Глава 28

Маркус

Слова Гроссо были выстрелом в голову, но вместо глухого хлопка раздался громкий звон падающей монетки – пришло уведомление на телефон. Машинально я глянул на экран.

«Нашли след в проводках Дублин банка. Готовься».

– Пожалуйста, передайте мне ваши личные вещи: телефон, ключи, ремень, часы. Все будет описано и возвращено после процедуры дознания, – беспристрастно сказал Сорель.

Оставалось только сделать то, что он просит.

Я выключил телефон и протянул его офицеру полиции, ключи от машины сунул совершенно ошалевшей Теоне, сдал ремень и часы.

– Я не убивал отца, – сказал я Тео, пытаясь передать ей хотя бы толику спокойствия, но ужас и застывшие слезы в ее глазах говорили, что этих слов недостаточно.

Не хотелось думать, что она перестанет мне верить, но с этим я буду разбираться позже.

Она не останется одна. Я просчитывал и такой исход, поэтому на случай моего задержания за нами по пятам ездил Пауль, и как только я сяду в машину копов, он увезет мою девочку домой, в Монако. Туда, где никто не будет пудрить ей мозги, пытаясь втереться в доверие.

– Это еще предстоит доказать, – сухо сказал Гроссо и похлопал меня по плечу, намекая, что пора сесть в их тачку.

Я даже не пытался сопротивляться. Это бесполезно, да и ни к чему.

Кинув последний взгляд на Теону, я чувствовал кипящую ненависть к Гроссо и Сорелю. Они вынудили Тео стать свидетельницей моего задержания и испытать дикий стресс на шестом месяце беременности. От вида ее слез сердце обливалось кровью, а я даже не мог ее толком утешить. Оставалось только надеяться, что она сможет это пережить и со временем я сделаю все возможное, чтобы восстановить ее нервные клетки.

Меня усадили на заднее сиденье полицейской машины. Гроссо сел рядом, на случай если я захочу сбежать и, как в кино, выпрыгнуть находу. Сорель занял место водителя. Я не спешил общаться с детективами, да и они не пытались завязать разговор раньше времени. Похоже, берегли силы для допроса.

Мы прибыли в участок. Процедура регистрации заняла минут пятнадцать. Фотографии, отпечатки пальцев, опись изъятых вещей.

– Надеюсь, вы уже сообщили моему адвокату о задержании? – насмешливо поинтересовался я.

– Разумеется, – кивнул Гроссо. – Он уже едет.

– Чудно.

Затем меня провели в одну из комнат для допросов и оставили наедине со своими мыслями. Возможно, копы надеялись понаблюдать из-за зеркала в полстены, как я заламываю руки от страха, но такого шоу в программе не планировалось. Пусть смотрят. Пусть анализируют мою мимику и жесты. Им это все равно не поможет.

По ощущениям я провел в тишине и одиночестве около часа. Копы понимали, что я не начну общаться без адвоката, но, если бы я не рассчитывал, куда попаду, решил бы, что это неплохой способ оказать давление.

Наконец, дверь открылась. Первым вошел Льюис Олланд. Глумливая улыбочка на лице моего адвоката красноречиво давала понять, что он готов трахнуть в задницу любое обвинение и уложить на лопатки всех, кто нарушит мои права.

– Маркус, – адвокат хлопнул меня по руке в знак приветствия, – как ты?

– Как видишь наслаждаюсь гостеприимством французской полиции.

– Сильно не увлекайся, – усмехнулся Олланд и занял место рядом со мной. – Я ознакомился с ордером на дознание. Формально у них есть основания для задержания на двадцать четыре часа, но доказательная база выглядит слабо. Так что скоро поедем домой.

После него в кабинете появились Чип и Дейл в лице Сореля и Гроссо, вот только эта парочка не спешила мне на помощь, а напротив готовилась прессовать, выбивая признание. Вряд ли у них были шансы, но настроены они, судя по виду, серьезно.

Детективы заняли места напротив нас и первым заговорил Сорель. Гроссо же занял позицию наблюдателя.

– У нас есть информация, что незадолго до гибели мсье Рошфора между ним и его младшим сыном Маркусом произошел серьезный конфликт. После этого Феликс де Рошфор выставил сына из дома и забрал у него ключи от машины.

– Вы уверены, что все так и было? – спросил я, прежде чем вмешался мой адвокат.

– Это подтверждают свидетели и записи с камер видеонаблюдения.

– Отец не выставлял меня из дома и ключи я ему отдал сам.

– Офицер Сорель, это недостаточно веская причина, чтобы удерживать моего клиента двадцать четыре часа.

