное кожаное кресло на колесах. – Часть твоего допроса я тоже успел посмотреть.

– Ты видел, как они переглянусь, когда услышали, что ты сделал мне предложение в день исчезновения отца? – спросила я то, что никак не выходило из моей головы. – Мне же не показалось, что они это связали?

– Связали или нет, это еще ничего не доказывает, – успокоил меня Марк. – Простое совпадение.

– Все равно зря я это сказала…

– Любовь моя, я же не просил тебя врать. И не попрошу. Просто предупредил, чтобы ты была на чеку.