Глава 14

Ольга

Ночью мне не спалось. Не то, что бы я за день не устала, нет. Устала, конечно. Но и уснуть в кровати без Толика оказалось для меня тем еще испытанием. Я отчаянно крутилась с бока на бок, пытаясь расслабиться. Через пару часов, поняла, что сон мне сегодня не грозит и села на кровати. Приложила руку к животу, где разбуянилась дочь. Тоже без него нервничает и не спит. Приучил, блин.

Выскользнула из комнаты и спустилась вниз. Воды попить, конечно. Я даже дошла до кухни и попила. И даже обратно пошла, но ноги сами повернули в гостиную. Должна же я проверить, как там Гарин. Пьяный. На диване спит. Он действительно спал, подложив две ладошки под голову. Мне прямо обидно стало. Там мучаюсь одна в кровати, а этот тут дрыхнет в обе носопырки на неудобном диване. Несправедливо как-то получается.

— Толик, — позвала его тихонько. Ага, так он и проснулся, пьяный-то. — Толь! — Позвала громче. Он поморщился, тяжело вздохнул и… продолжил спать. — Ах ты, поросенок! А ну просыпайся, вставай и быстро пошли… спать! — Проорала я ему на ухо.

Он так резко сел на диване, что я едва успела распрямиться, чтобы мне по носу не попало. Приоткрыл глаза и мутным взглядом уставился на меня. Непонимающе так. Потом в глазах мелькнуло узнавание и какая-то ошалелая радость.

— Олька. — Пропел он и улыбнулся.

— Толь, пойдем спать. — Вспомнила я о цели этой своей авантюры.

Он нахмурился и огляделся. Видимо, поняв, что мы в гостиной, он кивнул и с трудом поднялся. Шатало его меньше, чем когда Машка его домой притащила. Я прихватила минералку с тумбочки и пошла в сторону лестницы, беспокоясь о том, сможет ли он подняться. Вот только, Гарин, не доходя до ступенек, свернул в сторону и поплелся в направлении санузла.

— Куда? — Наморщила лоб.

Мне ничего не ответили, но и дверь за собой он закрывать не стал. Вскоре послышалось журчание и облегченный стон. Я покраснела. Нужду при мне мужики еще не справляли. Чуть подумав, я вернулась в гостиную, прихватила с тумбочки таблетку от головы и поспешила обратно.

Из ванной Толик вышел без штанов. Где-то я уже такое видела. Подошел ко мне, прижался и уткнулся носом в макушку.

— Толь, — жалобно протянула. — Толь, идем спать.

— Мгм, — почувствовала, как меня поцеловали в волосы.

Отстранилась, взяла его за руку свободной рукой.

— Пойдем.

Гарин послушно шел за мной. Пошатывался, конечно, но не настолько опасно, чтобы не подняться по лестнице. И в спальню за мной зашел без проблем. А вот стоило мне поставить бутылку с минералкой на тумбочку, как подошел ко мне со спины, обхватил за плечи и прижался.

— Девочка моя, — нагнулся, обдавая дыханьем шею. — Маленькая….

— Толь, давай в кроватку. — Пискнула, пытаясь отойти.

— Противно, да? — Он послушно меня отпустил. — Знаю, что противно. — Он шагнул к кровати и сел. — И страшно еще сейчас, потому что… больно было тогда. — Мне показалось, что он вообще не со мной разговаривает. — Надо будет потихоньку… как-то. — Вопреки словам он дернул на себе рубашку так, что пуговицы отлетели. — А может сейчас вообще нельзя…. — Он привстал, откинул одеяло и лег.

Я с облегчением выдохнула, обошла кровать и тоже легла с другой стороны. Вот только радость была не долгой, потому что Гарин не просто прижался ко мне со спины, а еще и принялся одной рукой поднимать мой халат. Активно так.

— Толь! — Взвизгнула.

— Тшш, — раздалось над ухом. — Просто не хочу ткань трогать всю ночь. Тебя хочу…. — Услышала уже сонное бормотание.

Халат он мне задрал до талии, а вот руку положил низко…, почти у трусиков. Я поерзала. Не то, чтобы неудобно было, просто… непривычно. Обычно он себе такого не позволял. Вторую руку он просунул под моей подушкой, согнул в локте и… нырнул в вырез халата, обхватывая грудь.

— Толя, — прошипела, понимая, что теперь я спелената так, что дергаться себе дороже.

— Я немножко потрогаю и все. — Пропыхтел он, прижимаясь губами к моей шее, где тут же стало щекотно.

