Глава 21

Я заставила себя юркнуть под мягкое и теплое одеяло, и закрыла глаза. Стало немного спокойнее, но дрожь не прошла.

Тихонов привлек меня к себе и начал гладить. Его руки скользили вдоль изгибов моего тела, и я медленно расслаблялась от приятного тепла.

Он накрыл ладонью мою вздымающуюся от волнения грудь. Пальцы легонько сжали сосок, и я тихо всхлипнула. Прильнув губами к тугим горошинам, он принялся с ними играть.

Прикусывая, зажимая пальцами и слегка оттягивая — он вызывал во мне ответную волну.

Между ног сводило неведомым раньше ощущением возбуждения.

С губ против воли сорвался тихий стон, и я подалась ему навстречу.

Его рука властно легла на низ живота, и он уверенно притянул меня к себе. Я вздрогнула, инстинктивно попыталась вырваться, но он тут же вернул меня обратно.

Миновав резинку трусиков, его пальцы заскользили внутрь. Осторожно сжав нежную плоть, мягко коснулись чувствительной горошинки клитора, и я задрожала.

— Расслабься… тебе понравится… — шептал мне в шею он, продолжая массировать в самом чувствительном месте. Вторая рука мягко сжимала грудь. Подушечки пальцев покручивали набухший от возбуждения сосок, и я постепенно теряла контроль над своим телом. Низ живота пронизывал жаркий огонь, сердце бешено колотилось. Его губы были везде — на шее, плечах. Они скользили, покусывали, и я медленно проваливалась в тягучую сладкую патоку, отключающую сознание.

Закрыв глаза, я инстинктивно подалась ему навстречу. Тут же ощутила, какой он твердый, и снова смутилась. Щеки пылали, разгоряченная кожа горела от его поцелуев.

Тихонов опрокинул меня на спину и завел руки за голову.

— Ты красивая, — откидывая одеяло и любуясь моим обнаженным телом, хрипло шепнул он. — Очень красивая, Ксюша…

Удерживая мои руки над головой, свободной рукой он мягко провел по животу, подхватил тонкую черную ткань и медленно освободил меня от последней детали одежды. Черное кружево упало на пол, напоминая о почти потерянной невинности.

Меня потряхивало от волнения. Грудь высоко вздымалась, сердце колотилось в горле, а мой партнер продолжал гладить мое обнаженное тело. Отпустил руки, склонился и нежно поцеловал внизу живота. Откровенный поцелуй взорвался тысячей искр, заставив всхлипнуть и выгнуться навстречу.

Он больше не медлил. Устроившись у меня между ног, провел рукой по моей разгоряченной промежности и удовлетворенно выдохнул.

А дальше я оказалась в плену его крепких объятий. Его губы терзали мой рот, руки крепко удерживали, и спустя несколько мгновений противная боль пронзила меня внутри.

— Нет!.. — вскрикнув, попыталась оттолкнуть его я. — Мне больно! Пожалуйста…

Некоторое время мы боролись, но Тихонов оказался сильнее.

— Успокойся, слышишь? — вдавив меня в подушки, прорычал он. И тут же, продолжая осторожно двигаться внутри, покрыл мою шею горячими и влажными поцелуями.

Но я была не готова к такому испытанию на прочность. Мне было очень больно. Я пыталась заставить себя расслабиться, смириться, принять его, но у меня ничего не получалось.

Когда он меня отпустил, я отпрянула и с ужасом вжалась в подушки.

— Больше меня не трогай! Никогда! — дрожащим голосом прокричала я и натянула на себя одеяло.

Из глаз тут же горячими потоками брызнули слезы.

— Ксюша… — растерянно поднял на меня взгляд Тихонов. — Ты что, Ксюша? Да все закончилось уже, успокойся…

Он вдавливал меня в матрас своим тяжелым телом, гладил мое лицо, волосы, но я никак не могла успокоиться.

— Слушай, в моей жизни было много женщин, но… все они были далеко не невинными, понимаешь?

— Отстань от меня… — отбрасывая его руку, всхлипывала я.

— Может… тебе нужно выпить? Ну, чего-нибудь покрепче. Виски, коньяк? Хочешь?

Не дождавшись ответа, он натянул на себя джинсы и босиком отправился на кухню.

Я накрылась одеялом с головой и продолжала всхлипывать. Все тело трясло крупной дрожью. Боль притупилась, но никак не хотела уходить, напоминая о недавно случившемся первом сексе. Зачем?! Ну, зачем я согласилась на этот жуткий эксперимент?! Безумный стыд наполнил сердце, заставив осознать — я нарушила самое главное правило своей семьи. Не уберегла себя для мужа, отдавшись олигарху ради его прихоти… Тепла захотелось… Вот и получила.

Тихонов вернулся из кухни с двумя стаканами, бутылкой коньяка и нарезанным на блюдце лимоном.

— Ксюш, заканчивай, — усевшись на край кровати рядом со мной, мягко позвал он. — Хватит уже себя оплакивать. Надо было тебя сразу коньяком напоить. Я не додумался просто. Давай, выбирайся из одеяла.

Аромат коньяка приятно ударил в нос, пробив даже заложенность, и я вдруг подумала, что коньяк теперь точно будет не лишним.

— Сколько у нас еще времени?

— Полно.

Замотавшись в одеяло так, что торчал только нос, я поджала под себя ноги и села у спинки кровати.

Тихонов взглянул на меня и неожиданно рассмеялся.

— Это ты туда забралась, чтобы я не дотянулся?

— Да. На всякий случай, — буркнула я.

Он покачал головой и открыл коньяк. Плеснув по пол стакана, один протянул мне.

— Пей сразу, залпом.

И всунул кружок лимона.

Я всхлипнула и быстро опрокинула в себя часть рекомендуемой дозы. Горло и грудь обожгло, но почти сразу же стало спокойнее. Приятное тепло растекалось внутри, расслабляя, успокаивая.

— А знаешь, что мне больше всего нравится в нашей с тобой ситуации? — забирая у меня стакан и снова плеская на дно коньяк, улыбнулся Тихонов.

— Что? — прекратив, наконец, всхлипывать, подняла на него глаза я.

— То, что мы перешли на «ты», Ксюша. Большой шаг вперед, не находишь?

— Если это насмешка, то не очень хорошая…

— Почему сразу насмешка? — обиделся мой босс. — Мне это приятно.

Я заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Правда?

— Правда. Иди ко мне.

Вдохнув поглубже, я неуклюже перебралась на его сторону. Он убрал коньяк на прикроватную тумбу и крепко прижал меня к себе.

— Все будет, хорошо, Ксюша, — осторожно распаковывая меня из одеяла, и усыпая поцелуями мое лицо и шею, приговаривал он. — Все будет хорошо…

Я закрыла глаза и выдохнула. Мне очень хотелось, чтобы так и было. Всегда. Везде. Дома, на работе.

Я знала — не будет. Но пусть… хотя бы сейчас, рядом с Тихоновым. Пусть все будет хорошо.