Глава 5

Вадим

Хозяйка куриной фермы смотрела в упор, а я сидел на ковре — идиот идиотом. И что дальше? Чего молчит?

— Ванная где? — спросил, вспомнив о том, что с утра не умывался. А от меня амбре стоит — можно ос выкуривать.

— Ванная? — она хмыкнула как-то с издевкой. — Ну пошли, покажу апартаменты.

И мне сразу не понравился этот тон. Неужели из всех удобств здесь — ведро и дырка в земле?

Хозяйка повела меня в дом, и я стал вертеть головой. Чисто, уютно, но просто. Ничего лишнего, никаких безделушек-пылесборников. Только салфетка кружевная под телеком… совсем как у бабок в деревне. Вот уж и правда, глухомань.

— Вот здесь можешь привести себя в порядок, — она толкнула дверь и показала рукой на маленькую комнатку.

Вот черт! И правда, ведра-тазики…

— Неужели водопровода нет?

— Был. Да что-то где-то там перерыли у трассы. Перебили трубу. Какой день без полива огород стоит, — она вздохнула горестно. — Еще немного и рассада моя зачахнет. Так что с водой экономно. Вот тут мыло, там — свежие полотенца. Можешь взять бритвенный станок одноразовый — бородищу твою сбрить чем-то надо.

Поскреб пятерней подбородок. Да, зарос. Но и сбривать неохота.

Хозяйка аккуратно обогнула меня по широкой дуге и ушла, оставив наедине с лейками, склянками, ведрами. И как она здесь моется? Ведрами с колодца таскает? А грязную воду куда? Засада.

Осмотрелся. В углу — большой таз, рядом два ведра: одно с водой (я потрогал — пиздец ледяная), другое пустое. Сверху на чистом полотенце лежит кусок мыла, мочалка и одноразовый станок. Банные процедуры по-деревенски.

Пока плескался над тазом, пытаясь не залить все вокруг, голову будто сдавило тисками. С похмелья всегда так — сначала легче, а потом с новой силой накрывает. Но вода и правда помогла. Умылся, побрился кое-как (станок оказался так себе, но хоть что-то), причесался пятерней.

В майке и пледе выходить как-то стрёмно. Пусть майка и не сильно грязная, пару дней на мне, а вот от джинсов за три тысячи баксов разит, будто я в них ночевал на вокзале. Так и есть, кстати. Было дело.

Вышел на кухню. Хозяйка возилась у плиты, и оттуда пахло так, что у меня свело кишки. Я только сейчас понял, что жрать хочу зверски. Когда ел в последний раз? Позавчера? Или вчера утром? Бутерброд с колбасой вроде был. Или это мне приснилось?

— Умылся? — спросила, не оборачиваясь.

— Ага.

Повисла пауза. Она помешивала что-то в кастрюле, я топтался в дверях, как приблудившейся кот.

— Тебя как звать-то, хозяйка? — спросил, чтобы заполнить чем-то тишину.

— Надя.

— А меня Вадим. Но ты уже в курсе, — хмыкнул.

— В курсе, — она обернулась наконец. И я прямо нос к носу с ней столкнулся. Ну, не совсем нос к носу — я выше на голову, но вблизи рассмотрел получше.

Ничего так бабенка. Волосы темные, толстой косой убраны, глаза серые, с хитринкой. Сама ладная, ухоженная, хоть и в фартуке заляпанном. И пахнет от нее не курятником, а пирогами и чем-то мятным. Я аж дыхание задержал — так контрастно после моего собственного амбре.

— Что уставился? — спросила строго, но без злости.

— Смотрю, кто меня в рабство взял, — ляпнул и сам не понял, зачем. То ли по привычке язвить, то ли в попытке отшутиться.

— В рабство? — Надя усмехнулась, уперла руку в бок. — Слышь, работничек, рабы бесплатно пашут. А тебе за труды кормежка обещана. Так что ты у меня на зарплате, считай.

— Зарплата — еда? — присвистнул. — Ну ты и работодатель. Профсоюзу пожалуюсь.

— Профсоюз у меня один — вон, Рябушка, — она кивнула на курицу, которая каким-то образом просочилась в дом и нагло заглядывала в кухню.

Я посмотрел на курицу. Курица посмотрела на меня. В ее глазах читалось явное превосходство.

— Она у тебя за главную?

— Главнее всех только петух. Но он заперт в вольере, так что я тут за главную, — Надя отвернулась к плите, но я успел заметить, что она улыбается. — Садись давай, пока не остыло.

Втиснулся с трудом в небольшое пространство между столом и стулом. Стол простой деревянный, домотканая дорожка, тарелки с васильками. Уютно, черт возьми. Давно я так не сидел. В моей квартире — стекло, хром, минимум мебели. А тут прямо-таки жизнь.

Надя поставила передо мной тарелку с дымящимся супом. Запах — с ума сойти.

— Куриная лапша, — пояснила. — Все свое, домашнее. Ешь давай.

— А вдруг отравлюсь?

— Не отравишься, — спокойно ответила, устраиваясь напротив. — Я своих кур люблю, они у меня счастливые живут. Счастливое мясо — полезное мясо.

Я попробовал и чуть язык не проглотил. Горячо, наваристо, зелень свежая, лапша домашняя... Мама так готовила, еще в детстве.

— Вкусно, — сказал коротко.

— Стараюсь, — кивнула. Потом прищурилась: — Слушай, а чего друзья тебя так? Связали, привезли... Ты реально настолько безнадежный?

Я поперхнулся.

— Спасибо за прямоту. А ничего, что я есть пытаюсь?

— Ничего. Я за едой и поговорить люблю. Так чего?

Отложил ложку. Смотреть в эти серые глаза было трудно — слишком пронзительными показались. И в то же время не хотелось врать. Хотя кому какое дело?

— Жена у меня погибла. Год назад. С тех пор... ну, ты видишь.

Надя промолчала. Потом встала, налила чай — мне и себе. Поставила передо мной кружку. И снова на ней васильки, как на тарелках.

— Держи. Пей.

— А чего без сахара? — спросил, чтобы сменить неприятную тему.

— Сахар — яд. Привыкай к полезному.

— Ты вообще кто? Диетолог? — усмехнулся, но чай отхлебнул. Мятный, недурно.

— Агроном, — напомнила. — И просто хозяйка. У меня тут режим: работа, еда, сон. Никаких излишеств.

— Тоска зеленая, — протянул, но беззлобно, скорее по привычке.

— Тоска у тебя в городе осталась, — отрезала Надя. — А здесь — жизнь. Привыкай, олигарх.

Я усмехнулся в кружку. Олигарх... Знала бы она, что от моего состояния сейчас осталось — половина в бизнесе, половина в бутылке. Или уже не половина.

— А что делать-то надо будет? — спросил, доедая суп. Тарелка опустела незаметно.

— Завтра покажу. Сегодня отдыхай, приходи в себя. Вон, бледный какой, — она окинула меня оценивающим взглядом. — Вот только куда тебя положить… ума не приложу.

— А какие варианты есть?

— Сени или курятник, — с каменным лицом произнесла Надя, но потом смягчилась. — Шучу. В доме, конечно. Комната свободная есть, но с мебелью напряженка.

— А твоя комната где? — спросил и сразу пожалел.

Надя посмотрела так, что мне захотелось провалиться сквозь пол прямо в чертов курятник.

— А моя комната тебя не касается, — отчеканила. — Пошли, покажу, где твоя берлога.