Что он там хотел потрогать, я не поняла, потому что руками он больше не двигал. Просто прижимался ко мне, терся, и ладонь в верхнем вырезе иногда сжимал, заставляя сбиваться мое дыхание. И как тут уснуть? Попыталась дернуться вперед, подальше от него, но получилось, что я прижалась к его рукам еще сильнее. Отпрянула назад и вжалась в его тело, которое под тихий стон потерлось о мою спину.

— Не дергайся, а то укушу. — Просипел он, оторвав губы от моей шеи, и несильно прикусил за плечо.

А как не дергаться, когда он такое вытворяет? Господи, да если бы он тогда, в первый раз так меня мучил…. Или это из-за того, что я беременная, такая чувствительная? Или потому что уже знаю, чем может закончиться…? Ну почему он меня на меня так реагирует только когда пьяный? Или ему в этом состоянии все равно кого…?

За всеми этими раздумьями я незаметно для себя уснула. Даже лапающий меня мужик не помешал. Наоборот, так хорошо было…. Всю ночь чувствовала, как он меня к себе прижимает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Утром проснулась выспавшаяся и бодрая, не смотря на сопящего мне в макушку Толика. Он все так же обхватывал меня, прижимая к себе, вот только одна рука теперь покоилась на середине живота, а вторая лежала под моей головой. А еще он ногу мою своим бедром придавил. Я смутилась. Ноги-то у обоих голые…. Пошевелилась, понимая, что организм взывает и мне срочно нужно в туалет. Вот только Гарин, почувствовав мое движение, тут же притиснул меня к себе.

— Куда? — Прохрипел на ухо.

— В туалет. — Призналась, вспомнив, как он сам вчера…. Покраснела.

Со вздохом мученического сожаления я была отпущена. Быстро вскочила и почти побежала до нужного мне помещения. Фух, успела. Помыла руки, почистила зубы и вернулась в комнату. Толик не спал. Лежал просто и смотрел на меня из-под ресниц с ничего не выражающим лицом. Мне даже неловко стало под таким взглядом. Да и лежит тут весь такой…, с щетиной, помятый с похмелья, и все равно красивый. Что за вселенская несправедливость?

— Ты как? — Спросила, чтобы нарушить тишину.

Скосила глаза на тумбочку. Минералки в бутылке и половины не осталось, а таблетки не было и в помине.

— Сам виноват. — Ответил Толик поморщившись.

— Там суп есть…. На кухне. — Сказала, не зная, как еще поддерживать беседу. Почему-то сегодня было так же неловко, как после того… первого раза. Мы на следующее утро не встретились, конечно, но ощущения, думаю, были бы те же.

Толик промолчал, лишь веки прикрыл. Я еще немного постояла, помявшись. Не знаю, что делать сейчас. И как с ним, знающим, что дочь от него, разговаривать. С трезвым.

— Принести? — Еще раз переступила с ноги на ногу.

— Нет. — Прохрипел он.

Распахнул темно-синие глаза, которые сегодня казались почти черными, и резким рывком сел на кровати. Потер виски. Голова, наверное, болит. Сочувственно на него посмотрела. Он отнял руки от головы и уставился на меня, чуть прищурившись, как если бы у него глаза болели.

— Оль, ты меня прости. — Вдруг тихо сказал он. — Я же вообще…. Я полгода ни капли…. Просто вчера…. Черт! — Опустил голову. — Ты останься. Я честно больше пить не буду. — У меня глаза на лоб полезли от его обещаний. — И кричать больше не буду…. Постараюсь. Вчера просто…. Блин….

— Оль, ты проснулась? — Не дала договорить ему Настя, заглянувшая в спальню. — Ой. Общаетесь уже? — Смекнула она, едва взглянула на нас. — Ладно, я пока завтрак разогрею. — И скрылась за дверью.

— Она тут что делает? — Вдруг нахмурился Гарин.

— Тебя вчера… до дивана тащила. — Ответила я, не понимая, что ему Настя не так сделала.

Он поморщился.

— А почему она тебя одну со мной оставила? — Задал он странный вопрос. — Я же все что угодно мог натворить. Больно тебе сделать. — Вдруг запаниковал он.

Я вытаращилась на него еще сильнее.

— Не сделал же. — Попыталась вразумить его странных тараканов.

Он снова поморщился и сильно сжал челюсть. Видно, что сдерживался, чтобы не заорать. Сдержался.

— Что она про завтрак говорила? — Спросил он вполне миролюбиво.

— Так суп же…. Тебе с утра…. — Промямлила я.

Он кивнул и опять поморщился. Голова, видимо, сильно болела.