– Конечно, – кивнул Гроссо. – Это только начало. Повздорив с отцом, Маркус пожалел о своем опрометчивом поведении и испугался, что мсье Рошфор вычеркнет его из завещания. Подозреваемый скрыл от следствия визит к семейному юристу, который он совершил в одно время с отцом, а когда информация всплыла на поверхность, стал утверждать, что они разминулись. Скажите, Маркус, вы пытались отговорить отца вносить изменения, а потом решили перестраховаться и убили его? Вы же как никто другой знакомы с понятием блеф. Зачем вы действовали так опрометчиво?

– Это снова всего лишь ваши домыслы, – невозмутимо парировал Льюис. – Совпадение времени визитов – не преступление. Где конкретные доказательства?

– Увы, эти домыслы не беспочвенны, – возразил Гроссо. – От сотрудника службы безопасности, который служил в доме мсье Рошфора, нам стало известно, что Маркус де Рошфор предоставил доступ посторонним людям к системе видеонаблюдения в доме своего отца через старую учетную запись. Кроме того, были удалены некоторые фрагменты видео. Заметали следы, Маркус?

– А вы не проверили, сколько всего фрагментов было удалено, детектив? – задал я встречный вопрос. – С каких именно камер? В какое время?

– Мы точно знаем, что вы пытались скрыть следы своего же проникновения в сеть, – озвучил свои доводы коп. – Мы видели, как вы шли в сторону служебной комнаты сотрудника, а вот весь период нахождения внутри предпочли не раскрывать. Сейчас мы отсматриваем все материалы и наверняка найдем что-то еще, поэтому, мсье Рошфор, мой вам совет. Начните говорить. Добровольное признание уменьшит вам срок.

Олланд расслабленно откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя, что слова Гроссо его ничуть не впечатлили.

– Детектив, позвольте уточнить, – с нарочитой вежливостью произнес он. – Вы сейчас пытаетесь выстроить обвинение на том, что мой клиент воспользовался учетной записью в доме собственного отца? В доме, где он вырос и имел полное право там находиться? Это все, что у вас есть?

– Мы только начали, – огрызнулся Гроссо.

– Вот именно, вы только начали, – кивнул Олланд, – а уже хватаетесь за соломинку. Удаленные фрагменты записей – это косвенная улика, которая ни о чем не говорит. У вас нет орудия убийства, нет свидетелей преступления, нет прямых доказательств причастности моего клиента. Все, чем вы располагаете – это семейная ссора и визит к юристу. С таким набором любой судья рассмеется вам в лицо.

Я молча наблюдал за их словесной дуэлью, позволяя Льюису делать свою работу. Но в какой-то момент понял, что пора вступить в игру самому. Хватит отсиживаться за спиной адвоката.

– Пытаясь докопаться до истины, господа, вы начали рыть не в ту сторону, – холодно заметил я, прерывая перепалку адвоката и детективов.

Все трое повернулись ко мне.

– При этом не делали главного – не искали убийцу моего отца.

Гроссо открыл было рот, чтобы возразить, но я его опередил:

– Да, я действительно удалил одну запись с камер видеонаблюдения.

Детективы торжествующе переглянулись.

– Это подсудное дело, между прочим, – заметил Сорель.

– Я бы с вами поспорил, офицер. Это записи в доме моего отца, а не в общественном месте. Я имел полное право распоряжаться этими данными по своему усмотрению.

– Это возможные записи преступления, – не спешил соглашаться Гроссо.

– Увы, это были записи близости с моей невестой, – спокойно пояснил я, глядя ему прямо в глаза. – И я бы предпочел, чтобы посторонние люди не разглядывали их под лупой.

Продолжая следить за реакцией офицеров, я начал выкладывать все карты на стол.

– Я не надеялся на вашу помощь в расследовании, но меня правда очень расстраивает, что вы проверяли камеры только в тех временных интервалах, на которые вам указал наш домашний персонал. Этого мало.

На лицах детективов мелькнуло замешательство, но я не дал им опомниться.

– Если бы вы отсмотрели все, вы бы увидели куда больше странностей. Например, как мой разъяренный брат вылетает из кабинета отца. Или как мой отец в столовой допытывается у своей супруги, знала ли она о том, что моя невеста беременна от Адриана.

Если до этого Сорель и Гроссо просто были растеряны, теперь в их глазах явно читалось изумление.

Теона пыталась меня защитить и не раскрывала подробностей наших отношений, чтобы детективы не сделали неверные выводы. Я тоже думал, что они все истолкуют превратно, поэтому молчал. Но именно в этом факте крылась разгадка. Точнее катализатор всех дальнейших событий.

– Вы бы могли запросить состав завещания, – продолжил я.

