Глава 2

Вадим

Жуткая трель стояла в квартире. Такая, что казалось — сейчас мозг вылетит сквозь уши. И какого хрена так трезвонить?!

— Иду, иду. Башка болит. Черт!

Споткнулся о пустую бутылку. В углу лежат еще две. Не помню — это вчерашние или позавчерашние? Один хрен.

Проходя по коридору, краем глаза зацепил закрытую дверь. Ручку даже не трогаю уже полгода. Там все как было: ее крем на туалетном столике, халат на спинке кровати, тапочки. Запах духов до сих пор, кажется, витает, если приоткрыть. Но я не открываю, чтобы не выветрился. И сплю в зале на диване, как пес, которому от старой конуры оставили только подстилку. Лучше так, чем каждый раз видеть пустующую половину слева от себя.

Дернул головой, отгоняя наваждение. В дверь же звонят.

— Чего приперся? — приоткрыл дверь слегка, хмуро оглядывая стоящего по ту сторону друга. Сашка лыбится, как новенький пятак. Такой счастливый и радостный, что блевать тянет.

— Не пустишь друга?

Нагло протиснулся в коридор мимо меня, еще и выдохнул:

— Ну и воняет же от тебя, Вадик! Хоть бы зубы почистил.

— Не хочу. Чего приперся?

Закутался в покрывало с головой плотнее. С перепоя бьет дрожь, во рту так сухо, словно котики насрали. Еще и этот… прошелся туда-сюда по квартире и завел старую пластинку.

— Вадь, давай завязывай, а? Уже год квасишь. На работе ты когда появлялся в последний раз? Ты еще не забыл, что мы не просто друзья, но и бизнес-партнеры? Мне надоело одному все тащить, пока ты бабки сливаешь в унитаз. Которые, между прочим, я один сейчас зарабатываю.

— Тоже мне, работничек нашелся, — я прошел на кухню и налил воды прямо из-под крана. Бактерии? Ну и черт с ними. Сушняк волновал больше, чем качество воды в водопроводе. Взгляд уперся в кофейную чашку на сушилке. Это ее чашка, с чуть отбитым краем. Надо бы давно от нее избавиться, да рука не поднимается.

— Так и будешь себя жалеть, сопли на кулак наматывать? — Саня последовал за мной, как тень. Какой смелый стал… Раньше за такие слова можно было бы и в бороду получить, а теперь не боится. Дожились.

— А тебе с этого какая забота? — отвернулся к окну, чтобы не смотреть другу в глаза.

Знаю, что я там увижу: жалость и сочувствие, попытки меня спасти. Все это мы уже проходили сто раз. Зря Саня вообще приехал, только время впустую тратит.

За окном серое небо, машины едут куда-то по своим делам. А у меня внутри так пусто, что хоть волком вой. Только беленькая чуть исправляет ситуацию.

— Вадь, я в последний раз тебя по-хорошему прошу — завязывай с бухлом, берись за ум. Ты мне на работе нужен, пацаны тоже переживают. Сколько можно? Она бы не хотела, чтобы ты так…

— Не смей! — рявкнул так, что друг отшатнулся. — Не смей говорить, что она бы хотела. Ты не знаешь. Никто не знает.

Стало тихо. Только холодильник загудел назойливо, громко, жалуясь, что никто его не размораживал уже целую вечность. Саня замер, переминаясь с ноги на ногу, потом вздохнул тяжело.

— Ладно, прости. Я просто… блин, Вадь, я же люблю тебя, дурака. Да и мы все. И хотим тебя вытащить из этого болота.

— Ладно, — согласился, потому что это был самый короткий и простой путь. Быстрее избавлюсь от этой «мамочки» с его заботой и беспокойством.

— Точно? Не врешь? — Саня обошел кругом, заглядывая в лицо.

— Нет. С сегодняшнего дня все, в завязке. Обещаю.

Выдержал дружеский взгляд. Врать мерзко, но еще хуже — вот эти его «заглядывания». Сколько раз я уже так говорил? Им всем... И ей. Обещал у могилы, что не стану больше пить, возьмусь за ум. Но потом наступал вечер и…

Лучше бы Сашка махнул на меня рукой и выкинул из бизнеса. Я человек пропащий, поздно спасать. Но друг лишь улыбнулся коротко, хлопнул по плечу и пошел к двери.

— Тогда увидимся завтра на работе?

— Ага. Пока.

С трудом дождался, пока дверь закроется, и полез в шкафчик. Где-то тут была заначена еще одна бутылка. Я знаю, что это финиш. Качусь по наклонной без тормозов и просто жду, когда произойдет финальное столкновение. Скорее бы уже, сил нет так жить дальше.

Дверь снова хлопнула. Забыл, чего, Санек?

Я быстро вернул бутылку на место и едва успел захлопнуть дверцу кухонного шкафчика, как на кухню ввалилась вся наша компания: Герман, Жека, Саня, Егор.

— Мужики, а вы чего это..?

Не успел договорить, как…

— Суки, вы что делаете?!

Навалились все вместе, руки скрутили за спину, кто-то щелкнул наручниками. Саня, друг мой сердечный, сука Саня — влепил мне под дых хорошенько. Да так, что я поперхнулся воздухом и согнулся пополам.

— Прости, Вадь. По-другому никак, — в голосе этого предателя зазвучали нотки сожаления. Ну только дайте мне разогнуться, всех поломаю, черти!

— Я вас всех сейчас убь…

И в рот мне засунули мой же носок. Благо — чистый, с батареи. Не помню, сколько он там висел — одинокий. И должно быть не ожидал, что пригодится таким образом.

Замычал, вращая глазами. Убью, сволочей! Твари! Предатели! Надумали меня насильно кодировать? Так мы и это проходили. Херня собачья ваши кодировки! Через месяц все равно срываюсь, потому что внутри эта дыра проклятая, гигантская. Ничем не зашить.

— Прости, братан, — Жека подхватил меня под левую руку, Герман — под правую. — Мы правда от всей души желаем тебе здоровья. Но ты не слушаешь. У тебя остался последний шанс стать снова человеком.

— Поедем в одно место, Вадик. Может, хоть там у тебя мозги на место встанут? — добавил Егор, заходя сзади.

Поволокли к двери. Я брыкался, мычал, пытался вырваться — куда там. Четверо здоровых лбов, а я после недельного запоя — тряпка тряпкой. А ведь когда-то любого из них одной левой укладывал. В спортзале рекорды ставил, вес такой поднимал, что пацаны молча завидовали. А сейчас даже дернуться нормально не могу. Руки не слушаются, ноги ватные. Допился, герой.

— Вы что задумали, гады?!

Мычание вышло жалкое, невнятное. Но они и так поняли.

— Увидишь, — Саня нажал на кнопку лифта. — Там тебя одна тетенька ждет. Добрая. Говорят, рукастая. Она из тебя всю дурь быстро вышибет.

Тетенька? Какая еще тетенька? Что за бред?!

Лифт поехал вниз, а у меня в голове мелькнула мысль: «Доигрался, Вадим. Друзья решили в дурку сдать».