— Идем завтракать. — Он тяжело поднялся и посмотрел на меня. Точнее на мой живот. Мученически вздохнул, шагнул к шкафу, нашел домашнюю одежду, оделся и побрел к двери. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Кухня встретила нас приятными ароматами. Впрочем, за последние недели я к этому уже привыкла. Толик ревниво осмотрел помещение и неприязненно уставился на Настю, которая стояла у плиты и жарила гренки. Что ему, плиты жалко?

— Пришли уже? — Подруга, наоборот, довольно посмотрела на нас. — Садитесь. Так, тебе, похмельному, бульон. — Он поставила перед Гариным тарелку. — Тебе травки с гренками. — Передо мной тут же возникла кружка с травяным чаем и тарелка с обжаренным в молочно-яичной смеси хлебом.

Мы молча принялись за еду. Толик вяло хлебал суп, а я, наоборот, проголодавшись, с аппетитом хомячила гренки.

— Машка звонила. Сказала, что Анжелика вам на пару дней отгулы дала. Артем на работу вышел, Вику сменил. Виталик тоже решил поработать. Они там с Яшкой что-то решили намутить. Мне человека пообещали. — Насте было неловко сидеть и молчать с нами. Мы-то с Толиком привыкли молчать. Или кричать. Нормально не разговариваем, вот и…. — Химика надо толкового. Мне двух за зиму привозили, так они органику от минералов не отличают. По неделе продержались. А я уже не успеваю и в школе на полную ставку работать, да еще и на заводе утром и вечером. А там контроль постоянный нужен.

Мы покивал, но не произнесли ни слова, все так же сосредоточившись на еде. А я еще и до сих пор переваривала извинения Толика. С чего бы ему извиняться и просить меня не уходить? Как будто я вообще куда-то собиралась…. Или собраться уже и больше не мучиться?

— Ладно, мне еще домой нужно забежать. — Настя поняла, что разговаривать с нами бесполезно и засобиралась.

Через пару минут хлопнула входная дверь, сообщая, что мы остались вдвоем. Я отодвинула от себя кружку и уставилась на Гарина. Он на меня не смотрел. Изучал что-то на столешнице. Я вздохнула. Ей-богу, честно думала, что смогу выдержать все, лишь бы еще какое-то время с ним рядом побыть. Но оказалось, что все это очень сложно, особенно когда не знаешь, что у мужика на уме.

— Поговорим? — Спросила.

Толик вскинул голову и впился в меня настороженным взглядом. Через пару секунд кивнул и поднялся из-за стола. Сгрузил всю посуду в посудомойку и вышел из кухни. Куда это он? Пошла за ним.

«Говорить» он решил в гостиной. Видимо, чтоб с удобствами. Я покорно села на диван. Он пристроился рядом, все так же настороженно глядя на меня.

— О чем ты хочешь поговорить? — Спросил он через минуту молчания.

Я попыталась сформулировать то, что нужно сказать. В итоге все равно не справилась.

— Я хочу уехать к маме. — Решила начать с главного. Если еще вчера я боялась, что он меня выгонит, то сегодня прямо почувствовала, что выгораю в этой атмосфере непонимания и недосказанности.

— Нет! — Резко ответил он и прижал ладони к вискам. Видимо, голову еще не отпустило.

Я попыталась успокоиться. В принципе, у него достаточно предсказуемая реакция на мои слова, особенно после тех утренних извинений.

— Я имею полное право жить там, где хочу. — Продолжила спокойно.

Толик теперь смотрел на меня с таким выражением лица, что я уже почти пожалела, что начала этот разговор.

— Почему ты не хочешь жить со мной? — Я видела, что он тоже пытается взять себя в руки и мыслить рационально, и была благодарна ему за это.

Ответ на его вопрос был сложным. Если честно, я не знала, как ответить, а потому спросила.

— А зачем я здесь? — Пожала плечами и опустила голову.

Гарин весь подобрался.

— А того, что ты носишь моего ребенка, недостаточно? — Тихо поинтересовался он.

Я хмыкнула. Если честно, то у меня возникло ощущение, что за прошедшую ночь я сильно повзрослела. Да что там, ночь. Я почувствовала за последние две недели, что у меня нервы больше вымотались, чем за всю жизнь до этого.

— Когда я перееду к маме, я не перестану быть беременной от… тебя. — Запнулась на последнем слове.

Толик громко скрипнул зубами, но голову я не спешила поднимать.

— Я хочу участвовать в вашей жизни. — С нажимом произнес он.

Я снова пожала плечами.

— Я не буду тебе запрещать видеться с дочерью. — Пообещала. А у самой слезы подступили и нос заложило.

Не знаю, чего я ожидала…. Но точно не того, что Гарин подскочит с дивана и начнет наматывать круги по гостиной, вполголоса поминая чью-то мать.

— Хорошо подумала? — Он вдруг остановился передо мной. — Продумала за всех все, да? — Принялся он меня обвинять с какой-то горечью в голосе.