– Мы сделали это, – мрачно сказал Гроссо.

– И ничего подозрительного не увидели? Вас не смутило, что моему брату досталась компания-пустышка, которая практически не приносит прибыли? Что он обналичил почти все свои ликвидные активы, выкупая акции банка у Анри де Лаваля, а отец в последний момент лишил его того, к чему готовил всю жизнь? Как думаете, это тянет на мотив?

Уверенность, с которой Сорель и Гроссо начали этот допрос, таяла на глазах. Оба детектива пристыженно молчали. Без слов было ясно, они понимают, что я прав.

– Тогда, может быть, вас смутят подозрительные движения крупных сумм через счета Дублин-Банка? Или видео со скрытой камеры в кабинете моего отца?

– Какой еще камеры? – нахмурился Гроссо.

– Мои специалисты обнаружили, что в нашей сети была еще одна камера, доступа к которой Михель не получал. Он был только у отца. А там мы нашли одно интересное видео… Льюис, покажи его нашим друзьям.

Я передал этот файл Олланду зразу же, как мне его прислали. В тот момент у нас не было всех козырей на руках, чтобы раскрывать карты, поэтому мы продолжали копать и искать более веские доказательства.

Адвокат невозмутимо достал из портфеля планшет и положил его на стол экраном вверх. Нажал на воспроизведение.

На видео отчетливо был виден кабинет отца. Временная метка показывала 17:52 – шестое июля, за два дня до его смерти. В кадре появился Адриан.

– Ты звал меня, отец?

Феликс сидел за своим массивным столом. Лицо мрачное, напряженное, взгляд тяжелый.

– Садись. Поговорим, – сказал он с плохо скрываемой злостью.

– Что-то случилось? – Адриан опустился на указанное место, изучая отца с легким беспокойством. – Ты сам не свой.

– Случилось, сын, случилось, – с едкой горечью съязвил отец и встал из-за стола, начиная расхаживать по комнате. – Ты мне соврал.

Адриан пожал плечами и растянул губы в нервной улыбке:

– О чем ты? Не понимаю…

– Ты мне сказал, что вообще не в курсе, что Теона беременна! – голос Феликса становился громче с каждым словом. – Потом заявил, что она изменила тебе с Маркусом, и ты их за этим застал, а Маркус назло тебе продолжил с ней встречаться!

– Все так…– начал Адриан, но отец его оборвал на полуслове.

– ХВАТИТ ВРАТЬ! – рявкнул Феликс так, что Адриан вздрогнул. – Мать знала о ребенке. Теона сама ей рассказала и была очень убедительна! Я не знаю, почему за нее ухватился Маркус, но я не настолько слеп и глуп, чтобы не замечать твои постоянные командировки, которые длились почти полтора года. Теона была твоей! И что-то мне подсказывает, даже без теста ДНК, что ребенок тоже твой. Но ты мне об этом ничего не сказал!

– А ты меня спросил?! – огрызнулся Адриан. – Ты поставил меня перед фактом, что я должен жениться на Адель и прожить с ней в браке хотя бы пять лет! Ты не интересовался моими планами, ты строил свои и думал только о том, как выманить акции у Анри.

– Так я же не знал, что у тебя ребенок на подходе! – Феликс всплеснул руками и замер напротив Адриана, с разочарованием глядя на сына. – Какой же ты трус… Ты даже не нашел в себе сил признаться мне. Ты врал. Морочил голову девочке. Я не удивлен, что Маркус увел ее у тебя из-под носа.

– Да, я трус, но это ты воспитал меня таким! – Адриан не выдержал и вскочил с дивана.

Феликс покачал головой с нескрываемым отвращением:

– Я воспитывал тебя джентльменом, а вырос слабак, который даже своего слова не держит. Я разочарован. И даже не надейся, что получишь банк. Перепишу его на внука и Маркуса.

– Это после того, как я потратил все свои деньги, чтобы выкупить акции твоего сраного банка?! – взорвался Адриан. – На моем счету осталось меньше ярда, а ты до сих пор не передал мне свой пакет акций, как обещал. И после этого ты угрожаешь мне, что вычеркнешь из завещания?!

– Именно так, – холодно ответил Феликс.

– Ты не сделаешь этого, – предостерегающе произнес Адриан.

Феликс прищурился.

– А ты проверь, – с вызовом бросил он. – Я думал, я воспитал двух достойных мужчин, а оказалось, только одного, Адриан, и это не ты. Уходи. Видеть тебя не хочу.

Адриан стоял неподвижно несколько секунд. Его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Потом он резко развернулся, со всей дури шлепнул по двери и вылетел из кабинета.

Видео закончилось.

В комнате для допросов повисла гробовая тишина.