Глава 31

Савелий

— Нам удалось снять интоксикацию, но состояние вашего отца все еще тяжелое. Тут и возраст, и концентрация яда… Все имеет значение, молодой человек, — врач снял очки и протер стекла полой халата. Глаза его показались Савелию какими-то очень уставшими.

— Могу я его увидеть?

— Можете, но сейчас он крепко спит.

— Мне просто нужно посмотреть на него…

Убедиться, что с ним все в порядке, что он жив. Прикоснуться и ощутить тепло его кожи. Увидеть родные черты. Савелию это было необходимо.

Все случилось даже не быстро, а стремительно. Вот он только принял решение, что еще на какое-то время задержится у Натали, как позвонил Денис и сообщил новость, которая в первый момент показалась Савелию даже не страшной, а катастрофичной.

Его отца отравили! Яд был в кофе, который готовит ему секретарша. Если бы не Денис, который приехал в офис отца и нашел его без сознания, все закончилось бы плачевно. Секретарши к тому моменту и след простыл. Но ее найдут — в этом Савелий не сомневался.

Уже была глубокая ночь. В отделении токсикологии царила тишина, лишь сестра на посту перебирала какие-то бумажки.

— Лариса, проводи молодого человека в пятую палату, — велел ей дежурный врач.

— Ночью? — удивилась она.

— Под мою ответственность, — кивнул он. — Десять минут, не дольше, — посмотрел на Савелия.

В первый момент Савелия напугала бледность, разлитая по лицу отца, но потом он понял, что всему виной голубоватый свет ночной лампы, что горела в палате.

— Десять минут! — строго велела медсестра и вышла из палаты.

Он же опустился на стул рядом с кроватью. Приглушенно пищал аппарат, отсчитывающий пульс отца, к вене вела тонкая трубочка капельницы, и во все происходящее верилось с трудом.

Сначала покушались на его жизнь, а теперь вот и отец кому-то помешал. Савелий догадывался, что оба покушения связаны, и за всем этим стоит Рогожин. Но причин он не понимал, в чем и планировал разобраться лично в ближайшее время. Сейчас самое главное, что отец жив. Если верить врачу (а причин не верить у него не было), то через пару дней отец пойдет на поправку.

— Привет, пап! Извини, что так поздно…

Савелий и сам не понял, как начал разговор со спящим отцом. Но он так по нему соскучился! И не за то время, что провел в поселке с момента крушения самолета, а за гораздо большее. Он как-то вдруг осознал, что практически не видится с отцом вот уже многие годы. Редкие разговоры по телефону и еще более редкие встречи. Отец буквально растворился в своем бизнесе и государственных делах. А сам он… недалеко ушел от отца.

— Я познакомился с девушкой, — улыбка тронула губы. А воспоминания моментально унесли его в домик возле леса. — Она чудесная! Никогда таких не встречал…

Что она сейчас делает? Спит или думает о нем?

— Что-то случилось? — спросила Ната, когда Савелий закончил разговор.

Денис позвонил, когда они еще шли по лесу. Поляна уже просматривалась сквозь поредевшие деревья, но дома Наты видно пока не было.

— Случилось. Отец в больнице.

Савелий почувствовал боль в деснах — так сильно сжал зубы. Злость в купе с беспомощностью разрывала душу.

— Что с ним? — голос Натали прозвучал глухо, а сама она побледнела.

— Отравление…

Они вышли на поляну. Оба невольно прибавили шагу.

— Тебе нужно ехать домой, — повернулась к нему Натали, когда дошли они до калитки.12727c

— Да. За мной уже выслали вертолет, — только и ответил Савелий.

Душа болела, и сил терпеть это не осталось. Хотелось выть от всего сразу, и все это выливалось в угрюмое молчание.

Через два часа он улетел. Они даже толком не попрощались — все получилось как-то скомкано и второпях…

И сейчас, сидя возле спящего отца, Савелию хотелось хоть на миг очутиться в доме Наты, чтобы сказать ей то, что не успел.

— Я люблю ее, отец, но она мне не верит.

На миг Савелий представил, что говорит все это не спящему отцу, что сидят они у него в гостиной за чашечкой вечернего кофе. Отец покуривает сигару — есть у него такой пунктик, а он ему рассказывает о своей большой любви. Что бы отец на это ответил? Точно, не поверил бы и посмеялся.

— Ты и серьезные отношения — вещи несовместимые. Ни за что не поверю, пока не увижу все своими глазами. Твои прежние подружки, мягко говоря, пустышки, сын.

Савелий отчетливо представил себе отца в кресле, выпускающего ровные колечки дыма и без тени улыбки говорящего все это. Он даже услышал его голос. И новая улыбка не заставила себя ждать.

— Пап, она тебе понравится, вот увидишь. Я вас обязательно познакомлю.

Вот только сначала сам лично со всем разберется.

Из больницы Савелий не поехал домой, а отправился к Денису. И его не смущало, что начальник охраны может в это время спать. Разговор этот он не мог отложить на потом. И решать вопрос по телефону не хотел.

— И почему я не удивлен? — впустил его сонный и зевающий Денис в квартиру. — На часы смотрел? До утра не мог подождать?

— Не мог, раз приехал, — без приглашения прошел Савелий в гостиную.

— На кухню пошли, Соню разбудишь.

Не так давно Денис женился на студенточке, в которой души не чаял. Даже странно было наблюдать столь нежные и трепетные чувства в теле настоящего атлета — бывшего спецназовца. И Соня его на пятом месяце беременности, а ждут они мальчика. Обо всем этом Савелий подумал только сейчас, когда метаться уже было поздно.

— Извини, что ночью, но ждать я не могу, — покаянно попросил он.

— Понимаю… Выпить хочешь? — кивнул Денис.

— Нет, за рулем.

— А я, пожалуй, выпью, раз уж выспаться не получится.

Денис включил вытяжку и закурил. Перед этим отхлебнул коньяка из пузатого бокала.

— Ты не первый меня сегодня будишь. Час назад звонил Кирилл. Сообщил, что секретаршу твоего отца сняли с поезда Москва-Будапешт. Сейчас она в сизо — собирался с утра туда рвануть.

— Вместе, значит, поедем. Хочу сам посмотреть ей в глаза. И мне нужно свидание с Рогожиным.

— Устроим. Он там же. Как отец?

— Врач говорит, что опасность миновала. Поговорить не получилось — спит.

— Думаешь, Рогожин тебе что-то скажет? Молчит, ведь, как рыба, хоть его уже и сдали с потрохами. Со мной говорить тоже отказался, — допил Денис одним махом коньяк и плеснул себе еще на два пальца.

— Честно, я уже не знаю, что и думать. Остается радоваться, что все живы.

Чуть не добавил «пока», вовремя спохватился, не понимая причин собственного пессимизма. Но настроение было настолько дерьмовое, что он отчаянно завидовал пьющему другу. Сам бы сейчас, если бы не руль, накидался по самую макушку. А потом бы полетел к Натали, ведь, только рядом с этой девушкой он ощущает пусть и относительный, но душевный покой.