— Так будет лучше…. — Договорить не успела, потому что она меня опять заорали.

— А обо мне ты подумала?!? — Рявкнул он. Я шмыгнула носом. — За меня опять все решила? Тогда сбежала из страны, если б не Гек…. — Он перевел дыхание. — Сейчас снова бежишь….

— Я тебе жизнь не хочу портить. — Перебила его. — Случайно же все получилось. Я не думала…. Да и ты не хотел ребенка…. Зачем тебе проблемы?

Голос звучал хрипловато от сдерживаемых эмоции, но я хотя бы пыталась объяснить свою точку зрения. Проморгавшись от слез, посмотрела на Толика, который теперь разглядывал меня с каким-то разочарованием и сожалением.

— А меня ты спросила? Может быть, я хочу, чтобы ты мне жизнь портила? — Наконец спросил он.

Я насупилась, пропустив последнюю фразу мимо ушей.

— Я спрашивала. Много раз спрашивала, зачем я здесь. Ты же ничего не говоришь. — Обиделась я. Обещал же не орать, и вот снова.

Он присел передо мной на корточки и потер лицо.

— А что я скажу? — Ледяным голосом спросил он. Что-то настроение у него скачет чаще, чем у меня. — Я пробовал уже без тебя. — Вдруг начал рассказывать он. — Но это же невозможно. — Схватил меня за руку и разжал кулачок, который я сжала, сама того не заметив. Погладил по коже. Где остались следы ногтей.

— Что невозможно? — Переспросила, подумав, что ослышалась.

— Без тебя невозможно. Бессмысленно все. — Он поднялся, выпустил мою руку из ладоней и отошел к окну. Повернулся ко мне спиной. — ***, полгода чистой агонии. — Послышался тяжелый смешок.

Я растерялась. Это он о чем? И он же…. Ну, после того раза у нас ничего не было. Сегодня ночью, только. Но он пьяный был… снова. А я читала, что мужчинам это важно, но он же трезвый с такими намереньями ко мне вообще не подходит. Я понимаю, что сейчас страшная…. Видимо, в этом причина.

— А со мной? — Спросила тихо, глядя на напряженную спину.

Он передернул плечами.

— С тобой…. Легче. — Подобрал он слово. — Я себя с тобой… почти полноценным чувствую…. — Признался.

Я судорожно втянула в себя воздух. Это он что? Это он мне сейчас в чувствах признаётся? Протерла мокрые щеки рукавом халата.

— А ребенок? — Спросила тихо, обняв руками живот.

Толик резко обернулся и вперился в меня непередаваемым взглядом.

— А что ребенок? Свою дочь я уже люблю. — У него на губах заиграла легкая улыбка.

Я растерялась. То, что он меня любит, он так и не сказал. Но и вот так отмахиваться от остальных его признаний я тоже не спешила.

— И что мне теперь делать? — Я все никак не могла переварить только что полученную информацию.

Услышала легкие шаги, диван рядом прогнулся и меня, приподняв, посадили на мужские колени. Толик обхватил меня руками, одну ладонь устроив на животе.

— Остаться здесь… со мной. — Он мягко поцеловал меня в макушку. — Обещаю, что буду хорошим отцом.

Мне почему-то стало смешно.

— Не орать на меня ты тоже обещал. — Напомнила.

Положила голову на его плечо. Почувствовав в себе какую-то шальную смелость, потерлась носом о его шею. Получила протяжный вдох.

— Оль, я понимаю, что у меня характер ни разу не сахар. Да и на тебя так… остро реагирую. Только на тебя. — Выдохнул он. — Я не говорю, что всегда все гладко будет. Сложно тоже будет…. — Он погладил мне спину в районе поясницы. — Но я буду о вас заботиться. Вы ни в чем не будете нуждаться. Я же как лучше хочу.

Я хмыкнула.

— И работать мне разрешишь в любое время? — Закинула удочку. — И домашними делами заниматься?

— Зачем тебе это? — Я прямо почувствовала, что он весь напрягся.

Я пожала плечами.

— Готовить хочу научиться. — Отстранилась и твердо посмотрела на него.

— Научу. — Кивнул он. — А на работу зачем? Я ведь обеспечу….

Я покачала головой, понимая, что если сейчас дам слабину, то меня просто запрут дома.

— Потому что я не для того училась, чтобы дома сидеть. Единственное, что я хорошо делаю — это работаю с цифрами. И мне нравится моя работа. И с девчонками мне нравится общаться. Они клевые. И….

— Я понял. — Мрачно сказал он. — Работать разрешаю. Но не в ущерб себе и ребенку. — Отрезал.