Глава 34

Натали

— Так и будешь смотреть на него? — дернула Вера Нату за рукав. — Ответь уже!

Натали не понимала, что с ней происходит. Она и рада была звонку Савелия, но боялась отчего-то. А в том, что звонит именно он, почему-то не сомневалась.

— Алло! — поднесла она трубку к уху.

— Привет! — прозвучало на том проводе. Голос она узнала, но показался он ей чужим. Возможно, динамики так его искажали. А может, мешали всякие разные мысли.

— Извини, что не позвонил раньше.

Вот сейчас она лучше узнавала Савелия. И даже получилось представить его с немного растерянным и раскаявшимся выражением лица, запускающего в волосы руку. Как только представила, так сразу же захотелось оказаться рядом и прикоснуться к нему. Заглянуть в его глаза, ведь это уже стало таким привычным. Рассмотреть затаенный блеск и живой ум, делающий глаза Савелия какими-то особенными. А еще Ната вдруг подумала, что он очень добрый и терпеливый. Только, раньше она этого не замечала и вела себя с ним как свинья. Никакие оправдания сейчас не прогоняли сожаления. Правильно говорят — не расходуйте свою жизнь на пустяки. Она именно тем и занималась, что пестовала свою ненависть. В принципе, ей даже было все равно, кого ненавидеть. А ведь все между ними могло сложиться иначе с самого начала. Но теперь об этом уже поздно сожалеть.

— Не страшно… — отозвалась Ната и посмотрела на Веру.

Та застыла рядом, вся превратившись в слух. Подруга даже не скрывала собственного любопытства. Но разговаривать с Савелием при ней Ната точно не планировала. Его звонок — это что-то интимное и принадлежащее только ей.

Вера поняла ее правильно, хоть и не смогла скрыть разочарования.

— Ладно, я пошла тогда… Завтра забегу, — махнула она рукой и поплелась на выход.

Если Ната и почувствовала раскаяние, то совсем крошечное.

— Ната, как ты? — снова заговорил Савелий. И зародившуюся между ними интимность Ната расслышала и в его голосе. Но возможно, так ей только хотелось думать.

— Нормально, без изменений. В доме сегодня закончили ремонт. Остались только наружные работы. Теперь у меня есть супер ванная, — улыбнулась она. А потом с чувством добавила: — Спасибо тебе!

— Да было бы за что! Это я тебя должен благодарить.

— За что же? — если заведет шарманку на тему спасения, то она разозлится. Сколько уже можно благодарить за это? Да если уж на то пошло, то он уже с лихвой отблагодарил.

Пауза затягивалась, пока Савелий не произнес:

— За то, что появилась в моей жизни.

По коже Наты побежали мурашки, а на душе вдруг стало очень тепло. И улыбка не заставила себя ждать. Она улыбалась, не отдавая себе в том отчета.

— Ты тоже изменил мою жизнь, — тихо ответила.

— Надеюсь, к лучшему? — он не улыбался, Ната это чувствовала. И ждал ее ответа.

— Она стала совсем другой, и я уже не смогу жить как раньше.

— Я скучаю по тебе, Ната. Прошло всего три дня, а мне кажется, что уже целая вечность.

Да что же он с ней делает! В ответ хочется признаться, как сильно ей тут его не хватает. Но разве можно это делать? Не станет ли после этого только тоскливее?

— Как чувствует себя твой отец? — решила сменить она тему.

— Уже почти хорошо. Так хорошо, что заставил выписать себя домой, — вот теперь он снова улыбается. Но Ната понимала, что чего-то он недоговаривает.

— У тебя точно все хорошо?

— Как может быть все хорошо, когда ты там, а я здесь? — вздохнул он.

Это прозвучало, как признание, и снова горячая волна затопила душу.

— Ну, что поделаешь… — заговорила было Натали, вкладывая в голос побольше легкости, но Савелий ей не позволил.

— Поделать можно много всего. Ты можешь приехать ко мне.

И снова повисла пауза. На этот раз Ната обдумывала свой ответ. Было кое-что в ее жизни, о чем она ему не рассказывала.

— Я никогда не смогу к тебе приехать.

— Никогда?..

— Да. Давно уже я поклялась себе, что не поеду больше в Москву.

Этот город тоже погубил ее маму. Натали не сомневалась, что не живи они тогда в Москве, все у них сложилось бы иначе. Возможно, оба родителя сейчас были бы живы. И умом она понимала, что не город виноват, а люди, обстоятельства, рок… Но и поделать с собой ничего не могла. Из детства во взрослую жизнь она вступила с мешком комплексов. Пока мешок этот опустел лишь наполовину.

— Тогда, я бы мог приехать к тебе, — нарушил тишину Савелий.

— И что бы ты тут делал? — усмехнулась Ната, понимая, что всю жизнь колоть дрова успешный бизнесмен не может, да и не позволит себе.

— Любить тебя, — вот тут Ната вынуждена была опуститься прямо на пол кухни. А до этого разговаривала с Савелием, любуясь в окне закатом. — Нат, скажи хоть что-нибудь, — попросил Савелий, когда пауза снова затянулась.

— Поздно уже. Мне надо… истопить баню, — не придумала она ничего лучше. — Вывалялась сегодня вся в пыли, пока наводила порядок в доме.

— Ладно, иди мойся, моя грязнуля. Можно я тебе позвоню перед сном?

— Можно, — с замиранием сердца и мечтательной улыбкой на губах разрешила Ната и побыстрее отключилась.

Но еще долго она сжимала телефон в руке, сидя на полу и глядя в противоположную стену невидящим взглядом. Перед глазами ее стоял образ Савелия, такой, каким запомнила его перед отъездом.

Ни в какую баню ей не нужно было, и вечер она коротала перед телевизором. Но что там вещали, не слышала и не видела. Она представляла себе Савелия. Вспоминала его поцелуи и тайно мечтала, что когда-нибудь снова ощутит вкус его губ. Не состариться бы только к тому времени. Последняя мысль даже вызвала смех.

Когда зазвонил телефон, Ната обрадовалась как никогда. Но увидев неопределившийся номер на дисплее, озадачилась. Заговорил с ней незнакомый мужской голос.

— Натали Соболева?..

Так начинают разговор, когда собираются сообщить что-то неприятное. Сухой и канцелярский тон, от которого неизменно коробит.

— Да, это я.

— Я сотрудник отдела охраны фирмы Савелия Мамонтова. Мне поручили позвонить вам и сообщить, что с ним произошла беда.

— Что случилось? — даже не проговорила, а прохрипела Ната в трубку.

— Подробности не могу сообщить, не владею информацией. За вами выслали машину, которая прибудет через час ориентировочно. Собирайтесь, пожалуйста, вы нужны тут.

— Хорошо, — ответила Ната раньше, чем подумала. Но и потом не стала тратить время на анализ собственных чувств, а заметалась по дому, собирая минимум необходимых вещей. А в мозгу билась паническая мысль: «Савелий в беде. Лишь бы он был жив!»